Глава 9

Опять тот же самый знак с американским лосем.

Никаких лосей никогда не было и в помине.

Автобус Эллингэмской академии совершал воскресный рейс в Берлингтон. Сегодня в нем ехали всего несколько человек – из тех, кого Стиви не знала. Все надели наушники, каждый читал или во что-то играл. Сама она уткнулась в планшет, перед этим открыв книгу доктора Ирен Фентон «Лукавый: эллингэмские убийства». Она стала первым изданием, которое Стиви прочла по этой теме. Девушка пролистала несколько страниц и перешла к фрагменту с рассказом о том, как обнаружили тело Дотти Эпштейн:

16 мая 1936 года выдалось теплым, с намеком на раннее лето. В половине шестого утра Джозеф Вэнс, прихватив термос с кофе, повез с фермы «Арчер’з Дайери» в кузове своего грузовичка молоко, сливки и масло, которые нужно было развезти по тридцати пяти адресам. Объехав первые десять из них в окрестностях Иерихона и Вермонта, он решил, что самое время съехать на обочину дороги, съесть на завтрак булочку и запить ее кофе. Вэнс припарковался в густой траве напротив «Баббетт’с Фарм», поел, попил и отошел справить нужду к дереву футах в двадцати от дороги.

Впоследствии Джозеф не мог объяснить, что заставило его отойти так далеко от грузовичка; места были тихие, в округе на несколько миль ни души. Тем не менее он отправился к укромному дереву и хотел было уже сделать свое дело, но в этот момент заметил валявшийся на земле предмет, который поначалу показался ему мешком. Вэнс подошел поближе. И только тогда понял, что из мешка торчат ноги – или как минимум их часть. Они казались совершенно бесцветными, разложились от непогоды, их объели дикие звери. Тело скрывалось под слоем грязи и хвороста. Разбросав его, Джозеф увидел вьющиеся девичьи волосы, остатки лица и даже очки.

Он отбежал на несколько футов, ему стало совсем плохо. Затем сел в грузовичок и отправился прямиком в полицейский участок. Маленькую Долорес Эпштейн, блестящую ученицу Эллингэмской академии, наконец нашли. Когда тело увезли и внимательно осмотрели, на правой стороне черепа обнаружился огромный пролом.

С этого момента эллингэмское похищение превратилось в эллингэмское убийство. На фоне поднятой в газетах шумихи об исчезновении жены и дочери магната многие позабыли, что первой жертвой стала студентка, несчастная малышка из Нью-Йорка – девочка, самостоятельно изучившая пять языков, демонстрировавшая незаурядный талант в таком деле, как перевод древних текстов, занимавшаяся химией и физикой на уровне колледжа, обладавшая практически фотографической памятью и запоминавшая все, что читала.

Впоследствии восстановили все передвижения Долорес в тот роковой день. По всей видимости, она была в обсерватории посреди искусственного озера, когда похитители явились туда получить выкуп. Девочке нравилось от всех прятаться и читать, а ее склонность забиваться во всевозможные укромные уголки была всем известна. В тот день она взяла с собой томик приключений Шерлока Холмса, который впоследствии нашли там на полу.

Вполне возможно, и даже скорее всего, Долорес Эпштейн увидела лицо похитителя близких Эллингэма и именно поэтому умерла.

Автобус вкатил в Берлингтон – городок весьма приятный, в высшей степени университетский, чуть неформальный, типичный представитель провинциальной Америки, однако с хорошим кофе, лыжами, йогой и далекими от совершенства профилями Берни Сандерса, начертанными на стенах краской из распылителя. Без моментов помрачнее тоже не обошлось: следов бездомных и обстановки вокруг зловещего здания суда.

Все пассажиры автобуса вышли на Черч-стрит, главной торговой улице. Стиви зашагала к берегу, жадно вбирая глазами магазины, дома и общую картину. Элли могла прятаться в любом из этих домов, в любой из квартир, под которые переделали бывшие промышленные объекты. И в этот самый момент могла таиться, глядя на Стиви из окна.

Но так ли легко было скрываться в подобном месте? Рано или поздно Элли пришлось бы выйти на улицу, а Берлингтон совсем небольшой. Если она и добралась сюда, то потом, скорее всего, уехала с кем-то на машине. Может, направилась на запад, в пустыню, или в Калифорнию. А может, укатила в Канаду. Это был самый быстрый и простой способ избавиться от американской полиции. Не исключено, что она уехала в Бостон или Нью-Йорк, где можно было без труда спрятаться.

Но постоянно отлеживаться на дне очень трудно. Как и бежать. Для этого требовались деньги, удостоверение личности и телефон. Прятаться от камер было сложно. Их понатыкали повсюду: на перекрестках, у банкоматов, на улицах.

Так что она вполне могла по-прежнему скрываться здесь, затаившись в одной из этих новомодных студий.

Стиви стряхнула с себя все эти мысли и зашагала дальше к берегу, к кафе «Тощий блин». Тем утром с озера Шамплейн налетал холодный ветер. Он хлестал Стиви по лицу, заставляя глаза слезиться. Вид – то, что она могла видеть сквозь застилавшие взор слезы, – был поистине поразителен: смазанная, прекрасная водная поверхность и величественные деревья на противоположном берегу. Именно отсюда, из местного яхт-клуба, Альберт Эллингэм отплыл в свой последний день. Его суденышко взорвали чуть выше по реке – как предполагалось, он стал жертвой анархистов, которые решили отомстить за смерть Антона Ворачека, арестованного по обвинению в убийстве жены Эллингэма и похищении его дочери. Эти анархисты покушались на Эллингэма и раньше, но на этот раз им, похоже, удалось все же до него добраться. И именно здесь, чуть дальше по берегу, в месте под названием Каменный мыс, Альберт Эллингэм и Джордж Марш опустили в лодку меченые купюры.

«Тощий блин» представлял собой просторное неброское заведение с неформальной атмосферой и гигантским выбором кофе и блинов. По-прежнему пребывая во власти финансовых эмоций, Стиви заказала большой капучино с куркумой. Помимо прочего, когда впервые встречаешься с профессором, это выглядит круто.

– Привет, Фентон, – произнес парень за стойкой. – Как обычно?

В ресторанчик вошла женщина неопределенного возраста. Доходившие до плеч курчавые волосы на ее голове представляли собой смесь черного и седого в равных пропорциях. Она носила очки в массивной красной оправе. На ней были просторный пурпурный свитер, непромокаемый плащ, коричневые вельветовые брюки и сабо, отчетливо и тяжело грохотавшие по деревянному полу. С плеча свисала заношенная чуть ли не до дыр кожаная сумка.

Стиви немного узнала ее по фотографии автора в книге, хотя там она была лет на двадцать моложе. К тому же в стоявшей перед ней женщине было больше чего-то… необдуманного и случайного.

Они обменялись взглядами и узнали друг друга.

– Ты Стиви? – спросила доктор.

Та кивнула.

– Кофе нам принесешь вместе, – сказала она парню за стойкой, – она со мной.

Потом повернулась к Стиви и добавила:

– Не возражаешь, если мы устроимся на улице?

Стиви хотела было заметить, что на дворе октябрь. В Вермонте. На озере. Доктор Фентон вытащила пачку сигарет и помахала ею.

– Здесь нельзя курить, – сказала она и показала на дверь.

Стиви еще раз намотала на шею шарф и двинулась следом. Доктор Фентон села за столик у двери, не обращая, казалось, внимания на хлеставший их ветер. Она вытащила из пачки «кэмела» сигарету, поднесла к губам руки и сложила их чашечкой, чтобы прикурить. Курящих знакомых у Стиви не было. Доктор Фентон, похоже, это заметила.

– Раньше курить можно было где угодно, – сказала она, – ты, наверное, к табаку не привыкла. К нам относятся как к изгоям.

Она глубоко затянулась и выдохнула дым – еще протяжнее, чем его вдохнула.

– Итак, насколько я понимаю, твой интерес к Эллингэму сводится к делу о похищении и убийствах. Плюс к этому ты хочешь понять, что случилось с тем парнем, Мейзом.

– Хейзом, – поправила ее Стиви и засунула руки в свою красную куртку, чтобы сохранить тепло.

– Ну да, с Хейзом.

Доктор Фентон выпустила султан дыма, большую часть которого ветер швырнул ей обратно в лицо.

– Прости. Ты читала мою книгу?

– А как же, – ответила девушка.

– А как же! – захохотала, одновременно закашлявшись, доктор Фентон. – Просто супер. А как же… Зови меня Фентон. Никаких «докторов». Просто Фентон, и все. Мне так больше нравится. Давай поговорим немного о деле Эллингэма. Что еще ты читала по этой теме?

– Как что? – сказала Стиви. – Все.

– Какие книги, какие статьи? Я должна понять, что тебе известно.

– Мне известно… я думаю… все, – ответила та.

– Мы встретились поговорить, – произнесла Фентон, – так что давай говори, расскажи мне об этом деле.

Просить человека просто поговорить о деле Эллингэма было сродни просить его «просто поговорить» о прошлом или о науке.

– С чего начнем? – спросила Стиви. – С той самой ночи, с предшествующего ей периода или…

– С ночи, – сказала доктор Фентон, сжимая губами сигарету.

Парень отошел от стойки, принес им два кофе, поставил на стол, и Стиви вернулась в 13 апреля 1936 года, к Альберту Эллингэму, остановившемуся на подъездной дорожке. Потом перечислила все общеизвестные факты той ночи: о том, кто где находился, о телефонных звонках, о поездке Джорджа Марша, о меченых банкнотах и о том, кто и как их отвез. Время от времени доктор Фентон задавала ей вопросы, и Стиви без запинки выдавала требуемые сведения.

– Отлично, – сказала доктор Фентон примерно полчаса спустя, выкурив за это время три сигареты, – ты провела неплохую предварительную подготовку. Скажи, кто, на твой взгляд, похитил Айрис и Элис Эллингэм? Кто на самом деле был Лукавым?

– Не знаю, – ответила Стиви.

– Не Антон Ворачек?

– Конечно, нет.

Доктор Фентон долго смотрела на девушку, затягиваясь сигаретой. Стиви даже слышала, как горит папиросная бумага.

– В этом деле замешаны деньги, – произнесла доктор Фентон, – впрочем, они замешаны всегда. Антону Ворачеку до денег не было никакого дела. Чтобы расследовать это дело, надо пойти по следам денег. Похититель Айрис и Элис, кто бы он ни был, знал, сколько денег хранилось в сейфе в кабинете Эллингэма. Откуда об этом мог пронюхать Антон Ворачек, черт бы его побрал?

– Деньги регулярно доставлял банк, – сказала Стиви, – бригадам рабочих платили наличными. Многие знали, что они там. Разговоры об этом, по крайней мере, ходили.

– Правильно. Так все говорят. Проблема лишь в том, что доставлялись деньги очень аккуратно и количество имевшейся наличности варьировалось. Надо было точно знать, когда они поступают и когда заканчиваются.

Стиви, согласившись с этим, ничего не сказала. Как и большинство тех, кто был знаком с делом.

– Тогда, – продолжала доктор Фентон, – надо присмотреться к домочадцам, а народу в тот момент в доме было полно. Человек двадцать штатных сотрудников плюс еще сотня во владениях Эллингэма каждый день недели. Бригады рабочих, персонал школы, учащиеся. И гости. Наверху были Леонард Холмс Нейр и Флора Робинсон, хотя к тому моменту, когда на сцену вышел Джордж Марш, чтобы помочь, ее, очевидно, уже нельзя было найти. В общем, целая куча народа, есть из кого выбирать. Но только не Антон Ворачек. Он был анархист и не пользовался популярностью – идеальный козел отпущения, если на кого-то надо повесить преступление. Я хочу сказать, что верить в это – то же самое, что считать, будто Кеннеди убил Освальд и ему никто не помогал.

Стиви закрыла на это глаза. Обсуждать теории заговоров ей казалось рановато.

– Но это «Дело Эллингэма 101». А ты, похоже, несколько выходишь за его рамки.

Она потушила сигарету о стол, на вид не самый опрятный. Во все стороны полетел серый пепел.

– Ладно, – сказала Фентон, – я тебя беру. Мне говорили, у тебя есть доступ к мансарде в Гранд-Хаусе.

Стиви кивнула.

– Отлично, – Фентон залезла в сумку и вытащила блокнот из линованной бумаги с множеством загнутых страниц, – мне нужно кое-что проверить. Отчетливо прояснить ряд подробностей. Некоторые из них касаются архитектуры. Нужно выяснить, есть ли там кое-какие детали, и если да, то описать, на что они похожи. Вполне возможно, что в этой мансарде ты обнаружишь что-нибудь еще. Думаю, там есть какие-то внутренние документы. Надо посмотреть списки гостей, расписание и все такое прочее. Все это должно храниться в учетных журналах.

Она пододвинула Стиви блокнот и сказала:

– Проверишь все это для меня. Запишешь подробности. Это твоя работа. Дерзай и прояви себя во всей красе.

Стиви взяла блокнот и пролистала его. Вопросы Фентон касались меню, узоров на китайском фарфоре, пребывания тех или иных лиц в доме в определенные дни, цвета стен. Вещей самых что ни на есть обыденных.

– Моя книга все изменит, – сказала Фентон, – я обладаю информацией, которая очень многих удивит.

Стиви с интересом подняла на нее глаза.

– Что же это за информация?

– Пока я оставлю ее при себе, хотя ты и сама сможешь все узнать, если преуспеешь в своей работе.

Претензия прозвучала серьезно. Но у Стиви в сумке, опять же, в этот самый момент находилось нечто, что могло бы придать делу совсем новые очертания. Она захватила эту вещицу с собой потому, что не пожелала оставлять, уезжая из школы, а еще потому, что ей в голову пришла фантазия показать коробочку профессору, чтобы они тотчас же объединились и разобрались в деле Эллингэма. Но доктор Фентон, или просто Фентон, своим поведением не сподвигла Стиви ей открыться. Она оказалась как-то… скучнее, чем ожидала Стиви. Может, из-за сигарет. Хотя, может, и по другой причине. Из-за ее глаз, из-за манеры сидеть. С Фентон что-то было не так.

К ним подошел юноша, примерно ровесник Стиви. Светловолосый, с россыпью золотистых веснушек на скулах и носу. На нем были облегающая черная толстовка, поверх которой он надел синюю шерстяную куртку, и лыжная шапочка. При ходьбе он опирался на локтевой костыль, сжимая его в левой руке. На другое плечо парень закинул латаный холщовый рюкзак.

– Я нашел, где припарковаться, – сказал он, – привет.

Последнее слово было обращено к Стиви.

– Это мой племянник, Хантер, – сказала Фентон, – а это Стиви, моя новая ассистентка, будет помогать мне с книгой. Вы пока поговорите, а я схожу в туалет. Через минуту вернусь.

Фентон встала, схватилась за стол, будто ее повело, и тяжело потопала в кафешку.

Хантер прислонил костыль к стене и опустился на тот же стул, где до этого сидела его тетка. Их сходство было лишь отдаленным и сводилось к одинаково большим голубым глазам. Причем у него их окружали густые светлые брови, постоянно нахмуренные и образовывавшие на переносице складку.

– Ты из Эллингэмской академии? – спросил он.

– Ага. А как ты догадался?

– Тебя зовут Стиви. Ты работаешь над ее книгой. Когда в школе умер студент, твое имя упоминалось в новостях.

– А… ну да, – ответила она, явно смущенная простотой его объяснения, – правильно.

– Ты давно проявляешь к этому делу интерес?

– Пару лет, – произнесла она.

Он закусил губу, кивнул и сказал:

– Я живу с теткой и учусь здесь.

Хантер поискал глазами чашечку с кофе, который пила Фентон, поднял ее жестом вроде бы ленивым, но слишком уж небрежным, чтобы действительно таким быть, потом выражение его лица изменилось, и он поставил ее обратно.

– Что изучаешь? – спросила она.

– Экологию, – ответил он, – науку об окружающей среде: собираюсь спасти мир от глобального потепления.

– А получится? – задала следующий вопрос Стиви.

– Ну попробовать-то надо.

Она кивнула. Это было ей понятно. Надо пробовать. Сделать первый шаг и посмотреть, что из этого получится.

– Я читал о том, что тебе удалось сделать, – сказал он. – Круто, ты и в самом деле раскрыла преступление.

– Ничего я не раскрывала, – ответила девушка, – просто… кое о чем догадалась.

– А эта студентка, ее до сих пор не нашли, да?

– Элли? Нет, не нашли.

– Мне даже в голову не приходит, куда может пойти человек, сбежав из Эллингэмской академии, – сказал он, – края здесь суровые. Я из Флориды и понятия не имею, как к ним приноровиться…

Юноша умолк, будто необходимость говорить приводила его в смущение. Потом показал подбородком на блокнот.

– И что тетка попросила тебя для нее сделать?

– Похоже, проверить некоторые факты, – сказала Стиви.

– Судя по всему, целую кучу.

Она услышала, как по полу застучали сабо возвращавшейся Фентон.

– Вот и замечательно, – произнесла та, – давай с этого и начнем. Увидимся на той неделе, ближе к середине.

– Но на неделе не ходит автобус, – возразила девушка.

– Когда же мы встретимся?

– Может, в субботу? – предложила Стиви.

– Хорошо, давай в субботу. Приходи ко мне домой. Мой офис там. Я живу в университетском квартале. Вот здесь.

Она нацарапала адрес и протянула его Стиви.

– Если что узнаю, мне послать вам по электронной почте или…

– Никаких электронных средств связи, – ответила та, – никогда.

– Хорошо, – согласилась девушка, – без компьютеров, так без компьютеров, я не против.

– Тогда пойдем. Хантер, где ты поставил машину?

– Вон там, – ответил юноша и потянулся за своим костылем, – ну пока. Мы еще увидимся?

В его голосе действительно мелькнула тень надежды или ей только показалось? Стиви была не из тех, кто воображал, будто окружающие стремятся к ним толпами. Она чувствовала, что выглядит хорошо с короткими белокурыми волосами, забранными под черную вязаную шапочку, в красной виниловой куртке и скромных черных джинсах. Стиви нанесла на губы помаду, а это уже кое-что, и подвела брови тенями, которые ей одолжила Джанелль, сказав, что так будет здорово. Джанелль разбиралась в макияже и всегда пыталась заинтересовать Стиви очередной цветовой гаммой или средством для маскировки дефектов кожи. Сама она чаще всего забывала, что у нее есть тело, и даже когда кто-то обращал на него внимание, опускала глаза и оглядывала себя. Надо же. И давно оно здесь?

Раньше для нее, кроме Дэвида, никого не было. Как-то так.

Хотя она, вполне возможно, все это напридумывала. Хантер взял свой костыль и бросил взгляд на тетку, собиравшую свои вещи. Когда они попрощались и ушли, Стиви обратила внимание на два момента. Во-первых, Фентон была не так стара, чтобы нуждаться в помощи, но Хантер, несмотря на это, приехал забрать ее и сопровождать. А во-вторых, он обернулся, бросил на нее через плечо взгляд, и она улыбнулась.