Ужас, всколыхнувший собравшихся, показался Розмари хорошим знаком. Может быть теперь, наконец-то, она заслужила их внимание.

«Сдержи свою дерзость, человек», – предупредила Селендис.

– Послушайте, – сказала Розмари, обращаясь ко всем в зале. – Я знаю, что вы не хотите допустить на Шакурас зергов, Улрезажа и вообще любого, кто может навредить протоссам. Я сама сражалась с зергами. Я видела, что они сотворили с вашим миром. Но вы обязаны найти Замару. Она знает слишком многое, что может помочь вашему народу прямо сейчас, и вам нельзя позволить себе бездействовать. И еще кое-что я не могу не попросить… Вы должны помочь Джейку. Именно благодаря Джейку, Замара дожила до сегодняшнего дня… Он заслужил вашу помощь.

Некоторые лидеры склонялись на ее сторону, пусть и по личным причинам. Урун, как и Селендис, страстно желали отвоевать Айур. Артанис производил впечатление того, кто не может недооценить значение древнего знания, как и столь важной связи с прошлым. Кроме того, он встречал этого Джима Рейнора, и девушка почувствовала, что он испытывает симпатию к расе терранов. Табрен казался равнодушным – он представлял ремесленников и художников, а не политиков. Зекрат из Шелак оставался для Розмари совершенно непроницаем, а от Ара и их «вождя» бросало в дрожь, хотя она не понимала почему.

Моэндар был так же непроницаем, как и Зекрат. Она не ожидала помощи с его стороны – для нее стало ясно, что темные тамплиеры, отделенные от Кхалы, не могут иметь Хранителей. Вполне возможно, этот парень вообще выступит против них – этакого символа «старого плохого Айура», с которым темные не желали иметь ничего общего. И все же Моэндар пристально изучал ее. Розмари повернулась к Артанису, стараясь не обращать внимания на мурашки, ползущие по коже под этим немигающим взглядом.

«Вартанил, – сказал Артанис, – мы хотели бы услышать и твое мнение. Ты принял сторону этой терранки и поддержал ее просьбу отправиться на поиски Замары и того человека, что содержит ее в себе. Расскажи же об этом… и о том кошмаре, который представляет собой наш старый враг Улрезаж».

И Вартанил, и Розмари встрепенулись при этих словах.

– Ну-ка, минутку… вы все уже знали об Улрезаже?! – воскликнула Розмари.

«Это действительно так, – ответил Артанис, и его мысли были мрачнее тех, что она ощущала прежде. – Мы впервые встретились с ним вскоре после того, как очистили Шакурас от зергов. Тогда он был еще не так силен. Судя по тому, что ты рассказала, теперь он обладает неслыханной мощью семерых темных тамплиеров».

«Так сказала нам Замара», – ответил Вартанил.

«Он попытался атаковать Шакурас, разместив на орбите космическую станцию, излучавшую мощнейшие энергетические волны. Они заглушили наши системы связи и ликвидировали энергетические щиты Шакураса. Зератул, друг протоссов Айура, тот, кто предложил нам убежище на Шакурасе, попытался убедить Улрезажа, что старая ненависть должна быть забыта. Однако к тому моменту Улрезаж слился с тремя своими приверженцами и стал сильнейшим темным архонтом из всех известных темным тамплиерам».

Розмари выругалась.

– Четыре… вам, ребятки, еще повезло.

«Похоже на то, – согласился Артанис. – Печально сознавать это. К сожалению, темный архонт, в конце концов, ускользнул от нас. Теперь же мы знаем, где он скрывался, и частично знаем, чем занимался».

Розмари заметила, что стоит с раскрытым ртом, и захлопнула его, клацнув зубами.

«Этот монстр… наш Благодетель, – с полным отвращения сердцем сказал Вартанил. – Напал на собственный народ во время войны… Как мы смогли позволить так ввести нас в заблуждение?»

«Не казни себя, – с теплотой сказал Артанис. – Улрезажу хватило ума и могущества, чтобы ускользнуть от нас, когда он включал в себя еще только четырех темных тамплиеров. Неудивительно, что, объединив интеллект и силу семерых протоссов, он сумел создать “Солнечную каплю” и одурманить тех, кто оставался на Айуре. Когда зерги наводнили наш возлюбленный Айур, мы сняли запрет на создание темных архонтов. Определенно, это – разрушительное оружие. Их необузданность и неконтролируемость была платой за наносимый нашим врагам урон. Но обычные темные архонты существуют недолго. Они не становятся такими, каким стал этот Улрезаж. То, что он теперь обрел невероятное могущество, пугает… Каким темным знанием Улрезаж обладает и откуда? Ведь создавшая его сила не разрывает тело на части, и он продолжает существовать».

Розмари ничего не могла с собой поделать и повернулась, чтобы взглянуть на Моэндара. Она знала, что остальные поступили так же. Древний протосс, представляющий темных тамплиеров на этом совете, выглядел совершенно невозмутимым под этими пытливыми взглядами. Старая и неистребимая боязнь темных тамплиеров, охотников из тени, все еще присутствовала в глубине разума каждого, кто присутствовал в зале.

Артанис покачал головой.

«Нет, Вартанил. Пусть это не тревожит тебя. Все, что имеет значение, – как только ты понял, что он такое, ты нашел в себе силу воли оставить его».

Вартанил медленно кивнул.

«Розмари стала первой, кто сумел освободиться от “Солнечной капли”. Она заслужила этим мое уважение, а Джейкоба Рэмзи стоит увековечить в истории протоссов как величайшего союзника, какой когда-либо у нас был».

При этих словах глаза Розмари слегка расширились.

Сомнения Артаниса были едва ли не осязаемыми. С одной стороны, Хранитель – редкое сокровище. С другой – она не более чем один-единственный протосс, чья судьба переплелась с невероятно опасным темным архонтом. Ее поиски могли стоить жизни многим другим протоссам. Оправдывает ли цель средства?

– Замара тоже размышляла об этом. Она обрекла на гибель огромное количество людей ради тайны, которую хранит. Многие из них были моими друзьями. – «А некоторые были друзьями Джейка… И он любил своих друзей. Мои же были лишь деловыми партнерами». – И если только ваши Хранители не имеют славы крайне эгоистичных и самовлюбленных особ, а я не думаю, что это так, тогда да – я считаю, что стоит рискнуть.

«Как ты смеешь указывать нам, что думать? – ментальный голос Уруна хлестнул, словно кнут, и Розмари скривилась от боли, которой он отозвался в ее голове. – Ты не в том положении, чтобы чего-либо требовать!»

«Урун, успокойся, – сказал Артанис, поднимая руку. – Женщина терранов лишь высказывает свое мнение».

«И на этом совете оно не должно иметь никакого значения, – сказал Нааган. – Здесь уже достаточно разных мнений. Мы, словно животные в упряжке, что тянут ее в разные стороны. Так мы никуда не придем!»

Кто-то резко ответил ему, и Нааган возразил. Розмари поежилась. Нааган был прав. Споря так, они ни к чему не придут.

«Розмари Даль, мне очень жаль, – произнес в ее разуме Вартанил. – Мы – народ, который так страстно ищет единства, и все же оно будто бы вечно ускользает от нас».

«Они просто отправят меня обратно в уютную камеру, а сами продолжат спорить до посинения», – подумала Розмари. Она попыталась направить мысли лично к Вартанилу, но понятия не имела, удалось ли ей это.

– Джейк и Замара к тому времени могут уже умереть.

«Иерарх! Могу ли я обратиться к Совету?»

Розмари удивленно тряхнула черноволосой головой. Этот ясный, сильный ментальный голос принадлежал Селендис. Стройная и вместе с тем сильная протосс грациозной походкой направилась к женщине-терранке. Розмари была не единственной в своем изумлении, остальные тоже не ожидали, что вершитель захочет высказаться.

«Разумеется, Селендис», – сказал Артанис. Розмари на краткий миг ощутила тут же спрятанное недовольство других протоссов от того, что не члену совета позволили поделиться своими мыслями.

«Я была первым официальным лицом, которого уведомили о прибытии терранки вместе с беженцами из нашего родного мира, – начала Селендис. – Я никогда не пыталась скрыть свои чувства, и, напротив, горжусь ими. Никто из собравшихся здесь не может поставить под вопрос ни мою преданность нашему народу, ни желание сражаться ради того, чтобы защитить его. – Она обвела взглядом зал, словно в поисках того, кто осмелится бросить ей вызов. Таковых не нашлось. – Говорят, что все тайное становится явным, ибо истина стремится выплыть на поверхность. Что уроки, невыученные с первого раза, буду повторяться вновь и вновь до тех пор, пока мы не примем их. Такова нынешняя ситуация. Урок, который необходимо понять и принять; тайна, некогда сокрытая, стремится стать известной всем. Те, кто знали это, хранили молчание, искренне веря, что информация не послужит ничему хорошему, и лишь навредит. Возможно, это и сейчас верно, но тайна перестанет быть тайной. Иерарх, я расскажу им».

Каждый в зале напрягся. Мысленный шепот удивления мягко коснулся разума Розмари. Девушка уже испытала приличный шок от того, что Иерархия, оказывается, наслышана об Улрезаже, и сейчас приготовилась к новому откровению. Что за бомбу решила сбросить Селендис?

Судя по реакции Артаниса и мгновенной тишине, в которой проходил скрытый обмен мыслями, речь шла о чем-то важном. Артанис откинулся в кресле и выглядел несчастным, но смирившимся. Селендис обернулась, чтобы обратиться к совету.

«Нападение на Шакурас, – торжественно начала она, – было не первой нашей встречей с Улрезажем. Мы нашли его вместе с последователями вскоре после того, как… отправили небольшую флотилию на Айур со спасательной миссией».

Розмари стиснула зубы и сдавила голову руками от мысленной боли, которую вызвало у всех присутствующих раскрытие этой тайны.

«Вы знали, что на Айуре остались выжившие?»

«Почему не отправили туда крупный флот?»

«Столь многих можно было бы спасти!»

Селендис подняла руку.

«Мы лишь следовали за крошечным шансом и рассчитывали найти не более чем горстку отдельных протоссов, – сказала она. – Мы пришли туда, чтобы спасти лишь трех тамплиеров, выживших благодаря тому, что находились в стазис-камерах. Но когда мы увидели то, что в действительности происходит на Айуре…»

«Мы с Зератулом согласились, что более масштабная спасательная операция ни к чему не приведет, – прервал ее Артанис. Вершитель обернулась к нему. – Селендис, в конечном итоге это было мое решение. Не спасать наших товарищей… и сохранить это в секрете».

Розмари уставилась на него.

– Почему, ты, бездушный…

Ментальный крик Уруна был столь силен, что Розмари едва не потеряла сознание. Вартанил коснулся ее – поддержать и по возможности защитить от телепатической атаки. И это несмотря на то, что сам он пошатнулся, узнав, что его могли спасти еще четыре года назад.

«Наши братья взывали к нам там! – прогремел голос Уруна. – Ты сказал нам, что у нас нет достаточной силы, чтобы сразиться с зергами и отвоевать свой мир… Ты позволил нам поверить, что выживших не осталось!»

«Мы ожидали найти лишь тех, кто был в стазис-камерах, – повторил Артанис. – Мы были ошеломлены и поражены, обнаружив, что на планете выжили многие другие. Так или иначе, когда мы были там, то видели, что зерги все еще свирепствуют, что Айур кишит ими, что они… уничтожают наших собратьев прямо у нас на глазах, а нас слишком мало, чтобы спасти хотя бы кого-то. Даже если бы мы отправили спасательную миссию, все расчеты говорили о том, что к тому моменту, когда спасатели прилетят на Айур, живых протоссов там уже не останется».

«Так и есть, – неожиданно произнес Вартанил. Все взгляды обратились к нему. – Никто не мог предположить, что зерги прекратят охотиться на нас… И что мы найдем Благодетеля».

Вартанил поднял голову и взглянул на Артаниса.

«Узнать, что выжили так многие; узнать, что они перенесли за эти четыре года… Не думаю, что среди нас найдется кто-то, оставшийся равнодушным. Особенно среди тех, кто давно знал о выживших и уже считал вас обреченными, живыми мертвецами», – сказала Селендис. Ее чувства были очевидны.

Вартанил кивнул:

«Я… понимаю твое решение, иерарх».

Но не понимали остальные, и среди них – Урун. Однако их протест потерял смысл, когда Вартанил – один из тех, кто непосредственно пострадал из-за этого решения, выразил свое прощение.

Артанис встал и низко поклонился юному Фуринакс, который мгновенно смутился.

«Мы должны сосредоточиться на настоящем, ибо прошлого не изменить, – сказала Селендис. – Как бы сильно я этого ни желала. Улрезаж вынырнул из безвестности, чтобы открыть охоту на тех, кто выжил на Айуре. Но ради чего? И что ему нужно от Хранителя? Что известно ей такого важного, что не дает покоя столь могущественному созданию? Мы можем лишь строить догадки, основываясь на том, что поведали нам Вартанил и Розмари. А этого, мои дорогие собратья, недостаточно. Мы должны что-то предпринять, это ясно как звездная ночь на Айуре. И я знаю, что. Возможно, Улрезаж погиб на Айуре под объединенной атакой Доминиона, протоссов и зергов. Если же не погиб, то он продолжит охоту на Замару и остальных протоссов, дабы заставить их замолчать навсегда. – Глаза Селендис вспыхнули неистовым огнем. – Мы не должны позволить этому монстру преуспеть в его жатве. Многих протоссов он убил, многих использовал в своих неизвестных целях. Неужели мы будем бездействовать и позволим ему проделать то же самое с Хранителем? Позволим ему уничтожить ту нить, что существует с самого прибытия зел-нага? Неужели допустим, чтобы песня Хранителя замолчала навсегда, чтобы все ее знания оказались навечно утраченными?»

Последние слова предназначались Зекрату. Краем глаза Розмари увидела, как он дернулся, словно от физического удара. Однако его мысли для остальных так и остались закрыты.

«И, пожалуй, худшее: где-то остался мужчина терранов, который не просил этой ноши, однако сделал все возможное, чтобы поддержать Хранителя. Неужели мы позволим этому мужчине погибнуть в одиночестве, терзаемому болью? И все лишь оттого, что нам слишком страшно прийти ему на помощь?»

«Протоссы ничего не страшатся! – яростно возразил Урун, сорвавшись с кресла и рассвирепев от оскорбления. – Ты не хуже моего знаешь, что Аурига готовы хоть прямо сейчас атаковать кого угодно, чтобы отвоевать наш мир».

Розмари полагала, что не понравилась Уруну, однако когда речь зашла о том, смогут ли протоссы (и в частности, Аурига) как следует с кем-то разобраться, она и он, похоже, были заодно. Розмари подумала, что воспользуется этим.

«Речь идет не о страхе или гордости, а о практичности, – произнес Табрен. Вартанил, в силу юношеской горячности, уязвленно глянул на лидера своего племени. – Даже если мы согласимся с тем, что этот Джейкоб Рэмзи и Хранитель, которого он содержит в себе, должны быть спасены, как нам найти их? Что за ужас мы рискуем впустить в этот сумеречный мир, открыв двери для поиска? Я преклоняюсь перед твоей отвагой, Селендис, и твоим энтузиазмом, Урун. И твои, Вартанил, мысли сияют лишь чистейшими намерениями. Но Айур в руинах, и таким же едва не стал Шакурас – кстати, благодаря тому, что мы доверились терранам».

И вновь эта проклятая Керриган. Розмари поклялась, что если когда-нибудь встретит эту женщину, то прежде чем умереть, отвесит ей, по меньшей мере, один чертовски болезненный пинок.

«Я согласен с Табреном, – сказал Нааган, и его ментальный голос звучал глубоко. – Слишком многое находится под угрозой. И все, чем мы располагаем, – вера этой терранки в то, что хранимая Замарой тайна так важна. Исходя из того, что нам известно, Замара могла сойти с ума, и все это – лишь бессвязный бред».

«Ты не касался разума Замары, как я, – выпалил Вартанил. – Иначе не сказал бы подобного!»

Выходка юного протосса вызвала всеобщую волну неодобрения.

«Вартанил, ты не был в Кхале, когда коснулся разума Замары, – мягко напомнил юному протоссу Табрен. – Тебя могли обмануть. А терраны – не протоссы. Обмануть Розмари еще проще».

Чувство замешательства исходило от Вартанила, и даже Розмари, раздраженная таким замечанием, была вынуждена признать, что Нааган говорит разумные вещи.

Селендис, тем не менее, выглядела совершенно невозмутимой.

«Если история Замары – безумие, то тогда почему столь могучее создание, как Улрезаж, проявляет к ней такое пристальное внимание?»

«Ага! – едва ли не с ликованием подумала Розмари. – Скажи ему, сестричка!»

Селендис одарила Розмари короткой озадаченной мыслью, затем вновь сосредоточилась на диалоге с лидерами протосских племен.

Артанис призвал к тишине и обратился к тем, кто еще не выразил своего мнения:

«Решение принимать мне, но я всегда стремился к единству нашего народа. Моэндар, Зекрат – желаете ли вы выступить?»

Зекрат наклонил голову.

«Я соглашусь с решением иерарха. Обе спорящие стороны имеют веские аргументы. Шелак же, в конечном итоге, более привязаны к прошлому, чем к настоящему или будущему».

Он сказал странную вещь, но Розмари подумала, что, судя по всему, это правда. Она была слегка разочарована. Она полагала, что Шелак будут более расположены помочь чему-то, что так глубоко связано с прошлым.

«Принял к сведению, – ответил Артанис. – Моэндар? Что скажешь ты?»

Некоторое время лидер Неразим молчал. Розмари почувствовала, как ее буквально сканируют насквозь: все воспоминания и мысли анализируются, просеиваются, затем отбрасываются. Одно девушка поняла точно – если этот парень типичный образец темного тамплиера, то неудивительно, почему протоссы Айура из-за них так нервничают.

«Как бы это не казалось странным, но я поддерживаю позицию уважаемого коллеги Зекрата, – сказал Моэндар. – Я хочу знать, что планирует иерарх».

Селендис сохраняла молчание, но ее взгляд был прикован к Артанису. Розмари знала, что она протеже иерарха, и этот факт мог подразумевать некое покровительство со стороны последнего. Но Розмари также понимала, что как ни очевидны гордость Артаниса за ученицу и теплое отношение к ней, он достаточно умен, чтобы не позволить личным чувствам повлиять на принятие важного решения.

Артанис перевел взгляд с Селендис на Розмари. Она ощутила его мысли, предназначенные ей одной:

«Розмари Даль, Селендис, чьим суждениям я научился доверять, открыто выступает на твоей стороне. Позволь мне задать тебе вопрос, и я узнаю, отвечаешь ли ты от чистого сердца или же в тебе говорит лишь разум. Действительно ли ты веришь, что эта миссия стоит новых смертей? Ибо я опасаюсь, что дело закончится именно этим».

Розмари не могла скрыть свои чувства к Джейку и даже не стала пытаться. Она хотела вернуть его – живым и счастливым, хотела слышать эту уникальную комбинацию остроумия и глупости, которая отличала Джейка Рэмзи, когда он говорил, думал или действовал. Так что Розмари позволила Артанису увидеть сначала все это, а затем – ощутить безотлагательность, которая звучала в словах Замары; целеустремленность Улрезажа, который каким-то образом связан со всем этим; и то, что он сделал с Сотворенными.

Артанис кивнул, и со всем своим почтением покинул ее разум.

Иерарх поднялся на ноги.

«Я выслушал все стороны. Коснулся разума этой терранки и разума юного Вартанила. Еще раньше, до того как Розмари пришла сюда сегодня, я изучил свидетельства, собранные Селендис. После всего вышесказанного, вот мое решение – мы сделаем все от нас зависящее, чтобы определить местонахождение террана, Джейкоба Джефферсона Рэмзи, и спасти его и Замару, Хранителя».

Розмари закрыла глаза и едва удержалась на ногах от облегчения.

«Далее, мы немедленно попытаемся извлечь Замару из разума Джейкоба, чтобы то, что она знает, могло быть благополучно сохранено, а он мог выжить, как только избавится от ее присутствия. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти их обоих».

При этом объявлении глаза Розмари защипало – должно быть, от крайнего утомления. Она изо всех сил зажмурилась, а потом взглянула на Селендис.

– Спасибо, – произнесла она.

«Я сделала это не ради тебя, – ответила Селендис. – Я сделала это потому, что верю – так будет лучше для протоссов…»

Поколебавшись, она добавила:

«Тем не менее, если мы действительно сможем спасти твоего друга, который выдержал столь многое ради нашего народа… Это хорошо».

«Розмари, я так рад! – это заговорил Вартанил, и его восторг был практически осязаемым. – Сегодня победила истина. Теперь, когда все понимают, насколько это важно, мы, без сомнений, быстро найдем Джейкоба и Замару».

Розмари улыбнулась и импульсивно пожала ему руку. Приятно, что хоть кто-то в восторге от исхода переговоров. Конечно, она была рада, что решение принято в ее пользу, но оставалась еще одна проблема: каким образом протоссы собираются найти Джейка?

«Это будет непросто, – ответил Артанис на незаданный вслух вопрос. – Я поговорю с теми, кто обслуживал врата, когда вы прошли сквозь них. Мы узнаем, сохранились ли записи того, куда был отправлен Джейкоб».

«Но даже если так, возможно, мы не найдем его там, – предупредила Селендис. – Они с Замарой могли уйти в любой другой мир ради выполнения своей миссии. Возможно, они попытаются каким-нибудь способом связаться с темными тамплиерами, чтобы извлечь сознание Замары из разума Джейкоба. Похоже, это имеет крайнюю необходимость и не может быть отложено на неопределенный срок».

«Чертовски верно!» – яростно подумала Розмари.

– Нам необходимо выдвигаться как можно быстрее.

Те лидеры, кто выступал против спасения Хранителя, теперь хранили молчание, оставаясь в креслах, отгородившись от остальных недовольством, словно некой ширмой. К счастью, не было и намека, что они будут мешать поискам.

«Возможно, у оставшихся на Айуре есть какое-то представление о том, куда Замара желала отправиться, – сказал Урун. – Мы могли бы послать туда наши войска и спасти тех, кто еще жив».

«Урун, – сказала Селендис, низко поклонившись, – если это было бы так просто. Но вспомни, Замара собиралась прийти сюда. Если кто-то и знал бы, куда она намеревалась отправиться потом, то это, без сомнений, была бы Розмари Даль, чем кто-то из наших собратьев. Если не знает она, не знают и они».

«Тогда, возможно, Джейкоб Рэмзи все еще на Айуре и ожидает помощи», – настаивал Урун.

Розмари понимала его чувства. Она видела, во что превратился Айур, и слышала, каким он был прежде. Урун, как и многие другие, ухватился бы за любой повод вернуться, чтобы исцелить эту рану. Розмари чувствовала, что Селендис страстно желает согласиться с ним. Но вместо этого вершитель словно издала тяжелый вздох – если бы протоссы умели вздыхать.

«Он был перенаправлен. Это мы уже выяснили. Я полагаю, что лучше всего начать с выяснения, куда они попали, а оттуда уже… попытаться угадать их дальнейшие планы».

Селендис не любила догадки. Она предпочитала факты, конкретные вещи, все то, что позволяло немедленно перейти к действиям. Розмари поняла, что, вопреки имеющимся разногласиям, у нее с Селендис немало общего.

«И какими же могут быть их планы? – спросил Нааган. – Я думаю, мне не нужно объяснять тебе, вершитель, что каждые врата могут открыться в любые другие, если только те не заблокированы».

«Это пояснение ради меня. Поняла тебя, дружище».

«Существуют тысячи миров, куда мог бы сбежать этот Джейкоб, и каждый из них огромен. Возможно, чтобы найти его, нам потребуются месяцы, даже годы, и в процессе мы потратим немало ценных ресурсов. Иерарх, тебе необходим план получше!»

Розмари подумала, что этот парень, похоже, всегда рад вставить палки в колеса Артанису. И раз у Уруна был план, то у остальных очевидно тоже. Просто Урун даже не пытался скрыть его… да и зачем? Он преследует благородную цель. Насчет Наагана Розмари не была так уверена. А поразмыслив над ситуацией еще, она поняла, что не уверена здесь ни в ком, кроме себя. И, может быть, Селендис. Может быть.

Словно уловив намек, Селендис заговорила:

«Это действительно обескураживающая задача, но разве протоссы когда-либо пытались увильнуть от решения таковых? – Она повернулась к Артанису и, к удивлению Розмари, опустилась на колено. – С позволения иерарха и Иерархии, я возглавлю поиски Джейкоба Джефферсона Рэмзи и Замары».

Артанис моргнул.

«Я… Да. Я доверяю тебе так же, как самому себе, вершитель, и ты заслужила уважение всех присутствующих здесь».

Розмари осознала, что это действительно так. Даже те, кто совершенно явно противостоял Артанису и его плану, не возражали.

Селендис поднялась и кивнула.

«Я начну с определения того места, куда вначале отправились человек и Хранитель. После этого буду отсеивать варианты. Попытаюсь думать, как Хранитель – без сомнений, задача непростая, но сделаю все, что смогу. Розмари, несомненно, сумеет помочь мне в этом, поскольку знает и Джейкоба, и Замару».

«Думаю, – раздался резкий голос старого Моэндара, – что могу сэкономить тебе чуть-чуть времени, вершитель».

Изумленная Розмари повернулась к темному тамплиеру. Его глаза слегка сузились, и девушка поняла, что старый протосс доволен.

«Думаю, я точно знаю, куда направилась Замара. И я могу сказать вам, как туда попасть».