— Первый вопросъ, поставленный намъ представителемъ Центральной Статистики, — такъ началъ Стэрни своимъ обычнымъ, математически-дѣловымъ тономъ, — вопросъ о выборѣ планеты для колонизаціи, на мой взглядъ, не нуждается въ рѣшеніи, потому что рѣшенъ давно, рѣшенъ самой дѣйствительностью. Выбирать не изъ чего. Изъ двухъ, доступныхъ намъ теперь планетъ только одна вообще пригодна для массовой колонизаціи. Это — Земля. О Венерѣ существуетъ большая литература, съ которой всѣ вы, конечно, знакомы. Выводъ изъ всѣхъ собранныхъ въ ней данныхъ возможенъ только одинъ: овладѣть Венерой мы теперь не можемъ. Ея жгучее солнце истомитъ и обезсилитъ нашихъ колонистовъ, ея страшныя грозы и бури разрушатъ наши постройки, размечутъ въ пространствѣ наши аэропланы и разобьютъ ихъ объ исполинскія горы. Съ ея чудовищами мы могли бы еще справиться, хотя и цѣною не малыхъ жертвъ; но ея бактеріальный міръ, страшно богатый формами, извѣстенъ намъ лишь въ ничтожной степени, — а сколько новыхъ болѣзней для насъ скрываетъ онъ въ себѣ? Ея вулканическія силы еще находятся въ безпокойномъ броженіи; сколько неожиданныхъ землетрясеній, изверженій лавы, океаническихъ наводненій онѣ намъ обѣщаютъ? Разумныя существа не должны предпринимать невозможнаго. Попытка колонизовать Венеру дала бы намъ безчисленныя — но и безполезныя жертвы, не жертвы науки и общаго счастья, а жертвы безумія и мечты. Этотъ вопросъ мнѣ кажется ясенъ, и уже одинъ докладъ послѣдней экспедиціи на Венеру врядъ ли въ комъ-нибудь могъ оставить какія бы то ни было сомнѣнія.

«Такимъ образомъ, если дѣло идетъ вообще о массовомъ переселеніи, то, конечно, только о переселеніи на Землю. Тутъ препятствія со стороны природы ничтожны, ея богатства неисчислимы — они въ восемь разъ превосходятъ то, что даетъ наша планета. Самое дѣло колонизаціи хорошо подготовлено уже существующей на Землѣ, хотя и не высокой культурой. Все это, разумѣется, извѣстно и Центральной Статистикѣ. Если она предлагаетъ намъ вопросъ о выборѣ, а мы находимъ нужнымъ его обсуждать, то исключительно по той причинѣ, что Земля представляетъ намъ одно очень серьезное препятствіе. Это — ея человѣчество.

Люди Земли владѣютъ ею, и ни въ какомъ случаѣ они ея добровольно не уступятъ, не уступятъ сколько-нибудь значительной доли ея поверхности. Это вытекаетъ изъ всего характера ихъ культуры. Ея основа есть собственность, огражденная организованнымъ насиліемъ. Хотя даже самыя цивилизованныя племена Земли эксплуатируютъ на дѣлѣ только ничтожную часть доступныхъ имъ силъ природы, но стремленіе къ захвату новыхъ территорій у нихъ никогда не ослабѣваетъ. Систематическое ограбленіе земель и имущества менѣе культурныхъ племенъ носитъ у нихъ названіе колоніальной политики, и разсматривается какъ одна изъ главныхъ задачъ ихъ государственной жизни. Можно себѣ представить, какъ отнесутся они къ естественному и разумному предложенію съ нашей стороны — уступить намъ часть ихъ материковъ, взамѣнъ чего мы научили бы ихъ и помогли бы имъ несравненно лучше пользоваться остальной частью… Для нихъ колонизація — это вопросъ только грубой силы и насилія; и хотимъ мы или не хотимъ — они заставятъ насъ принять по отношенію къ нимъ эту точку зрѣнія.

Если бы при этомъ дѣло шло только о томъ, чтобы одинъ разъ доказать имъ перевѣсъ нашей силы — это было бы сравнительно просто, и потребовало бы не больше жертвъ, чѣмъ любая изъ ихъ обычныхъ, безсмысленныхъ и безполезныхъ войнъ. Существующія у нихъ большія стада дрессированныхъ для убійства людей, называемыя арміями, послужили бы самымъ подходящимъ матеріаломъ для такого необходимаго насилія. Любой изъ нашихъ этеронефовъ могъ бы посредствомъ потока губительныхъ лучей, возникающихъ при ускоренномъ разложеніи радія, уничтожить въ нѣсколько минутъ одно-два такихъ стада, и это было бы скорѣе полезно, чѣмъ вредно даже для ихъ культуры. Но, къ сожалѣнію, дѣло далеко не такъ просто, и главныя трудности только начались бы съ этого момента.

Въ вѣчной борьбѣ между племенами Земли, у нихъ сложилась психологическая особенность, называемая патріотизмомъ. Это неопредѣленное, но сильное и глубокое чувство заключаетъ въ себѣ и злобное недовѣріе ко всѣмъ чуждымъ народамъ и расамъ, и стихійную привычку къ своей общей жизненной обстановкѣ, особенно къ территоріи, съ которой земныя племена срастаются, какъ черепаха со своей оболочкой, и какое-то коллективное самомнѣніе, и часто, кажется, простую жажду истребленія, насилія и захватовъ. Патріотическое душевное состояніе чрезвычайно усиливается и обостряется послѣ военныхъ пораженій, особенно когда побѣдители отнимаютъ у побѣжденныхъ часть территоріи; тогда патріотизмъ побѣжденныхъ пріобрѣтаетъ характеръ длительной и жестокой ненависти къ побѣдителямъ, и месть имъ становится жизненнымъ идеаломъ всего племени, не только его худшихъ элементовъ — «высшихъ» или правящихъ классовъ, — но и лучшихъ, его трудящихся массъ.

И вотъ, если бы мы взяли себѣ часть земной поверхности посредствомъ необходимаго насилія, то несомнѣнно, что это повело бы къ объединенію всего земного человѣчества въ одномъ чувствѣ земного патріотизма, въ безпощадной расовой ненависти и злобѣ противъ нашихъ колонистовъ; истребленіе пришельцевъ какимъ бы то ни было способомъ, вплоть до самыхъ предательскихъ, стало бы въ глазахъ людей священнымъ и благороднымъ подвигомъ, дающимъ безсмертную славу. Существованіе нашихъ колонистовъ сдѣлалось бы совершенно невыносимымъ. Вы знаете, что разрушеніе жизни дѣло вообще очень легкое, даже и для низшей культуры; мы неизмѣримо сильнѣе земныхъ людей въ случаѣ открытой борьбы, но при неожиданныхъ нападеніяхъ они могутъ убивать насъ такъ же успѣшно, какъ обыкновенно дѣлаютъ это другъ съ другомъ. Надо къ тому же замѣтить, что искусство истребленія развито у нихъ несравненно выше, чѣмъ всѣ другія стороны ихъ своеобразной культуры.

Жить вмѣстѣ съ ними и среди нихъ было бы, конечно, прямо невозможно; это означало бы вѣчные заговоры и терроръ съ ихъ стороны, постоянное сознаніе неотвратимой опасности и безчисленныя жертвы для нашихъ товарищей. Пришлось бы выселить ихъ изо всѣхъ занятыхъ нами областей, — выселить сразу десятки, можетъ быть, сотни милліоновъ. При ихъ общественномъ строѣ, не признающемъ товарищеской взаимной поддержки, при ихъ соціальныхъ отношеніяхъ, обусловливающихъ услуги и помощь уплатою денегъ, наконецъ, при ихъ неуклюжихъ и лишенныхъ гибкости способахъ производства, не допускающихъ достаточно быстраго расширенія производительности и перераспредѣленія продуктовъ труда, — эти милліоны выселенныхъ нами людей были бы въ громадномъ большинствѣ обречены на мучительную голодную смерть. А уцѣлѣвшее меньшинство образовало бы кадры ожесточенныхъ, фанатичныхъ агитаторовъ противъ насъ среди всего остального человѣчества Земли.

Затѣмъ пришлось бы все-таки продолжать борьбу. Вся наша земная область должна была бы превратиться въ непрерывно охраняемый военный лагерь. Страхъ дальнѣйшихъ захватовъ съ нашей стороны и великая расовая ненависть направили бы всѣ силы земныхъ племенъ на подготовку и организацію войнъ противъ насъ. Если уже теперь ихъ оружіе гораздо совершеннѣе ихъ орудій труда, то тогда прогрессъ истребительной техники пойдетъ у нихъ еще несравненно быстрѣе. Въ то-же время, они будутъ отыскивать и подстерегать случаи для внезапнаго открытія войны, и если имъ это удастся, они, несомнѣнно, нанесутъ намъ большія невознаградимыя потери, хотя-бы дѣло и окончилось нашей побѣдой. Кромѣ того, нѣтъ ничего невозможнаго и въ томъ, что они какимъ-нибудь способомъ узнаютъ устройство нашего главнаго оружія. Радіирующая матерія имъ уже извѣстна; а методъ ускореннаго ея разложенія можетъ быть либо развѣданъ ими какимъ-нибудь способомъ у насъ, либо даже самостоятельно открытъ ихъ учеными. Но вы знаете, что при такомъ оружіи тотъ, кто на нѣсколько минутъ предупреждаетъ противника своимъ нападеніемъ, тотъ неизбѣжно его уничтожаетъ; и разрушить высшую жизнь въ этомъ случаѣ такъ же легко, какъ самую элементарную.

Каково же было бы существованіе нашихъ товарищей среди этихъ опасностей и этого вѣчнаго ожиданія? Были-бы отравлены не только всѣ радости жизни, но самый типъ ея скоро былъ-бы извращенъ и приниженъ. Въ нее мало-по-малу проникли-бы подозрительность, мнительность, эгоистичная жажда самосохраненія и неразрывно связанная съ нею жестокость. Эта колонія перестала бы быть нашей колоніей, превратившись въ военную республику среди побѣжденныхъ, неизмѣнно враждебныхъ племенъ. Повторяющіяся нападенія съ ихъ жертвами не только порождали бы чувство мести и злобы, искажающее дорогой намъ образъ человѣка, но и объективно вынуждали бы къ переходу изъ самозащиты въ безпощадное наступленіе. И въ концѣ концовъ, послѣ долгихъ колебаній и безплодной мучительной растраты силъ, дѣло пришло бы неизбѣжно къ той постановкѣ вопроса какую мы, существа сознательныя и предвидящія ходъ событій, должны принять съ самаго начала: колонизація Земли требуетъ полнаго истребленія земного человѣчества.

(Среди сотенъ слушателей проносится ропотъ ужаса, изъ котораго выдѣляется громкое негодующее восклицаніе Нэтти. Когда тишина возстановляется, Стэрни спокойно продолжаетъ).

Надо понять необходимость, и твердо смотрѣть ей въ глаза, какъ бы ни была она сурова. Намъ предстоитъ одно изъ двухъ: либо остановка въ развитіи нашей жизни, либо уничтоженіе чуждой намъ жизни на Землѣ. Ничего третьяго нѣтъ передъ нами. (Голосъ Нэтти: «Неправда!») Я знаю, что имѣетъ въ виду Нэтти, протестуя противъ моихъ словъ, и разберу сейчасъ ту третью возможность, которую она предполагаетъ.

Это — попытка немедленнаго соціалистическаго перевоспитанія земного человѣчества, планъ, къ которому всѣ мы еще недавно склонялись, и отъ котораго теперь, по моему мнѣнію, неизбѣжно отказаться. Мы достаточно уже знаемъ о людяхъ Земли, чтобы понять всю неосуществимость этой идеи.

Уровень культуры передовыхъ народовъ Земли приблизительно соотвѣтствуетъ тому, на которомъ стояли наши предки въ эпоху прорытія Большихъ Каналовъ. Тамъ также господствуетъ капиталъ, и существуетъ пролетаріатъ, ведущій борьбу за соціализмъ. Судя по этому, можно было бы думать, что недалекъ уже моментъ переворота, который устранитъ систему организованнаго насилія, и создастъ возможность свободнаго и быстраго развитія человѣческой жизни. Но у земного капитализма есть важныя особенности, сильно измѣняющія все дѣло.

Съ одной стороны, земной міръ страшно раздробленъ политическими и національными дѣленіями, такъ что борьба за соціализмъ ведется не какъ единый и цѣльный процессъ въ одномъ обширномъ обществѣ, а какъ цѣлый рядъ самостоятельныхъ и своеобразныхъ процессовъ въ отдѣльныхъ обществахъ, разъединенныхъ государственной организаціей, языкомъ, иногда и расою. Съ другой стороны, формы соціальной борьбы тамъ гораздо грубѣе и механичнѣе, чѣмъ это было у насъ, — и несравненно большую роль въ нихъ играетъ прямое матеріальное насиліе, воплощенное въ постоянныхъ арміяхъ и вооруженныхъ возстаніяхъ.

Благодаря всему этому, получается то, что вопросъ о соціальной революціи становится очень неопредѣленнымъ: предвидится не одна, а множество соціальныхъ революцій, въ разныхъ странахъ въ различное время, и даже во многомъ, вѣроятно, неодинаковаго характера, а главное — съ сомнительнымъ и неустойчивымъ исходомъ. Господствующіе классы, опираясь на армію и высокую военную технику, въ нѣкоторыхъ случаяхъ могутъ нанести возставшему пролетаріату такое истребительное пораженіе, которое въ цѣлыхъ обширныхъ государствахъ на десятки лѣтъ отброситъ назадъ дѣло борьбы за соціализмъ: и примѣры подобнаго рода уже бывали въ лѣтописяхъ Земли. Затѣмъ, отдѣльныя передовыя страны, въ которыхъ соціализмъ восторжествуетъ, будутъ какъ острова среди враждебнаго имъ капиталистическаго, а частью даже до-капиталистическаго міра. Боясь за свое собственное господство, высшіе классы не соціалистическихъ странъ направятъ всѣ свои усилія, чтобы разрушить эти острова, будутъ постоянно организовывать на нихъ военныя нападенія, и найдутъ среди соціалистическихъ націй достаточно союзниковъ, готовыхъ на всякое предательство, изъ числа прежнихъ собственниковъ, крупныхъ и мелкихъ. Результатъ этихъ столкновеній трудно предугадать. Но даже тамъ, гдѣ соціализмъ удержится и выйдетъ побѣдителемъ, его характеръ будетъ глубоко и надолго искаженъ многими годами осаднаго положенія, необходимаго террора и военщины, съ неизбѣжнымъ послѣдствіемъ — варварскимъ патріотизмомъ. Это будетъ далеко не нашъ соціализмъ.

Задача нашего вмѣшательства должна была, по нашимъ прежнимъ планамъ, заключаться въ томъ, чтобы ускорить и помочь торжеству соціализма. Какимъ способомъ для насъ возможно это сдѣлать? Во-первыхъ, мы можемъ передать людямъ Земли нашу технику, нашу науку, наше умѣнье господствовать надъ силами природы, — и тѣмъ самымъ настолько сразу поднять ихъ культуру, что отсталыя формы экономической и политической жизни окажутся въ слишкомъ рѣзкомъ противорѣчіи съ нею, и падутъ въ силу своей негодности. Во-вторыхъ, мы можемъ прямо поддержать соціалистическій пролетаріатъ въ его революціонной борьбѣ, и помочь ему сломить сопротивленіе другихъ классовъ. Иныхъ способовъ нѣтъ. Но эти два достигаютъ ли своей цѣли? Мы теперь достаточно знаемъ, чтобы рѣшительно отвѣтить: нѣтъ!

Къ чему приведетъ сообщеніе земнымъ людямъ нашихъ техническихъ знаній и методовъ?

Первыми захватятъ ихъ въ свою пользу и увеличатъ ими свою силу господствующіе классы всѣхъ странъ. Это неизбѣжно, потому что въ ихъ рукахъ находятся всѣ матеріальныя средства труда, и имъ служатъ девяносто девять сотыхъ всѣхъ ученыхъ и инженеровъ, — значить, имъ будетъ принадлежать вся возможность примѣненія новой техники. И они воспользуются ею ровно настолько, насколько это будетъ для нихъ выгодно, и насколько это будетъ усиливать ихъ власть надъ массами. Болѣе того: тѣ новыя и могущественныя средства истребленія и разрушенія, которыя при этомъ попадутъ въ ихъ руки, они постараются немедленно пустить въ ходъ для подавленія соціалистическаго пролетаріата. Они удесятерятъ его преслѣдованія и организуютъ широкую провокацію, чтобы поскорѣе вызвать его на открытый бой и въ этомъ бою раздавить его сознательныя и лучшія силы, идейно его обезглавить, пока онъ не успѣлъ въ свою очередь овладѣть новыми и лучшими методами военнаго насилія. Такимъ образомъ наше вмѣшательство послужитъ толчкомъ для реакціи сверху, и въ то же время дастъ ей оружіе невиданной силы. Въ конечномъ итогѣ — оно на цѣлые десятки лѣтъ замедлитъ побѣду соціализма.

А чего достигли бы мы попытками оказать прямую помощь соціалистическому пролетаріату противъ его враговъ?

Предположимъ — это, вѣдь, еще не навѣрное, — что онъ приметъ союзъ съ нами. Первыя побѣды будутъ тогда одержаны легко. Но дальше? Неизбѣжное развитіе среди всѣхъ другихъ классовъ общества самаго ожесточеннаго и бѣшенаго патріотизма, направленнаго противъ насъ и противъ соціалистовъ Земли… Пролетаріатъ все еще представляетъ меньшинство почти во всѣхъ, даже наиболѣе передовыхъ странахъ Земли; большинство образуютъ не успѣвшіе разложиться остатки класса мелкихъ собственниковъ, массы наиболѣе невѣжественныя и темныя. Возстановить всѣхъ ихъ до крайней степени противъ пролетаріата будетъ тогда для крупныхъ собственниковъ и ихъ ближайшихъ прислужниковъ — чиновниковъ и ученыхъ — очень легко, потому что эти массы, по своей сущности консервативныя и даже частью реакціонныя, чрезвычайно болѣзненно воспринимаютъ всякій быстрый прогрессъ. Передовой пролетаріатъ, окруженный со всѣхъ сторонъ страшно озлобленными, безпощадными врагами, — къ нимъ примкнутъ и обширные слои отсталыхъ по развитію пролетаріевъ, — окажется въ такомъ же невыносимомъ положеніи, въ какомъ оказались бы наши колонисты среди побѣжденныхъ земныхъ племенъ. Будутъ безчисленныя предательскія нападенія, погромы, рѣзня, — а главное, вся позиція пролетаріата среди общества будетъ какъ нельзя болѣе неблагопріятна для того, чтобы руководить преобразованіемъ общества. И опять таки, наше вмѣшательство не приблизитъ, а замедлитъ соціальный переворотъ.

Время этого переворота, такимъ образомъ, остается неопредѣленнымъ, и не отъ насъ зависитъ его ускорить. Во всякомъ случаѣ, ждать его пришлось бы гораздо дольше, чѣмъ это для насъ возможно. Уже черезъ 30 лѣтъ у насъ окажется 15–20 милліоновъ избыточнаго населенія, а затѣмъ каждый годъ оно будетъ возрастать еще на 20–25 милліоновъ. Надо заранѣе произвести значительную колонизацію; иначе у насъ не хватитъ силъ и средствъ для того, чтобы сразу выполнить ее въ необходимыхъ размѣрахъ.

Кромѣ того, болѣе чѣмъ сомнительно, чтобы намъ удалось мирно столковаться даже съ соціалистическими обществами Земли, если бы они неожиданно скоро образовались. Какъ я уже говорилъ, это будетъ во многомъ не нашъ соціализмъ.

Вѣка національнаго дробленія, взаимнаго непониманія, грубой и кровавой борьбы не могли пройти даромъ, — они надолго оставятъ глубокіе слѣды въ психологіи освобожденнаго земного человѣчества; и мы не знаемъ, сколько варварства и узости соціалисты Земли принесутъ съ собою въ свое новое общество.

Передъ нами на лицо опытъ, который позволяетъ судить, въ какой мѣрѣ далека отъ насъ психологія Земли даже въ лучшихъ ея представителяхъ. Изъ послѣдней экспедиціи мы привезли съ собою одного земного соціалиста, человѣка выдающагося въ своей средѣ душевной силой и физическимъ здоровьемъ. И что же? вся наша жизнь оказалась для него такой чуждой, въ такомъ противорѣчіи со всей его организаціей, что прошло очень немного времени, и онъ уже боленъ глубокимъ психическимъ разстройствомъ.

Таковъ одинъ изъ лучшихъ, котораго выбралъ среди многихъ самъ Мэнни. Чего мы можемъ ожидать отъ остальныхъ?

Итакъ, остается все та же дилемма: или пріостановка нашего собственнаго размноженія, и съ нею ослабленіе всего развитія нашей жизни, или колонизація Земли, основанная на истребленіи всего ея человѣчества.

Я говорю объ истребленіи всего ея человѣчества, потому что мы не можемъ даже сдѣлать исключенія для его соціалистическаго авангарда. Нѣтъ, во-первыхъ, никакой технической возможности среди всеобщаго уничтоженія выдѣлить этотъ авангардъ среди остальныхъ массъ, незначительную долю которыхъ онъ представляетъ. И во-вторыхъ, если бы намъ удалось сохранить соціалистовъ, — они сами начали бы потомъ съ нами ожесточенную, безпощадную войну, жертвуя въ ней собою до полнаго истребленія, потому что они никогда не могли бы примириться съ убійствомъ сотенъ милліоновъ людей, имъ подобныхъ, и съ ними связанныхъ многими, часто очень тѣсными жизненными связями. Въ столкновеніяхъ двухъ міровъ здѣсь нѣтъ компромисса.

Мы должны выбирать. И я говорю: мы можетъ выбирать только одно.

Высшей жизнью нельзя жертвовать ради низшей. Среди земныхъ людей не найдется и нѣсколькихъ милліоновъ сознательно стремящихся къ дѣйствительно-человѣческому типу жизни. Ради этихъ зародышевыхъ людей мы не можемъ отказаться отъ возможности зарожденія и развитія десятковъ, можетъ быть сотенъ милліоновъ существъ нашего міра — людей въ несравненно болѣе полномъ значеніи этого слова. И не будетъ жестокости въ нашихъ дѣйствіяхъ, потому, что мы съумѣемъ выполнить это истребленіе съ гораздо меньшими страданіями для нихъ, чѣмъ они сами постоянно причиняютъ другъ другу.

Міровая жизнь едина. И для нея будетъ не потерей, а пріобрѣтеніемъ, если на Землѣ вмѣсто ея еще далекаго полуварварскаго соціализма развернется теперь же нашъ соціализмъ, — жизнь несравненно болѣе гармоничная въ ея непрерывномъ, безпредѣльномъ развитіи.

(Послѣ рѣчи Стэрни наступаетъ сначала глубокая тишина. Ее прерываетъ Мэнни, предлагая высказаться тѣмъ, кто держится противоположнаго взгляда. Слово беретъ Нэтти).