Эдна Сноу встала и направилась к входной двери, словно приглашая меня выйти. Атмосфера ее дома угнетала меня, но я не собирался уходить и продолжал сидеть. После этой молчаливой борьбы она вернулась и снова села в кресло-качалку.

– Вас еще что-нибудь интересует? – спросила она.

– Может быть, вы сумеете мне помочь. Непосредственно вас и Фредерика это не касается. Насколько мне известно, вы работали у Броджестов, когда мистер Брод-жест уехал?

– Да, работала.

– Вы, случайно, не знали ту женщину?

– Эллен Килпатрик? Знала. Она обучалась искусству в высшей школе и вышла замуж за Килпатрика, торговца недвижимостью. Это было еще до того, как он разбогател на делах компании «Каньон». Тогда он перебивался едва-едва, как и все мы. Я думаю, что Эллен Килпатрик захотела получше устроить свою жизнь и для этой цели выбрала капитана Броджеста. Все это происходило на моих глазах. Обычно, когда миссис Броджест уезжала, они оставляли Стэнли со мной и поднимались в «хижину». Предполагалось, что Эллен обучает капитана живописи, но она обучила его и другим вещам. Они считали всех кругом дураками, за исключением самих себя. Иногда мне случалось перехватывать их взгляды, когда они думали, что на свете, кроме них, никого нет.

– Миссис Броджест знала об этом?

– Должна была знать. Я видела, как она страдает. Но она не говорила ни слова. Я, по крайней мере, ничего не слышала. Думаю, что она хотела сохранить семью. В то время ее семья кое-что значила в городе, да и жалко было маленького Стэнли. Он часто спрашивал меня, что делают его отец и та женщина наверху, в «хижине». Мне приходилось выдумывать всякие истории, но он не вполне верил им. Дети вообще очень понятлив. Когда я вспоминаю об этом, то думаю, что их развод был бы лучшим выходом для Стэнли.

– И долго это продолжалось?

– По меньшей мере, год. Это был странный год, особенно для меня. Я много лет вела хозяйство в доме Броджестов, но так и осталась для них посторонним человеком. И это несмотря на то, что они были мне кое-чем обязаны. Можно подумать, что я была предметом обстановки или чем-то в этом роде. Потом они уже не всегда уходили в «хижину». Одной из причин этого было то, что Фредерик в это время работал в Службе леса и прокладывал дорогу около каньона. Они стали оставаться дома, когда уходила миссис Броджест. Закрывались в кабинете и выходили оттуда с пылающими лицами, а мне опять приходилось выдумывать всякие истории для Стэнли, объяснять, почему скрипит диван.

Лицо Эдны немного раскраснелось под слоем пудры.

– Не знаю, зачем я вам все это рассказываю. И хотела сойти в могилу, сохранив, это в тайне.

– Вы знаете, что заставило их уехать?

– Полагаю, положение стало слишком напряженным. Оно стало тяжелым и для меня. Я уже примирилась с мыслью, что уйду с этой работы, когда они в конце концов уехали.

– Куда они уехали?

– Говорят, в Сан-Франциско. С тех пор Никто из них здесь не появлялся. Не знаю, живы ли они сейчас. У него не было ни денег, ни профессии. Зная их обоих, я склонна думать, что она нашла себе какую-нибудь работу в районе Бэй и на ее заработки они и живут по сей день. Он не был практичным человеком.

– А что за женщина была она?

– Артистического типа, но более практичная, чем хотела казаться. Мыслями она витала в облаках, но ногами старалась крепко стоять на земле. Иногда я и в самом деле переживала за нее. Мне случалось видеть, как она смотрела на него глазами преданной собаки. Впоследствии я часто раздумывала над тем, как могла женщина, имевшая мужа и маленького сына, испытывать такие чувства к мужу другой женщины.

– Судя по фотографии, он был очень привлекательным мужчиной.

– Да, это правда. А где вы видели его фотографию?

Я достал объявление Стэнли и показал ей. Она сразу узнала его.

– Эта вырезка была у Альберта Свитнера в прошлый раз. Он хотел убедиться, что именно этот человек был капитаном Броджестом. Я подтвердила это.

– А о женщине он не спрашивал?

– Ему это не было нужно. Альберт знал Эллен еще с прежних времен. Она давала ему уроки, когда он жил у нас в доме.

Она поправила очки и опять всмотрелась в вырезку.

– Кто поместил это объявление?

– Стэнли Броджест.

– Откуда он рассчитывал взять тысячу долларов? У него в кармане один никель гонялся за другим.

– Надеялся взять у своей матери.

– Понимаю.

Когда она подняла глаза, они были полны слез.

– Бедный Стэнли. Он все еще старался понять, что же происходило в «хижине».

Проницательность этой женщины удивляла меня. В ее жизни было много тяжелого, и, очевидно, ее ум был годами натренирован на защиту Фреда. Я понимал, что она разговаривает со мной для того, чтобы отвлечь своими рассказами, и, подобно Шахразаде, воздвигает баррикаду слов между мною и своим сыном.

Я посмотрел на часы. Было без четверти час.

– Вам пора идти? – оживленно спросила Эдна Сноу.

– Если бы вы дали мне возможность несколько минут поговорить с Фредом…

– Нет. Я не разрешу вам. Он снова начнет обвинять себя во всех грехах.

– Но я буду осторожен с ним!

Эдна покачала головой.

– Об этом бесполезно говорить. Я рассказала вам намного больше, чем мог бы рассказать он.

Потом добавила с какой-то сердитой бравадой:

– Если вас еще что-нибудь интересует, спросите меня!

– Есть еще одно. Вы упомянули про рождественскую открытку, которую Марта Никерсон прислала Фредерику.

Миссис Сноу встала.

– Думаю, что смогу найти ее, если вам так хочется на нее посмотреть.

Она вышла на кухню, затем я услышал, как открылась и закрылась другая дверь. Потом сквозь тонкие стены до меня дошли звуки разговора. Я услышал, как истерически закричал Фредерик и как мать успокаивала его.

Она вернулась и вручила мне почтовую открытку. На лицевой ее стороне было помещено фото фасада двухэтажного мотеля с вывеской: «Юкка три мотор инн».

На открытке стоял почтовый штемпель Петролеум-сити от 22 декабря 1952 года. Текст был написан от руки выцветшими зелеными чернилами:

«Дорогой Фред, давно не виделись. Как идут дела в нашей старой доброй Санта-Терезе? Пятнадцатого декабря у меня родилась дочка. Она почти рождественский ребенок. Весит она 2 кило 900 граммов и похожа на куклу. Мы решили назвать ее Сьюзен. Я очень счастлива, надеюсь, что и ты тоже.

Поздравляю с Рождеством тебя и твою маму. Марта Никерсон (Крэндел)».

На кухне зазвонил телефон. Эдна Сноу вскочила, словно при сигнале тревоги, и бросилась в кухню. Однако дверь она плотно закрыла, но почти тотчас снова открыла:

– Это мистер Кесли, – объявила она, скривив губы, будто это имя было горьким на вкус. – Он хочет поговорить с вами.

Она отступила в сторону, пропуская меня, но осталась на пороге, чтобы все слышать. Кесли встревоженно сообщил мне:

– «Ариадна» обнаружена одним летчиком-добровольцем из группы шерифа. Выброшена на берег в районе дюн.

– А как люди, которые были на борту?

– Неизвестно. Но похоже, что не все благополучно, Мне сообщили, что яхта разбита прибоем.

– В каком конкретно она месте?

– Почти рядом с государственным парком. Вам знакомо это место?

– Да. А где вы сейчас? Могу я встретиться с вами?

– К сожалению, сейчас я не могу выехать из города. У меня появилась одна идея относительно убийства Стэнли Броджеста. Кроме того, я не могу оставить район пожара.

– Какая идея?

– Тот человек в черном длинноволосом парике был вчера замечен в этом районе. Он ехал на старой белой машине по Рэтлснейк-роуд. Там прогуливалась студентка колледжа и увидела его, правда, лишь мельком, до того, как начался пожар.

– Это вполне достоверно?

– Нет еще. Я собираюсь сейчас поговорить с ней.

Кесли положил трубку. Повернувшись, я заметил, что дверь в комнату Фреда приоткрыта. В щели был виден его влажный глаз, похожий на рыбий. В другой двери стояла его мать, наблюдая за нами, как акула.

– Ну, как дела, Фред? – спросил я.

– Я чувствую себя ужасно…

Он приоткрыл дверь. В своей помятой пижаме он скорее походил на большого мальчика, чем на мужчину.

– Закройся в своей комнате и успокойся, – приказала ему мать.

Он покачал взъерошенной головой.

– Мне не хочется быть там. Там я вижу всякие вещи.

– Что ты там видишь, Фред? – спросил я.

– Вижу мистера Броджеста в его могиле.

– Это ты похоронил его? – спросил я.

Он кивнул и стал плакать, беспрерывно качая головой. Его мать встала между нами. Несмотря на свой маленький, по сравнению с расплывшимся сыном, вес она смогла затолкать его обратно в комнату.

Затем Эдна закрыла дверь, заперла ее на ключ и повернулась ко мне, держа ключ как пистолет.

– Пожалуйста, уходите теперь отсюда. Из-за вас он опять очень возбудился!

– Если он похоронил вчера Стэнли Броджеста, не стоило скрывать это. Вы сошли с ума, если пытаетесь это скрыть.

Послышался неприятный звук: она засмеялась.

– Я совсем не сошла с ума. Он не больше, чем я, причастен к этому. Вы так запутали и запугали его, что он теперь не знает, что делал и что видел. Я знаю своего сына и уверена, что Он ничего плохого не сделал.

Она проговорила это с таким воодушевлением, что я почти поверил ей.

– И все же я думаю, что он знает больше, чем рассказал нам.

– Он знает меньше, чем вы думаете! Потом вам будет стыдно, что вы так досаждали беспомощной вдове и ее сыну. Если доктор найдет его в таком состоянии, он посчитает нужным отправить его в больницу.

– Он уже был там раньше?

– Да, несколько лет назад.

– Это было в 1955 году?

– Да. А теперь, пожалуйста, выйдите из моей кухни. Я не приглашала вас и прошу выйти!

Я поблагодарил ее и покинул дом. Перед домом остановилась желтая спортивная машина, из которой вышел средних лет мужчина в спортивном костюме. В руке его был врачебный саквояж, Доктор направился в мою сторону. Здоровый румянец подчеркивал голубизну его глаз и седину коротко подстриженных волос.

– Доктор Джером?

– Да, – ответил он, вопросительно посмотрев на меня.

Я объяснил ему, кто я и чем здесь занимаюсь.

– Миссис Стэнли Броджест наняла меня. Кстати, как самочувствие Элизабет Броджест?

– Она еще очень слаба после потрясения. Оно и повлекло за собой сердечный приступ.

– Она может разговаривать?

– Сегодня нет, возможно, завтра. И я абсолютно исключаю разговоры о ее сыне и внуке.

Доктор глубоко вздохнул и неожиданно С чувством сказал:

– Я только что видел Стэнли в морге. Это ужасно – видеть мертвым молодого человека.

– Он умер от ножевой раны?

– Могу это утверждать.

– Вы были его врачом?

– Да, я, пока он жил дома. Но и потом я время от времени видел его. Он приходил ко мне на консультации, когда у него возникали какие-либо проблемы.

– А что за проблемы у него были?

– Эмоциональные проблемы, проблемы брака. Но вообще-то я не имею права обсуждать это с третьим лицом.

– Но вы уже не можете повредить Стэнли. Он умер.

– Я лучше всех знаю это, – сказал врач с некоторой растерянностью. – Меня интересует только, кто нанес ему удар ножом и, наконец, кто похоронил его.

– Ваш пациент Фред Сноу говорит, что похоронил его он.

Я наблюдал за реакцией доктора. Взгляд его добрых глаз не изменился, румянец остался таким же, как и был, Он даже слегка улыбнулся.

– Не верьте ему. Фред всегда что-нибудь да выдумает.

– Откуда вы знаете, что это неправда?

– Потому что он мой пациент почти уже двадцать лет.

– Он душевнобольной?

– Это не совсем верно. Он чувствительный человек и имеет привычку во всем винить себя, Когда он сильно возбужден, то совсем теряет чувство реальности. Всю свою жизнь бедный Фред был очень напуганным мальчиком.

– Чего же он боялся?

– Помимо всего прочего, свою мать.

– Так же, как и я.

– Так же, как и мы все, – весело сказал доктор. – Это очень властная маленькая женщина. Возможно, обстоятельства вынудили ее стать такой. Ее муж был очень похож на Фреда. У нее были трудные времена, и тогда ей приходилось браться за любую работу. Однако я думаю, что в основном все дело в наследственности, а мы пока еще бессильны в борьбе с ней.

Мы оба посмотрели на дом. Мать Фреда наблюдала за нами из окна. В тот лее момент она опустила занавеску.

– А сейчас мне пора осмотреть пациента, – сказал Джером.

– Возможно, нам еще придется продолжить этот разговор. Виновен Фред или невиновен, он связан в этой истории с главным лицом, подозреваемым в убийстве Стэнли.

Я рассказал ему об Але Свитнере, упомянул о разговоре с Кесли.

– А мы знаем, что Фред имел в своем распоряжении те инструменты, которые были найдены на месте убийства. Кроме того, он заявил, что похоронил убитого.

Доктор медленно, покачал седой головой.

– Если даже небо упадет, Фред сумеет найти, в чем обвинить себя. На самом же деле очень похоже, что Стэнли сам выкопал себе могилу.

– Мы со следователем уже обсуждали эту возможность.

– Для меня это не просто возможность, – заметил доктор. – При осмотре тела я обнаружил на руках Стэнли мозоли.

– Какие мозоли?

– Обычные мозоли, водяные, на ладонях.

Он показал на своей руке, где обычно бывают мозоли.

– Такие мозоли образуются от непривычной тяжелой работы. Я понимаю, как трудно себе представить, что человек сам копает себе могилу.

– Может быть, его заставили, – сказал я. – Ал Свитнер – человек в парике – мог стоять над ним с оружием в руках. А может быть у Стэнли были другие причины выкопать эту яму.

– Какие причины?

– Не знаю. Возможно, он намеревался похоронить кого-то другого. С ним была молодая девушка и его сын.

– А что случилось с ними?

– Выяснением этого я и собираюсь сейчас заняться.