Розмари немедленно узнала о случившемся.

Она находилась под древним кораблем, а ее руки, лицо и кожаный костюм вместо грязного масла покрывала сверкающая пыль кристаллов. И в тот момент Разтурул передал прощальную мысль.

На долю секунды она увидела то, что видел он: бушующий океан зергов под кораблем и целые тучи их, атакующих со всех сторон в воздухе. Земля стремительно приближалась – корабль падал. А затем пустота.

Она знала и другое, хоть и не увидела этого: Разтурулу не хватило нескольких мгновений, чтобы добраться до портала. Он, темный тамплиер, устроил зергам неплохую гонку. И почти добился успеха.

«Розмари?» – ментально окликнул ее Вартанил.

Затуманенным взором девушка увидела Вартанила, заглянувшего под корабль. Ее захлестнула волна чужой обеспокоенности, стремления утешить ее, и она сразу же поднесла к лицу руку.

– Это проклятая пыль попала мне в глаза, – сказала Розмари. Хотя, разумеется, понимала: протоссу известно, что она лжет. – Забирайся обратно в рубку и давай продолжим.

Будь они прокляты, эти протоссы, и будь проклята она сама за то, что небезразлична к ним. И к Джейку, уж если на то пошло. Какого черта она тут делает, если…

Неожиданно вспыхнул свет, и из груди Розмари непроизвольно вырвался восторженный возглас. Корабль издавал приятный урчащий звук, словно кот, дремлющий на освещенном солнцем окне. Волнение и гордость исходили от Вартанила, радостно сообщившего Селендис:

«Розмари справилась! Корабль функционирует!»

«Это великолепные новости, – отозвалась вершитель. – И мне сказали, что ритуал подходит к концу. Они настроены скорее оптимистично, несмотря на…»

Невозмутимая речь внезапно прервалась из-за шквала эмоций, но Селендис тут же подавила его. У Розмари екнуло сердце от единственного услышанного слова: «Улрезаж».

Он здесь. Каким-то образом, черт побери, этот монстр нашел их. Информация сама поместилась в сознание Розмари: Он здесь, он снова стал могучим и сильным, и он направляется прямиком к Алис-арил. Розмари не требовалось пояснений, чтобы сделать вывод, чем это чревато. Итан, по крайней мере, желал, чтобы Замара выжила – насколько кто-то может быть живым, когда сознание помещено в кайдариновый кристалл. И когда гидралиск получил бы этот трофей, Итану хватило бы жестокости позволить алисаар и всем прочим, в том числе и лично ей, жить с осознанием вины.

Однако для Улрезажа не было препятствий. Он пришел, чтобы уничтожить Замару. Как и любого, кто встанет на ее сторону.

* * *

Итан не мог поверить в то, что видел. Ему в голову пришла безумная мысль: «Эта сущность непобедима». Но это абсурд. Непобедимых нет. Он своими собственными усовершенствованными глазами видел, что силу Улрезажа можно истощить. Черт, его зерги даже участвовали в этом.

Керриган предвидела, что темный архонт приведет Итана к Замаре, и, разумеется, его обожаемая королева оказалась права. Но она не предвидела, что это место позволит практически уничтоженному Улрезажу восстановить силы. И сделать это так быстро.

Будто сражения на Айуре не было вовсе. Улрезаж – клубящееся отсутствие света – приближался, словно объединенные силы протоссов, терранов и зергов не были близки к тому, чтобы уничтожить его. Ощущение дежа вю… За исключением одного нюанса: на этот раз не будет протосских псионных штормов, которые способны замедлить его наступление. Улрезаж приближался, и вокруг него вспыхивали, потрескивая, черные молнии.

Итан быстро посмотрел глазами гидралиска. Ему, разумеется, не позволили войти в комнату, но зерг наблюдал через открытую дверь, по обе стороны которой стояло по протоссу. Ученые, а не солдаты, они не были вооружены, но, тем не менее, играли роль стражей. На миг Итан задумался, не отправить ли второго зерга, чтобы узнать, чем занимается Розмари, но потом решил, что не стоит. Если протоссы вздумают обмануть его, то он быстро отыщет ее.

Итан видел распростертое тело Джейка Рэмзи, совершенно неподвижно лежащее на небольшом алтаре из черного камня. Старый протосс и два его помощника стояли над терраном. Руки их были вытянуты: одна почти касалась тела Джейка, другая обращена ладонью вверх к парящему в воздухе кристаллу. Голубые дуги энергии сияли между ладонями и кристаллом. Ритуал до сих пор продолжается… значит, ему придется замедлить Улрезажа, чтобы протоссы успели закончить.

Итан отдал приказ зергам, и те повиновались, словно стая гончих на охоте. Они бежали, скользили и летели навстречу созданию. Муталиски атаковали архонта сверху, выплевывая ужасающих ненасытных симбионтов. Тело Улрезажа запульсировало, и от него с кажущейся небрежностью пошла волна тьмы, похожая на озеро нефти, растекающееся с неестественной быстротой. Попавшие под удар муталиски погибали мгновенно, и их трупы вместе с тушками прожорливых симбионтов дождем падали на наземных сородичей-зергов, погребая под собой. Итан мельком отметил, как зерглинги отчаянно копошатся под трупами муталисков. Летуны, что упали на Улрезажа, мгновенно обратились в пепел, едва коснувшись его.

Гидралиски, выгнувшись и раскрыв капюшоны, залпами выстреливали дротики-иглы, но они, гибельные для любой живой плоти, словно поглощались чудовищным созданием. Архонт в ответ взрывался стрелами бело-голубой энергии, будто пародируя атаки. Гидралиски, пронзенные сияющей энергией, визжали и умирали, суча конечностями в предсмертной агонии.

Зерглинги всем скопом ринулись на врага… и даже не добежали до него. Один-единственный импульс – и они беспомощно разлетелись, как листья, гонимые сильным ветром.

Итан тяжело сглотнул, наблюдая, как зерглинги рассыпаются, словно костяшки домино. Атака должна была показать хоть какой-то результат, как-то ослабить ублюдка. Но нет. Улрезаж не проявлял ни единой слабости, ни малейшего намека на то, что противник, пользующийся физическими средствами уничтожения – кислотой, шипами или клешнями, – мог бы одолеть его.

На гладкой серо-зеленой коже Итана выступил пот. Однажды он уже подвел свою королеву. Нельзя повторить этого. Он надеялся приберечь эту атаку напоследок, но понял, что вынужден призвать стражей сию же минуту. Стражи – напоминающие крабов летуны, смертоноснее, чем муталиски (из которых они мутировали), принялись обстреливать Улрезажа сгустками кислоты. Десятки крошечных слепней сопровождали огромных существ. Они самоубийственно пикировали на темного архонта с единственной целью – взорваться живой плазменной бомбой. Похоже, что эта комбинированная атака все-таки нанесла Улрезажу вред. Он остановился и издал крик боли, а его сияющая темная аура побледнела и стала чуть прозрачнее. Архонт переключил внимание на стражей и слепней. Некоторые из них были уничтожены мгновенно, но другие отступили, чтобы зайти на новый круг атаки.

На мгновение Улрезаж остановился. Значит, зерги смогут замедлить его.

Это максимум, на что Итан мог надеяться.

Ему нужен был новый план. Ментальным приказом он отправил стаю из нескольких дюжин зерглингов к протосскому храму. Наименее полезные в битве с Улрезажем, они без проблем разорвут на части нескольких протосских монахов. Закончен ритуал или нет, если Улрезаж подберется слишком близко на взгляд Итана, то профессор Джейкоб Джефферсон Рэмзи и кристалл, что парит над ним, окажутся в руках зергов до того, как темный архонт обрушит храм.

* * *

Протоссы мобилизовали свои силы, и группа ученых старалась, как могла. Мимо Розмари и через нее с головокружительной скоростью проносились приказы. Она уловила основную суть плана: те, кто могут противостоять атаке, будут сражаться. Протоссы уже во второй раз оказались в своеобразном альянсе с Итаном и зергами – ни первые, ни вторые не хотели, чтобы Улрезаж одержал победу.

«Жизненно важно защитить это место и хранимое здесь знание, – перекрыли суматоху мысли Селендис. Ясные, безжалостные и чистые, словно кайдариновый кристалл. – Мы должны обеспечить Криткалу условия для завершения ритуала, чтобы сохранить знание Замары. Пока процесс не закончился, необходимо загрузить максимальное количество кристаллов в корабль, который активировала Розмари Даль. Мы не можем дать бой без оружия и располагая столь малой численностью. Итан и зерги на данный момент вовлечены в битву, и нам на руку, что они ослабляют нашего противника вместо нас. Похоже, они сумели замедлить его продвижение. Несмотря на это, я не думаю, что они смогут остановить Улрезажа, а значит, мы должны подготовиться к защите Алис-арил. Но мы будем ждать до последнего, ради нашей пользы – таким образом, мы не раскроем наш план слишком быстро».

Розмари вспомнила, как кто-то говорил что-то о возведении над храмом псионного щита. Это позволило бы выиграть немного времени, но вершитель приняла верное решение – сохранить эту защиту, и даже сам факт ее существования, в качестве козыря в рукаве. Смекалка Селендис вновь вызвала одобрение Розмари.

«Но как только мы ступим на этот путь, мы станем защищать Алис-арил, пока оборона не будет прорвана, а затем сделаем все возможное, отвлекая внимание противника, чтобы наш единственный корабль смог прорваться в безопасное место».

Активизировалось ментальное обсуждение: информация от служителей, комментарии Аталдиса, еще что-то, чего Розмари не понимала и не поняла бы, даже прожив среди протоссов остаток жизни. Ей было все равно, как они собираются защитить это место и дать последний бой. Ее заботило только, как выбраться отсюда, сохранив их с Джейком шкуры и забрав с собой максимум информации.

С помощью Вартанила Розмари ускорила финальную проверку корабля, жалея, что профессиональная привычка механика не позволяет ей пропустить ее вовсе. К кораблю подошла первая группа в крайней степени серьезных алисаар. Они держали в руках контейнеры со сверкающими блестящими кристаллами. Розмари, чей кожаный костюм сам сверкал и сиял от кристальной пыли, встала и изучила груз.

– Это всё?

Она удивилась тому, что они уже успели отобрать кристаллы с наиболее важными воспоминаниями.

«О, нет, – ответил один протосс. – Это лишь первая выборка. Будет гораздо больше».

Синие глаза Розмари слегка расширились, и она спросила:

– Насколько больше?

«По крайней мере, еще несколько десятков. Но ведь корабль достаточно большой, не так ли?»

– Все они в индивидуальных контейнерах, – сказала она, нахмурившись.

«Разумеется, – произнес еще один алисаар, определенно, озадачившись. – Мы анализируем и помечаем каждый кристалл с воспоминаниями. Как иначе мы сможем каталогизировать данные?»

– Шикарно для библиотекарей, и вовсе не так хорошо для контрабандистов, – сказала Розмари. – Если вы просто сложите кристаллы в штабель, то их влезет в корабль куда больше. Засуньте их в каждый уголок или щель, которая не занята живым дышащим… – она замолчала, осознав, что протоссы не дышат как люди, и поправилась, – …ну…здравствующим протоссом. Так вы сможете затолкать максимум кристаллов в минимальное пространство.

Алисаар смотрели на нее так, будто Розмари предложила им разрезать себя на части, чтобы лучше разместиться.

«Но… столетия сортировки, приведения в систему… Ты хочешь перечеркнуть весь этот труд?»

– Вы хотите увезти отсюда максимальное количество кристаллов или нет?

Протоссы все еще выглядели потрясенными.

«Я…»

– Послушайте, – сказала Розмари, смягчившись, – пока что оставьте их здесь: мы все еще проводим парочку последних проверок. Поговорите с вашими начальниками и передайте им то, что я сказала. Это ваши кристаллы, история вашего народа, а не моего. Мне плевать, возьмем мы три, три сотни или три миллиона. – «Главное, чтобы мы с Джейком выбрались отсюда живыми». – Я погружу их в контейнерах, если вы хотите именно этого. Но, полагаю, вам хотелось бы сохранить как можно больше кристаллов, а сортировкой вы сможете заняться позже, в каком-нибудь прекрасном, никому не известном месте, как только мы все сбежим с этой луны, а зерги и темный архонт-полубог перестанут угрожать нашим задницам.

Алисаар обменялись взглядами – возможно, они общались лишь друг с другом. Затем кивнули, поставили контейнеры на пол и поспешили к выходу.

– Как там дела на фронте у наших зерговских друзей? – сухо спросила Розмари у Вартанила, забираясь обратно под корабль.

«Не очень хорошо, – признал тот. – Он движется сквозь них так же неумолимо, как растет тень в наступающих сумерках: медленно, размеренно и неотвратимо. Сейчас он остановился, но не думаю, что зерги задержат его надолго. Итан отослал с поля боя несколько дюжин зерглингов. Они сидят у ступеней в храм, тихие и неподвижные».

– Проклятье. Он планирует взять штурмом храм и забрать Джейка!

«Но он знает, что ритуал все еще продолжается», – недоуменно ответил Вартанил.

– Да. Но ему, как и нам, известно, что если Улрезаж доберется сюда первым, не будет иметь значения, завершен ритуал или нет. Полагаю, так он думает.

Розмари спиной ощутила вибрацию. На ее лицо, словно снег, посыпалась очередная порция кристальной крошки. Ей не нужно было задавать вопросы, чтобы узнать, что вызвало это.

Улрезаж приближался к Алис-арил.

«Еще чуть-чуть. Еще чуть-чуть, чтобы покончить с этим и выбраться вместе с Джейком. Черт возьми, Джейк, лучше бы ты выжил. Вот все, что я могу сказать».

Земля вновь вздрогнула, на этот раз сильнее. Розмари услышала, как в древнем корабле что-то громыхнуло. На лбу девушки выступил пот, превратив кристальную пудру в пасту. Терпение Розмари лопнуло. Ругаясь, она выбралась из-под корабля, схватила прислоненную к стене винтовку и поспешила к выходу из подземного ангара, по пути стряхивая себя блестящую кристальную крошку.

«Розмари! – зазвенел в ее разуме голос Вартанила. – Куда ты направляешься?»

– За Джейком сейчас наблюдает гидралиск, который может утащить его в любую минуту. Меня не волнует, что вы тут все планируете. Я собираюсь добраться до Джейка первой, – бросила девушка через плечо.

«Но… Что насчет корабля?»

– Он пригоден к полетам в космосе. Ты можешь закончить последние проверки и рассовать кристаллы по углам не хуже меня. А я даже не могу управлять этой штукой – я не протосс.

«О… Ты права. Я… забыл».

Розмари усмехнулась, торопясь вверх по широкому, тускло освещенному коридору, который вел на поверхность. Она спешила навстречу сражению. Промчалась сквозь залы, и звук ее шагов отозвался эхом. Несмотря на атаку, сотрясающую само основание храмового комплекса, и яростные звуки сражения у выхода, Розмари почувствовала себя неловко из-за того, что устроила шум в столь древнем месте.

Она завернула за угол и побежала дальше, всей душой надеясь, что не опоздает.

* * *

Джейк с болью смотрел на Замару, сжимая ее руки, словно так мог удержать ее, удержать от растворения в пустоте, – хотя он прекрасно знал, что расставание происходит исключительно в его разуме.

– Разве нет другого выхода? Разве… Я не знаю… Нельзя поместить меня в своего рода стазис, пока мы не найдем другого Хранителя?

«Даже если мы попытаемся осуществить что-то подобное, не знаю, есть ли в этом какой-то смысл. Воспоминания теперь хранятся в мозге человека, а не протосса. Возможно, я была обречена с того самого момента, как связала себя с тобой. – Замара протянула руку и коснулась щеки Джейка длинными пальцами. – И если это правда, – продолжила она, – то пусть так оно и будет. Без тебя я не получила бы возможности поделиться своим знанием. Я лишь надеюсь, что ты выживешь, Джейкоб. Ты постоянно изумлял меня – своим упорством, своим умением приспосабливаться и вновь вставать на ноги. Если человечество рождает таких личностей, как ты… то протоссам многому стоит научиться у столь молодой расы».

Замара пыталась привнести в разговор легкость, но Джейк покачал головой. Он не мог поверить в это. Замара совершила так многое. Она не может… просто исчезнуть вот так…

– Замара! – резко вскрикнул он. Он импульсивно потянулся, чтобы задержать ее, сохранить внутри себя, хотя бы на чуть-чуть.

Джейк осознал, что, как это ни странно, он полюбил эту протосскую душу. Замара завладела его телом, стала причиной смерти его друзей, а ее присутствие в Джейке убивает его самого. Но он никогда прежде не встречался с подобной целостностью. Она стала частью него. А теперь должна исчезнуть. Навсегда.

– Нет, – поклялся он. – Замара, ты не исчезнешь. Я буду помнить тебя… так, как это делают люди. Я сделаю все возможное, чтобы каждый узнал о тебе… о том, что ты сделала ради своего народа. Какой отважной ты была. Как сильно любила сородичей. Я знаю, это не то же самое, черт возьми, это совершенно не то же самое, но ты все же будешь чем-то большим, а не просто стерильной выжимкой информации в каком-то кристалле. Я расскажу всем, клянусь. Если ты узнала что-то о терранах, то я клянусь тебе, мы тоже узнаем что-то о протоссах. Я просто хочу, чтобы…

Теплая рука, с шероховатой и сухой кожей, коснулась его щеки.

«Я знаю, Джейкоб Джефферсон Рэмзи. Я знаю».

И прямо на его глазах Замара стала таять.

* * *

Хоть энергетическое существо и имело, без сомнений, четкую цель, оно устремилось к ней не по прямому, как лазерный луч, пути, а словно пританцовывая. Зератул последовал за ним, и он испытывал душевный подъем вопреки отчаянности ситуации.

Его восхищение на мгновение затмила озадаченность, когда экран неожиданно заполнился десятками меток, каждая из которых сопровождалась характеристиками, идентичными описанию существа, по чьему следу он шел. Должно быть, неисправность. Может быть, это своего рода эхо…

Несколько секунд спустя Зератул с широко раскрытыми от изумления глазами смотрел на то, что открылось его взгляду.

Их действительно были десятки, а то и сотни – сияющих, текучих, словно вода, совершенно необъяснимых созданий, которые кружились друг вокруг друга, приближаясь и отдаляясь, пикируя и взлетая. Этот ослепительный ритуал продолжался долго. Зератул наблюдал за происходящим таинством и наслаждался охватившим его ощущением просветленности. Он знал, что если переживет грядущие события, которых боится Замара, то будет вспоминать эти мгновения умиротворения с трепетом.

Неожиданно, словно получив неслышимый сигнал, весь сонм сияющих созданий застыл в неподвижности. Зератул наблюдал и ждал. А затем они начали кружиться – так быстро, что он не мог уловить их движения зрением. Они двигались все быстрее и быстрее, пока не превратились в одно размытое сияющее пятно, вспыхивающее все ярче и ярче, пока темному тамплиеру не пришлось прищурить глаза, а затем и прикрыть их. Вспышка света заставила Зератула дернуться от боли, и на мгновение он закрыл глаза, а затем осторожно открыл их.

Энергетические создания исчезли. Там, где они были, осталась прореха в самой ткани космоса: червоточина, тоннель, очерченный сияющим светом. Его центр был темным, загадочным и манящим – но на той стороне проблескивал в ожидании другой мир. Зератул знал, что удержаться и не пройти сквозь таинственный переход он не сможет, точно так же, как не может помешать собственной коже поглощать энергию космоса. Он был протоссом, и пусть в своих действиях руководствовался, помимо прочего, разумной предосторожностью, его любопытство не позволяло остаться на месте.

Зератул с трудом привел мысли в порядок, так как едва не трепетал от волнения и предвкушения. Ему понадобится вся смекалка, если то, что ждет его в неизвестных мирах, не будет настроено благожелательно. На какое-то время прелат заставил себя оставаться неподвижным, сосредоточиться на самом себе, и, когда оказался готов, медленно, но уверенно полетел к червоточине. Зератул откуда-то знал: то, что ждет его на той стороне, прекрасное и чудесное, или ужасное и разрушительное – оно изменит все.