– Но только на несколько минут, инспектор Квин. – Доктор Иннис был расстроен, но пытался скрыть это.

Они стояли в гостиной Корнелии Поттс.

– Как она? – полюбопытствовал Эллери Квин.

– Нервы более или менее в порядке, сердце прослушивается плохо, однако пульс нормальный. Мы войдем вместе, джентльмены…

– Ну что ж, – кивнул инспектор, и они направились в спальню Старухи.

Это была квадратная комната, обставленная в викторианском духе, с фантастической любовью к вещам, которые прежде назвали бы «произведениями искусства». Все они были дорогими и в то же время непонятно отвратительными. Салфеточки, маленькие кресла и тому подобные предметы говорили о том, что в комнате обитает пожилая женщина.

Несомненную находку для будущих археологов представляла кровать с закругленными углами и изогнутыми ножками. Передняя ее часть выдавалась вперед и тоже была закруглена, чуть менее круглое изголовье поднималось на недосягаемую высоту. Эллери сперва удивился, глядя на это сооружение… А потом понял, что кровать была сделана в форме женской туфли.

Старуха лежала в постели.

– Миссис Поттс, позвольте… – визгливо начал доктор Иннис, глядя в потолок.

– Заткнитесь, Иннис! – И старая леди разразилась бранью.

Пришедшие терпеливо ждали, пока она утихнет.

Старуха наконец замолчала, достала чистый лист бумаги, осмотрела его, клацнула челюстями, словно волчица, и взяла толстый карандаш. Написав что-то, она взглянула на гостей.

– Что нужно мужчинам в моей спальне?

– Задать кое-какие вопросы, миссис Поттс… – начал инспектор Квин.

– Я полагала, что буду от них избавлена, ну да ладно. Подождите минуту. Чарльз!

– Да, миссис Поттс?

– Вот распоряжения, которые я только что написала. Займитесь этим немедленно.

Чарли взял бумагу и начал ее просматривать. Если он и остался спокойным, то глаза, по крайней мере, расширились от удивления.

– Вы хотите продать акции «Поттс шу»?

– А что, разве неясно сказано?

– Ясно, миссис Поттс, но…

– Так что я еще должна объяснить? Ваше дело следовать приказу.

– Но я не могу, миссис Поттс, – запротестовал Чарли. – Вы потеряете контроль над ситуацией!

– Конечно. Мой сын Роберт был активным главой компании. Его убийство и скандал, которого я пыталась избежать, – голос ее звучал ожесточенно, – приведут к развалу предприятия. Если мне не удастся замять грязную историю, то уж акции удастся продать обязательно. Продажа повлечет за собой падение цен. Начните с восьмидесяти четырех утром, когда опустятся до семидесяти двух, купите все снова. – Чарли был потрясен. – Почему вы стоите? – завизжала она. – Вы не слышали, что я сказала? Ступайте и позвоните моим маклерам!

Чарли кивнул. Проходя мимо Эллери, он прошептал:

– Какова мать, а? Использует смерть сына, чтобы нажить еще несколько миллионов! – И молодой адвокат выскочил из спальни.

Доктор Иннис со стетоскопом подошел к Старухе, выслушал сердце, потом проверил пульс. Покачал головой. Затем приблизился к окну, выглянул на улицу и снова покачал головой.

– Теперь вы готовы отвечать, мадам? – спросил инспектор с любопытством.

– Да. Не тяните.

– Не… что? – Глаза инспектора заблестели. – Моя дорогая миссис Поттс! – воскликнул он. – Знаете ли вы, что я сию минуту могу упечь вас в тюрьму за попытку убить офицера?

– О да, – кивнула Старуха, – но вы этого не сделаете.

– Не сделаю, боже правый! Миссис Поттс, предупреждаю вас…

– Вздор! Я вольна распоряжаться в собственном доме по своему усмотрению. Не думайте, инспектор Квин, что вы оказываете мне любезность. Знаю я вашу доброту. Все вы проныры и взяточники…

– Миссис Поттс!

– Заткнитесь! Сколько вы хотите за то, чтобы объявить смерть моего сына случайной?

Эллери кашлянул, с удовольствием наблюдая за отцом: инспектор Квин только рассмеялся.

– Наверное, вы шикарно играете в покер, миссис Поттс: говорите одно, а поступаете по-другому. Вы боитесь, что я обо всем сообщу общественности. Попробуем понять друг друга. У меня все карты на руках. И вы это знаете. Теперь мы можем действовать либо сообща, либо по отдельности. Но в обоих случаях вы не сумеете помешать мне разобраться в происшедшем.

Старуха смотрела на него не мигая. Он выдержал ее взгляд. Наконец она отвела глаза в сторону.

– Говорите конкретно или уходите. Что вам угодно?

– Мне угодно услышать, – немедленно отозвался инспектор Квин без следа триумфа в голосе, – условия вашего завещания.

Эллери насторожился.

– Я не сообщу вам их прежде, чем вы пообещаете мне, что в газеты не попадет ни слова.

– Обещаю.

– А вы, молодой человек? Вы ведь его сын?

Эллери прямо посмотрел ей в лицо. Она перевела взгляд на доктора Инниса. Тот стоял у стены, бледный как полотно.

– В моем завещании три пункта, – холодно начала Старуха. – Первое: после моей смерти все мое состояние получат пережившие меня дети. Оно будет разделено поровну.

– Да? – живо спросил инспектор Квин.

– Второе: мой муж, Стефан Брент, в разделе не участвует. Это относится к основному имуществу и к доходам. Он исключен. Ему ни пенни. – Ее челюсти лязгнули. – Я содержала их с Гочем тридцать три года. По-моему, достаточно.

– Продолжайте, миссис Поттс.

– Третье: я – президент совета директоров компании «Поттс шу». После моей смерти совет изберет нового президента. Совет должен состоять из всех моих детей, и я специально требую, чтобы Симон Андерхилл, заведующий фабриками, тоже имел право голоса. Я не знаю, согласуется ли мое завещание с законами, – прибавила она со странным смешком, – но вряд ли им рискнут пренебречь. Меня никто не смел ослушаться при жизни, надеюсь, что не ослушаются и после смерти. Это все, джентльмены, теперь уходите.

– Необычайная женщина, – пробормотал Эллери, когда они покинули комнаты Старухи.

– Да, тут копам делать нечего, – вздохнул его отец. – Это случай для психиатров.

По дороге они столкнулись с Чарли Пакстоном, и все вместе прошли в холл.

– Доктор Иннис остался с Корнелией? – спросил Чарли.

– Да. Интересно, у него большой гонорар?

– Точно не скажу. Но этот пройдоха получает прилично.

– Она сообщила нам содержание своего завещания, – проворчал инспектор Квин.

– Отец сумел ее обработать, – усмехнулся Эллери. – Кстати, где хранится документ?

– Вместе с прочими бумагами, в ее спальне.

– Давно он был составлен?

– Нет, недавно. Сперва у нас возникли разногласия по поводу ее многочисленных устных «инструкций». Я не хотел их учитывать, но она не соглашалась, в результате Старуха все же настояла на своем.

– Она заявила, что не оставляет мужу ни цента, – сказал инспектор Квин. – Это верно? Я всегда считал, что такое невозможно.

– Теперь все переменилось, – пожал плечами адвокат. – Вступил в силу закон от 31 августа 1930 года, в котором подобные действия разрешаются.

– Почему отец Сэлли лишен наследства? – резко спросил Эллери.

Чарли вздохнул.

– Ты просто не понимаешь эту дьяволицу, Эллери. Хотя Корнелия Поттс и вышла замуж за Стефана Брента, он никогда не был и не будет подлинным Поттсом.

– А брачный договор? – сухо поинтересовался инспектор.

– Тут дело другое. Дети – часть ее самой, поэтому они – Поттсы, что, однако, не относится к Стиву. Вы думаете, Тэрлоу преувеличивает почтение к имени? Нет. Но откуда это у него взялось? От Старухи. Она буквально вбила в сына фамильную гордость. – Чарли нахмурился. – Мне тяжело говорить, инспектор, но по грубым подсчетам, после уплаты налогов и всего прочего, ее наследство составит около тридцати миллионов долларов.

Эллери присвистнул.

– Но это значит, – сказал инспектор, – что при жизни Боба Поттса каждому из шести детей причиталось по пять миллионов?

– Неприятная арифметика, – тяжело вздохнул его сын. – Оставить пять миллионов долларов женщине, подобной Луэлле!

– Не забудьте Горация, – заметил Чарли, – и еще Тэрлоу. На пять миллионов Тэрлоу сможет накупить целую гору оружия.

– Итак, по смерти Роберта осталось пять наследников, – продолжал инспектор. – Убийство, следовательно, прибавило каждому по миллиону баксов. – Он потер руки. – Посмотрим, что мы имеем теперь. Наши активные подозреваемые: Корнелия, ее муженек, майор Гоч, Луэлла, Гораций и Мак.

Эллери кивнул.

– Только у кого-то из них была возможность переза: рядить револьвер.

– Верно. Корнелия – первая. – Инспектор усмехнулся. – Видит бог, я никогда не думал, что мать способна убить сына, но, столкнувшись с этой семьей, я уже ничему не удивляюсь.

Чарли покачал головой.

– Она действительно ненавидела Роберта, впрочем, как и всех детей от Стива, но чтобы убить…

– Всякое на свете бывает, – хмуро изрек Эллери. – Тем более, если дело касается сумасшедшей.

– По-моему, Старуха просто эксцентрична, но здорова.

– Она и в здоровом состоянии способна смертельно ненавидеть. А что теперь поделывает муж?

– Вряд ли у Стива был мотив для убийства, – запротестовал Чарли. – С тех пор, как он исключен из завещания…

– Кстати, – прервал его Эллери, – что известно семье о содержании документа?

– Старуха не побоялась все им открыть, – сказал Чарли. – Во всяком случае, Стив не заинтересован в наследстве. Его бы я не принимал в расчет.

– К тому же, – добавил инспектор Квин, – не стоит отбрасывать тот факт, что Стефан Брент-Поттс совершенно нормальный человек, а совершенно нормальный человек не способен хладнокровно убить собственного сына.

– Стив любил Боба, – продолжал Чарли, – по-моему, даже больше, чем Мака и Сэлли. Сейчас на него просто смотреть страшно.

– А как насчет старого нищего Гоча? – не отставал Эллери.

– Он ничего не выигрывает от смерти Боба.

– Если ему не платит кто-то из них, – добавил Эллери.

– Ты ребенок, – вздохнул инспектор.

Эллери улыбнулся.

– Кстати, у меня зреет фантастическая версия, касающаяся Гоча. Вместе с ней появится и возможный мотив.

– Что ты имеешь в виду? – хором спросили Чарли и Квин-старший.

– Пока она неопределенная. Да я и не уверен особенно. Однако тень Гоча меня тревожит.

– Ладно, я пошлю пару телеграмм в места его бывшего обитания… Теперь Луэлла. – Инспектор потер подбородок. – Не ты ли заявлял, что слышал ее разговор с матерью относительно денег, необходимых ей для лаборатории? И что Старуха Луэллу прогнала?

– Тут скорее просматривается превосходный мотив для убийства матери, а не Боба, – заметил Эллери. – Но я допускаю, что Луэлла выигрывает от смерти Боба.

– Теперь Гораций, мальчик-который-никогда-не-вы-растет…

– У него полностью отсутствует интерес к деньгам, – проворчал Чарли. – И я не вспомню, чтобы за год он обменялся с Бобом более чем десятью словами. Он, конечно, тоже выиграл, но я не представляю себе Горация в роли убийцы.

Эллери промолчал.

– А второй близнец, Маклин? – спросил инспектор.

Чарли опешил.

– Мак? Убил Боба? Это даже не смешно!

– У него была отличная возможность, – настаивал инспектор.

– Но какая причина, инспектор?

– Довольно странная, – медленно произнес Квин-старший. – Мак имел основательный теоретический мотив желать смерти Боба более, чем все остальные.

– Объясните, – воинственно сказал Чарли.

– Не раздражайтесь, Чарли, – усмехнулся инспектор. – Это только предположение. Оба близнеца были действительными вице-президентами «Поттс шу», не правда ли? – Чарли кивнул. – Когда Старуха умрет, а доктор Иннис обещает, что скоро, кто сыграет главную роль в их компании? Конечно близнец, единственный настоящий бизнесмен в семье. Смерть брата открывает Маку огромный простор для деятельности после смерти матери.

– Ты полагаешь, – удивился Эллери, – что Мак затеял довольно сомнительное убийство Боба, чтобы стать главой компании?

– Мне ужасно нравится эта версия, – признался инспектор.

Эллери уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут подошел сержант Велли, и он сдержался.

– Все, я пас, – с отвращением произнес сержант. – Мы с парнями обшарили здесь каждый дюйм, но остальной артиллерии не нашли. Мы лазали даже в комнату к Старухе.

– Ты выяснил в «Корнуэлл и Ричи» системы двух отсутствующих экземпляров? – спросил инспектор.

– Да. Номер тринадцать: карманный револьвер кольт двадцать пятого калибра…

– Но именно из такого Тэрлоу убил Боба, – вздохнул Эллери.

– А номер четырнадцать: «смит-вессон», калибр тридцать второй, – продолжал Велли.

– Как у Боба, – напряженно сказал инспектор.

– Да, сэр, – подтвердил сержант, мрачно кивая головой. – Два пропавших револьвера точно соответствуют двум использованным на дуэли.