– Я помню эту каплю крови, – тихо пробормотал Джейк. Он видел израненное тело Замары и, подвластный какому-то глубокому желанию выразить сострадание даже мертвому телу, потянулся, чтобы коснуться ее руки. Капля крови оставалась столь же совершенной формы, как если была вырезана из пурпурного камня, а затем неожиданно утратила целостность и растеклась по его ладони – влажная и свежая, словно только что пролившаяся.

Таким образом, Зератул увидел обе версии одного и того же события – Замары и Джейка, так как оба они вспомнили момент соединения. Джейк ничего не чувствовал – ни собственной паники, ни боли, ни изумления, ни ощущения ничтожности. Зератул, определенно, внимательно наблюдал за ним.

«Это чудо, – в конце концов, сказал он. – Что ты сумел расшифровать подсказку, оставленную Замарой. Немногие сумели бы думать так, как ты. Немногие даже среди моего народа, не говоря уже о твоем».

Джейк пожал плечами, ощущая себя неуютно от подобной похвалы.

– Имеет значение только то, что я сделал это.

«И ты продолжаешь сотрудничать, даже вопреки тому, что совершенное Замарой стоило жизни многим из тех, кто тебе дорог. И, того и гляди, может стоить тебе собственной жизни».

– Ну, вероятность того, что подобное не случится, зависит от того, выслушаешь ли ты Замару.

Зератул сузил глаза, и Джейк мгновенно задержал дыхание. Он действительно сказал это? Разумеется, он именно это и имел в виду, но обычно не выражался столь… резко. Скорее, так могла бы выразиться Розмари. Но, вопреки красоте этого места и всем тем отрицательным ионам, которые, по заверению Замары, заряжали здешний воздух, его состояние лишь ухудшалось, и он знал это. Головная боль, тупая и пульсирующая, уже практически не прекращалась. Она лишала его сдержанности и делала острым на язык, пока в какой-то момент не превращалась в раскаленные гвозди агонии, парализующей все тело. В такие минуты он мог лишь сжимать голову руками и стонать. Но все же Джейк отчаянно надеялся, что не разрушил все одним своим замечанием.

Внезапно Зератул рассмеялся. Это был сухой, но в то же время теплый звук, который словно обхватывал сознание Джейка, успокаивая и каким-то образом принося облегчение даже от боли.

«И правда, ты напоминаешь мне Рейнора. Как и ты, он настоящий друг моего народа».

Его глаза неожиданно вспыхнули, и Джейк ощутил, что под тяжелым покровом скорби и чувства вины темного тамплиера все еще теплится искра, которую можно раздуть в пламя.

«Он думал, что я своего рода рассказчик. Тот, кто говорит загадками; учитель, который учит, задавая вопросы и уговаривая отвечать на них. Я… до некоторого момента не любил ни учить, ни рассказывать истории, ни говорить загадками. Ты и Замара поведали мне поучительную историю о благородстве моего народа и благородстве совершенно иной расы. Все же, я чувствую, что тебе, Хранитель, еще многим стоит поделиться. Например, сказать, кто преследовал тебя».

Джейк почувствовал, как Замара улыбнулась.

– Это действительно так. И все же, я чувствую, тебе есть что сказать, перед тем как я продолжу.

Зератул кивнул:

«Я должен поделиться в ответ легендой, известной только темным тамплиерам. Легендой о герое. Лишь одном – и в то же время гораздо большем, чем один».

Действительно, он говорит загадками. Собирался ли Зератул, в конце концов, рассказать им, что случилось… и почему его мировоззрение такое упадническое?

Ни одним движением Зератул не выдал своих эмоций, но яркость его глаз на мгновение померкла. Разумеется, он прочел мысли Джейка.

«Отнюдь. Я бы никогда не назвал себя героем, человек. Как и не назвал бы злодеем, ибо мои действия всегда соответствовали тому, что я считал лучшим выбором. Но я не герой. И ты бы не счел меня им, если бы… Неважно».

Прелат отвернулся к мягким охлаждающим струям водопада и некоторое время хранил молчание.

«Я расскажу тебе об Анах Су’н – Сумеречном Спасителе».

На мгновение Джейк ощутил беспокойство. Слишком многое поставлено на карту. Он не хотел слушать какую-то сказку темных тамплиеров, он хотел что-нибудь предпринимать. Замара же, вопреки собственной тяге к действию, передала ему сигнал спокойствия.

– Зератул не позволяет себе пустой болтовни. Если он желает рассказать эту историю, можешь быть уверен, на то есть весомая причина.

Зератул слегка прищурился. Определенно, он не забыл, что такое чувство юмора.

«Замара права, нетерпеливый юноша».

Замечание не несло в себе язвительности. Джейк осознал, что улыбается вопреки тяжести ситуации, и вновь сел на траву, чтобы слушать.

«Замара хранит воспоминания о Раздоре – когда темных тамплиеров согнали, словно скот, на борт древнего корабля и изгнали из единственного мира, который мы когда-либо знали. Единственный светлый протосс защитил нас. Адун. Он не стал исполнять приказ Конклава об истреблении отступников. Вместо этого Адун дал нам наставления, как открыть в себе новые псионные способности, и как можно контролировать их, – чтобы мы могли защитить себя. Эти методы не требовали соединения в Кхале, которую мы решили отвергнуть. Его неподчинение было раскрыто, но даже тогда он принял решение сделать все возможное ради нашей защиты. Конклав не рассматривал вопрос о принятии нас в их общество, но Адун смягчил приговор от смерти к изгнанию».

Джейк кивнул. Это он знал – можно сказать, даже видел – благодаря воспоминаниям Ветрааса.

«И все же, когда темные тамплиеры покидали Айур, вспышки агрессии со стороны Конклава избежать не удалось. И вновь Адун спас нас. Для защиты нас, для того чтобы дать возможность выжить, он призвал одновременно темные и светлые силы. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти нас».

– Протоссы Айура истолковывают случившееся иначе, – сказал Джейк. – Их взгляд на те события в некотором роде противоположен: Адун погиб, чтобы защитить святость Кхалы, соединяющей протоссов, позволяющей обрести единство и силу. Как там говорится…

«Эн таро Адун», – подсказала Замара.

«Мы, темные тамплиеры, также почитаем его. Только мы говорим “Адун торидас”… что в основе своей трактуется: “Пусть Адун дарует тебе убежище”, но в буквальном смысле это присловье значит: “Адун укроет тебя”».

Джейк подумал о том, что видел Ветраас, и согласился, что темные тамплиеры имеют на это право. Адун погиб, защищая их.

– Но умер ли он?! – воскликнул Джейк. – То есть, он, определенно, исчез, и его светлые собратья перестали ощущать его в Кхале. Но никто не знает наверняка, что с ним случилось.

Зератул кивнул:

«Можно с уверенностью сказать, что он ушел. Но тела, чтобы развеять все сомнения, не осталось. Нет умершего, чтобы пронести его Дорогой Поминовения, ритуально обмыть, провести время рядом с ним и, в конечном итоге, похоронить. Адун просто исчез».

Джейк испытующе глянул на протосса.

– Похоже, тебя это совершенно не смущает. Как думаешь, что с ним случилось?

Замара хранила молчание. Зератул, тем не менее, ответил:

«Мы верим, что он не погиб. Мы верим, что он просто перешел на иной план бытия».

– Как Замара.

«Я – не Адун», – возразила Замара.

«Да, – согласился Зератул. – Но ты сумела по-своему продолжить жить посредством этого терранина».

«Я бы не смогла совершить подобное самостоятельно. Я пользовалась энергиями храма, чтобы отсрочить смерть, пока мои воспоминания не будут переданы кому-то другому».

Зератул пристально посмотрел в глаза Джейку: одновременно человеку и протоссу внутри него; и обратился к ним обоим.

«Верно. Это уникальное сочетание необходимости и возможности. Но ты не станешь спорить с тем, что подобная инкарнация возможна. Ты сама, Замара, есть тому доказательство. Твой дух живет… в другом теле. Мозг Джейкоба содержит не только твои знания и воспоминания, но и тебя саму».

Желудок Джейка скрутило от осознания того, что имеет в виду Зератул. Но когда шок прошел, утверждение, что его мозг содержит в себе протосский разум, уже не казалось странным. Джейк всегда был рациональным человеком. Он понимал, что существуют такие вещи, как ментальные энергии, которые можно научно объяснить. Он не пользовался такими понятиями, как «душа» или «реинкарнация». Теперь же он задумался о том, что, возможно, они имеют под собой рациональную основу. Вопреки всему, что он видел или испытывал – собственными глазами или через воспоминания, которыми делилась Замара, – он вовсе не был уверен, что готов принять те идеи, которые столь настойчиво предлагал Зератул.

«Я не думала об этом в подобном ключе, – медленно сказала Замара. – Это интересно. Ты полагаешь, что с Адуном произошло нечто схожее?»

«Ты выжила, сменив форму, при помощи удивительно мощных энергий храма зел-нага. Ты сумела поместить свою сущность внутрь Джейкоба. Адун первым сумел скомбинировать ментальные энергии, присущие айурским протоссам, и темные энергии Пустоты, которые более тысячи лет практикуем мы. За неимением лучшего описания совершенно логично предположить, что и ты, и Адун воспользовались силами, эффект от применения которых невозможно предугадать. – Зератул прикрыл сияющие глаза и запрокинул голову, выражая восторг. – Все же для нас история Анах Су’н, Сумеречного Спасителя, скорее не прозаическая, а мистическая. Мы видели его вознесение собственными глазами. Мы видели, как он приносит в жертву свое существование ради иного, высшего духовного плана. Вокруг этого памятного события со временем начали слагаться пророчества. Мы верим, что Адун ждет похожей великой нужды, чтобы вернуться к нам – ко всем нам, и к протоссам Айура, и к темным тамплиерам. Разве он не использовал оба типа энергии? Разве он не принял смерть, защищая нас? Не из-за того, что мы другие, но потому, что мы такие же, как и те, кто стремился изгнать нас или уничтожить».

При этих словах глаза Зератула вспыхнули, и Джейк заметил, что тот выпрямился. Джейку вспомнилось то изображение прелата, которое передала ему Замара до того, как его постигло разочарование первой встречи. Зератул показался ему вдохновляющей личностью – сильной, полной самообладания и в то же время вспыльчивой. Впервые за прошедшее с их встречи время Зератул выглядел как тот протосс.

«Я твердо верю, что Адун не только желал сохранить нашу безопасность, но и стремился оградить протоссов Айура от жестокости, которую те никогда не смогли бы себе простить. Такой геноцид стал бы несмываемым пятном. Мы никогда не стали бы единым народом вновь, если бы между нами текла столь широкая река крови. Те силы, что он призвал, и сама его жертва послужили на благо как нам, так и им».

Джейк поразился глубине милосердия, которое проявил Зератул – а, по сути, и другие темные тамплиеры, – чтобы рассматривать случившееся в подобном свете.

«Те, кто обладает соответствующими талантами, медитировали над пророчеством. И у них были видения, и они знают, какие знаки возвращения Адуна следует искать. Нам неведомо, как он вернется. Но он вернется, как только мы увидим эти знаки».

– И… Ты думаешь, он вернулся? – спросил Джейк. И пока он проговаривал эти слова (все еще не мог привыкнуть, что с протоссами необязательно общаться вслух, можно просто думать), Замара спросила:

«Каковы эти знаки?»

Зератул засмеялся.

«О, так много вопросов. Думаю, я сказал достаточно. Замара рассказала историю, горькую и яркую. – Он с уважением наклонил голову. – Я рассказал историю, миф моего народа, которые вовсе не столь фантастичен, как может показаться на первый взгляд. Думаю, самое время рассказать историю тебе, Джейкоб Джефферсон Рэмзи».

– Ну…

Джейк не был хорошим рассказчиком. Два протосса прожили жизни в разы длиннее его и повидали на порядок-другой больше. Их знания превосходили его знания по всем статьям. Что интересного он может рассказать им? Замара уже знала его практически до мозга костей.

– У меня… на самом деле, и нет истории. По правде говоря, всю жизнь я просто копался в земле. – Джейк пожал плечами, слегка смущенный.

«Как тебе удалось найти нашего друга Замару, Джейкоб? – спросил Зератул. Его внимание полностью переключилось на человека, которому под этим пристальным взглядом было неуютно. – Для того, кто лишь копается в земле, ты оказался слишком далеко от планет своего народа. Замара создала головоломку, которую не смогли бы расшифровать большинство протоссов. Как получилось, что решил ее ты? Я заинтригован».

Джейк знал, что этот момент – ключевой. Знал, что сейчас его пристально изучает проницательный ум, подобных которому, он, пожалуй, еще не встречал. Члены комитета «Награды Флиндерса Петри за исключительные достижения в археологии» были никем по сравнению с этим парнем. Джейк предположил, что Валериан, возможно, еще смог бы потягаться с прелатом… ибо молодой престолонаследник отличался и умом, и хитростью… но даже при всем при этом, Джейк поставил бы на прелата темных тамплиеров. А уважение к нему Замары было сравнимо с тем, какое она испытывала по отношению к Адуну или Тассадару.

Им с Замарой необходимо склонить этого парня на свою сторону. Убедить его оказать помощь, вновь вернуться в игру, прекратить сидеть здесь, на забытой богами планете, лелея собственную боль. Замара зацепила его, сыграв на типичной для всех протоссов черте – неуемном любопытстве и тяге к знаниям. Теперь Джейку предстояло продолжить дело, но у него не было столь же действенного приема. Зератула можно убедить помочь Замаре. Но Джейк осознавал, что темного тамплиера также нужно убедить помочь человеку. А, следовательно, ему нужно оказаться достойным на взгляд Зератула – в этих его мерцающих глазах, которые видели столь многое.

– Ну хорошо, я расскажу тебе о том, как попал на Немаку и нашел Замару. Хотя это довольно скучно, – предупредил он.

«Скучно или нет, решать буду я», – ответил Зератул, подтверждая предположение Джейка, что его ждет беседа, раз в тысячу важнее, чем любая другая в его жизни. Включая разговор с Валерианом.

Джейк вздохнул. «Ничего не попишешь», – подумал он для Замары и начал.

Он вкратце рассказал о своей карьере археолога – сначала в Конфедерации, потом в Доминионе, позволив легкой гордости окрасить голос и мысли, когда речь зашла о проделанной работе на Пегасе.

– К сожалению, финансирование экспедиции продолжалось недолго, и я не успел найти какие-либо свидетельства, подтверждающие мои теории о наличии на Пегасе чего-то большего, помимо неких очевидных находок. Однако эти теории стали объектом внимания общественности – как приятного, так и не очень. Многие прозвали меня чокнутым, но именно моя работа на Пегасе и мои публикации заинтересовали Валериана Менгска.

«Менгска?»

Сейчас он, без сомнения, завладел вниманием Зератула.

– Да. Сын Императора Арктура. Он отправил мне приглашение работать на него, когда я был на Гелгарисе. Полное финансирование, самое передовое оборудование и обещание удивительной интеллектуальной задачки – очень интересное предложение.

«Понимаю, – сказал Зератул. – Итак, престолонаследник Доминиона неожиданно выдергивает тебя из безвестности. Какая невероятно скучная история».

Определенно, сарказм был знаком не только терранам, но и протоссам.

Джейк воодушевился и продолжил. Он описал свою встречу с Валерианом, страсть и любопытство юноши к древним цивилизациям, обещание великолепных и комфортабельных раскопок.

– И лишь позднее я узнал, что стал не первым, кого выбрал Валериан. Там уже побывали другие группы. Похоже, в храме была полая область, помещение, в которое Валериан отчаянно стремился попасть. Но другие не смогли разобраться в этом. Я сумел… но я пошел верным путем по чистой случайности, буквально упав на задницу.

Зератул моргнул… а затем рассмеялся смехом, содержащим в себе больше теплоты, чем Джейк замечал за прелатом до этого. Профессор криво улыбнулся и тоже выдал пару смешков.

«Счастливый случай ответственен за более выдающиеся открытия, чем ты можешь представить, Джейкоб, – сказала ему Замара. – И ты достиг большего… чем просто падение на задницу».

Джейк кивнул.

– Вот так я обнаружил дверной проем. Исключительно из-за случайности. Упал сквозь два уровня тоннелей и приземлился прямо у двери. – Джейк слегка напряг память. – Я увидел надпись кровью. И тогда понял, что на что-то наткнулся. Я осознал, что пусть и не единственный узнал о внутреннем помещении и попытался попасть туда, но все же стал первым, кто действительно сумел найти ключ к загадке.

«Замара поставила довольно сложную задачу», – сказал Зератул.

«Это действительно так. Я полагала, что лишь протосс, глубоко образованный и духовно развитый, способен понять сообщение, которое я оставила. И, тем не менее, даже несмотря на то, что Джейкоб не смог прочесть его, он сумел открыть дверь».

– В конце концов я понял, что для того, чтобы прийти к чему-то, нужно думать не как человек и даже не как протосс. Нужно было думать в более общем, универсальном масштабе. И когда я увидел спираль в раковине, до меня дошло. Мы с Розмари проникли внутрь и обнаружили разбитый корабль и… Замару. – Он замолчал. – Думаю… Это всё.

«Что случилось с женщиной?»

– С Розмари? Она прошла сквозь врата до нас и вместе с другими протоссами попала на Шакурас. Когда мы попытались пройти, то обнаружили, что нас перенаправили. Замара предположила, что ты можешь быть здесь, вот так мы и пришли сюда.

Глаза Зератула сузились.

«Возможно, эта женщина в ответе за то, что вас не допустили на Шакурас».

«Нет», – сказала Замара.

Джейк был удивлен и благодарен Замаре за ту быстроту, с которой она встала на защиту Розмари. Впрочем, она всегда утверждала, что девушка-убийца будет полезной, и оказалась права. Но Джейк все равно оценил этот жест.

«Розмари Даль не предательница, – продолжила Замара. – Не все женщины терранов такие, как Сара Керриган, Зератул. Думаю, ты понимаешь это. Темные тамплиеры даже полагают женщин равными мужчинам. Разве вашим собственным лидером не была женщина? Матриарх Рашжагал?»

– Рашжагал! – Джейк уставился на Зератула. – Я знаю ее! То есть… я видел ее. В воспоминаниях. Она была довольно яркой девушкой. Она правит вами? Это…

Но слова застряли у него в горле от реакции Зератула на слова Замары. Темный тамплиер мгновенно стал совершенно неподвижным, а затем неожиданно вскочил на ноги.

«Не упоминай при мне ее имя!» – мысленно крикнул он, и Джейк задохнулся от боли, вызванной силой ментального голоса. Возможно, причиной стала необъяснимая вспышка ярости Зератула, или все это оказалось лишь ужасным совпадением, но в то же мгновение мир перед глазами Джейка побелел. Его охватила агония, и на какое-то время Джейк потерял сознание. Каждая мышца его тела напряглась, а затем, когда страдания, наконец, отступили, он жадно глотнул воздуха и понял, что весь мокрый – но не от брызг водопада, а от холодного пота. Также он обнаружил, что его поддерживает пара сильных мускулистых рук с четырьмя противопоставленными пальцами.

«Так вот, значит, какие страдания ты испытываешь от соединения с Замарой», – сказал Зератул. В его ментальном голосе не было жалости, лишь признание факта. Джейк попробовал кивнуть, но, похоже, движение вновь приводило к боли, так что вместо того он заговорил:

– Да. Иногда все выглядит так, но в большинстве случаев это просто тупая боль. – Джейк испытал гордость от того, что его голос не дрожал.

Зератул отпустил его. Джейк был уверен, что прелат по какой-то причине все еще разгневан, но случившийся приступ несколько отвлек его. Все еще неспособный ясно думать из-за пережитой боли, Джейк произнес:

– Как и сказал, я знал Рашжагал. Уверен, она – прекрасный лидер.

Зератул отвернулся, но Джейк успел заметить, что его лицо пошло морщинами.

– Что не так?

Замара знала, но по странной причине сохраняла молчание.

«Рашжагал… была прекрасным лидером», – ответил Зератул. Боль и скорбь, окрасившие его ментальный голос, ощущались едва ли не физически.

– Что? – переспросил Джейк, обратив внимание на прошедшее время. – Мне жаль… Что с ней случилось?

Зератул не отвечал. Наконец, он повернулся к Джейку и медленно выпрямился.

«Я убил ее».