— «Міровая жизнь едина» — это сказалъ Стэрни. И что же онъ предложилъ намъ?

Уничтожить, навѣки истребить цѣлый своеобразный типъ этой жизни, типъ, котораго потомъ мы никогда уже не можемъ ни возстановить, ни замѣнить.

Сотни милліоновъ лѣтъ жила прекрасная планета, жила своей, особенной жизнью, не такой, какъ другія…. И вотъ, изъ ея могучихъ стихій стало организоваться сознаніе; поднимаясь въ жестокой и трудной борьбѣ съ низшихъ ступеней на высшія, оно, наконецъ, приняло близкія, родныя намъ человѣческія формы. Но эти формы не тѣ, что у насъ: въ нихъ отразилась и сосредоточилась исторія иной природы, иной борьбы; подъ ними скрыта иная стихійность, въ нихъ заключаются иныя противорѣчія, иныя возможности развитія. Настала эпоха, когда впервые можетъ осуществиться соединеніе двухъ великихъ линій жизни. Сколько новаго многообразія, какая высшая гармонія должна возникнуть изъ этого сочетанія! И намъ говорятъ: міровая жизнь едина, поэтому намъ надо не объединять, а… разрушать ее.

Когда Стэрни указывалъ, насколько человѣчество Земли, его исторія, его нравы, его психологія не похожи на наши, онъ опровергалъ свою идею почти лучше, чѣмъ я могу это сдѣлать. Если бы они были совершенно похожи на насъ во всемъ, кромѣ ступени развитія, если бы они были тѣмъ, чѣмъ были наши предки въ эпоху нашего капитализма, тогда со Стэрни можно было бы согласиться: низшей ступенью стоитъ пожертвовать ради высшей, слабыми ради сильныхъ. Но земные люди не таковы, они не только ниже и слабѣе насъ по культурѣ — они иные, чѣмъ мы, и потому, устраняя ихъ, мы ихъ не замѣстимъ въ міровомъ развитіи, мы только механически заполнимъ собою ту пустоту, которую создадимъ въ царствѣ формъ жизни.

Не въ варварствѣ, не въ жестокости земной культуры заключается ея дѣйствительное различіе отъ нашей. Варварство и жестокость — это только преходящія проявленія той общей расточительности въ процессѣ развитія, которою отличается вся жизнь Земли. Тамъ борьба за существованіе энергичнѣе и напряженнѣе, природа непрерывно создаетъ гораздо больше формъ, но гораздо больше ихъ и погибаетъ жертвами развитія. И это не можетъ быть иначе, потому что отъ источника жизни — Солнца — Земля въ цѣломъ получаетъ лучистой энергіи въ восемь разъ больше, чѣмъ наша планета. Оттого тамъ разсѣивается и разбрасывается такъ много жизни, оттого въ разнообразіи ея формъ возникаетъ такъ много противорѣчій, и такъ мучительно сложенъ и полонъ крушеній весь путь ихъ примиренія. Въ царствѣ растеній и животныхъ милліоны видовъ ожесточенно боролись и быстро вытѣсняли другъ друга, участвуя своей жизнью и своей смертью въ выработкѣ новыхъ, болѣе законченныхъ и гармоничныхъ, болѣе синтетическихъ типовъ. Такъ было и въ царствѣ человѣка.

Наша исторія, если ее сравнивать съ исторіей земного человѣчества, кажется удивительно простой, свободной отъ блужданій и правильной до схематичности. Спокойно и непрерывно происходило накопленіе элементовъ соціализма, — исчезали мелкіе собственники, поднимался со ступени на ступень пролетаріатъ: все это происходило безъ колебаній и толчковъ, на всемъ протяженіи планеты, объединенной въ связное политическое цѣлое. Велась борьба, но люди кое-какъ понимали другъ друга; пролетаріатъ не заглядывалъ далеко впередъ, но и буржуазія не была утопична въ своей реакціонности: различныя эпохи и общественныя формаціи не перемѣшивались до такой степени, какъ это происходить на Землѣ, гдѣ въ высоко-капиталистической странѣ возможна иногда феодальная реакція, и многочисленное крестьянство, отстающее по своей культурѣ на цѣлый историческій періодъ, часто служитъ для высшихъ классовъ орудіемъ подавленія пролетаріата. Ровнымъ и гладкимъ путемъ мы пришли, нѣсколько поколѣній тому назадъ, къ такому общественному устройству, которое освобождаетъ и объединяетъ всѣ силы соціальнаго развитія.

Не такова была дорога, по которой шли наши земные братья, — тернистая, со множествомъ поворотовъ и перерывовъ. Немногіе изъ насъ знаютъ, и никто изъ насъ не въ силахъ себѣ ясно представить, до какого безумія было доведено искусство мучить людей у самыхъ культурныхъ народовъ Земли въ идейныхъ и политическихъ организаціяхъ господства высшихъ классовъ — въ церкви и государствѣ. И что же въ результатѣ? Замедлилось развитіе? Нѣтъ, мы не имѣемъ основанія утверждать этого, потому что первыя стадіи капитализма, до зарожденія пролетарскаго соціалистическаго сознанія, протекли среди путаницы и жестокой борьбы различныхъ формацій не медленнѣе, а быстрѣе, чѣмъ у насъ — въ постепенныхъ и болѣе спокойныхъ переходахъ. Но самая суровость и безпощадность борьбы породила въ борцахъ такой подъемъ энергіи и страсти, такую силу героизма и мученичества, какихъ не знала болѣе увѣренная и менѣе трагичная борьба нашихъ предковъ. И въ этомъ земной типъ жизни людей не ниже, а выше нашего, хотя мы, старшіе по культурѣ, стоимъ на гораздо болѣе высокой ступени.

Земное человѣчество раздроблено, его отдѣльныя расы и націи глубоко срослись со своими территоріями и со своими историческими традиціями, онѣ говорятъ на разныхъ языкахъ, и глубокое непониманіе другъ друга проникаетъ всѣ ихъ жизненныя отношенія… Все это вѣрно, и вѣрно то, что общечеловѣческое объединеніе, которое съ великими трудностями пробиваетъ себѣ дорогу черезъ всѣ эти границы, будетъ достигнуто нашими земными братьями сравнительно гораздо позже, чѣмъ нами. Но посмотрите на причины, и оцѣните глубже слѣдствія. Это дробленіе возникло изъ обширности земного міра, богатства и разнообразія его природы. Оно ведетъ къ возникновенію множества различныхъ точекъ зрѣнія и оттѣнковъ въ пониманіи Вселенной. Развѣ все это ставитъ Землю и ея людей ниже, а не выше нашего міра въ аналогичныя эпохи его исторіи?

Даже механическое различіе языковъ, на которыхъ они говорятъ, во многомъ помогало развитію ихъ мышленія, освобождая понятія отъ грубой власти словъ, которыми они выражаются. Сравните философію земныхъ людей съ философіей вашихъ капиталистическихъ предковъ. Философія Земли не только разнообразнѣе, но и тоньше, не только исходитъ изъ болѣе сложнаго матеріала, но въ своихъ лучшихъ школахъ и анализируетъ его глубже, вѣрнѣе устанавливая связь фактовъ и понятій. Конечно, всякая философія есть выраженіе слабости и разрозненности познанія, недостаточности научнаго развитія; это — попытка дать единую картину Бытія, заполняя предположеніями пробѣлы научнаго опыта; поэтому философія будетъ устранена на Землѣ, какъ устранена уже у насъ, монизмомъ науки. Но посмотрите, сколько предположеній философіи, созданной ихъ передовыми мыслителями и борцами, предупреждаютъ въ грубыхъ чертахъ открытія нашей науки, — такова почти вся общественная философія соціалистовъ. Ясно, что племена, превзошедшія нашихъ предковъ въ творчествѣ философскомъ, могутъ впослѣдствіи превзойти насъ самихъ въ творчествѣ научномъ.

И Стэрни хочетъ измѣрять это человѣчество счетомъ праведниковъ — сознательныхъ соціалистовъ, которыхъ оно сейчасъ въ себѣ заключаетъ, — хочетъ судить его по его нынѣшнимъ противорѣчіямъ, а не по тѣмъ силамъ, которыми порождены и въ свое время будутъ разрѣшены эти противорѣчія. Онъ хочетъ осушить навѣки этотъ бурный, но прекрасный океанъ жизни!

Твердо и рѣшительно, мы должны ему отвѣтить: никогда!

Мы должны подготовить свой будущій союзъ съ человѣчествомъ Земли. Мы не можемъ значительно ускорить его переходъ къ свободному строю: но то немногое, что мы въ силахъ сдѣлать для этого, мы сдѣлать должны. И если перваго посланника Земли въ нашей средѣ мы не сумѣли уберечь отъ ненужныхъ страданій и болѣзни — это не дѣлаетъ чести намъ, а не имъ. Къ счастью, онъ скоро выздоровѣетъ, и даже если въ концѣ концовъ его убьетъ это слишкомъ быстрое сближеніе съ чуждой для него жизнью, — онъ успѣетъ сдѣлать еще многое для будущаго союза двухъ міровъ.

А наши собственныя затрудненія и опасности мы должны преодолѣть на другихъ путяхъ. Надо направить новыя научныя силы въ химію бѣлковыхъ веществъ, надо подготовлять, насколько возможно, колонизацію Венеры. Если мы не успѣемъ рѣшить этихъ задачъ въ короткій срокъ, который намъ остался, надо временно сократить размноженіе. Какой разумный акушеръ не пожертвуетъ жизнью неродившагося младенца, чтобы сохранить жизнь женщины? Мы должны также, если это необходимо, пожертвовать частицей той нашей жизни, которой еще нѣтъ, для той, пока еще чужой жизни, которая есть и развивается. Союзъ міровъ безконечно окупитъ эту жертву.

Единство жизни есть высшая цѣль, и любовь — высшій разумъ!

(Глубокое молчанье. Затѣмъ слово беретъ Мэнни.)