Розмари изо всех сил пыталась сдержаться, чтобы не броситься на охранника или не начать в ярости пинать стены. По большей части, ей это удавалось. Однако прошло четыре дня (пусть дни на Шакурасе никогда не были солнечными, грань между ночью и днем определялась четко), – и никакого намека на изменение ситуации.

Розмари была своенравной женщиной, но вместе с тем достаточно сообразительной и опытной, чтобы знать, когда стоит сохранять спокойствие и проявлять выдержку, а когда необходимо бросаться в бой.

Бывшая наемница старалась стремиться к первому, но когда открылась дверь и вошел протосс, который не был ни охранником, ни Селендис, ей пришлось буквально прикусить язык, чтобы удержаться от вспышки гнева.

«Это я, Вартанил», – сказал гость, исполнив глубокий поклон. Розмари все еще с трудом отличала одного протосса от другого, но со временем делать это становилось все проще. Помогал тот факт, что их ментальные «голоса» были уникальны. Раздражительность слегка угасла, когда она поняла, что знает его.

– Ты встал на мою сторону, когда мы прошли сквозь врата искривления, – сказала она, припоминая. – Ты пытался убедить стражей вновь открыть врата, чтобы Джейк смог пройти.

Вартанил почти смущенно наклонил голову. Она улыбнулась ему – первая искренняя улыбка с того момента, как ее нога ступила на эту мрачную синюю планету.

– Спасибо.

«Мне остается лишь жалеть, что я не был более убедителен».

– Ну, по крайней мере, ты попытался. И, честно говоря, не думаю, что могу в чем-то винить их. Рискнуть расстелить ковровую дорожку для зергов, основываясь на истории, истинность которой они не могли проверить… Думаю, я понимаю. – Розмари прищурилась, когда на нее снизошло понимание. – Эй… Ты здесь. Значит, тебя отпустили. Почему?

«Мне помогли очистить организм от “Солнечной капли”, – сказал Вартанил. – Многие протоссы проводили время со мной, соприкасались со мной разумом, умиротворили меня через Кхалу, когда я смог вернуться в нее. У тебя, Розмари Даль, были лишь Джейкоб и Замара, чтобы помочь. Ты поистине сильна».

Розмари была сильной, – она сознавала это, но без всякого тщеславия. Девушка всегда трезво оценивала свои сильные и слабые стороны. Честное принятие того и другого было просто разумным поведением. Но из-за похвалы Вартанила Розмари почему-то почувствовала себя неуютно.

– Ну, может быть, эта отрава на меня не так уж сильно и подействовала, – сказала она. – Впрочем, я рада, что с тобой все хорошо. Они поверили тебе? Насчет Джейка и Замары?

Вартанил кивнул:

«Как только я очистился от наркотика, вершитель Селендис поговорила со мной. – Его ментальный голос был окрашен благоговением. – Она поговорила также и с остальными. Все мы подтвердили твои слова. Она верит нам».

Терпение Розмари, натянутое до предела, лопнуло.

– Тогда где, черт возьми, ее носит? Почему я все еще в этой треклятой тюрьме?

«Это не тюрьма».

– Там, откуда я пришла, любое место, откуда нельзя выйти по собственному желанию, называется тюрьмой, – бросила в ответ Розмари.

«Селендис – вершитель. На ней лежит огромная ответственность. Когда мы соединились в Кхале, я ощутил долю ее тревоги – из-за Джейка, из-за Улрезажа, из-за оставленных на Айуре протоссов. Прежде чем принимать решение, она многое обязана взвесить и обдумать».

Розмари повернулась к Вартанилу. У нее возникло ощущение, что он моложе многих протоссов, которых она встречала, хоть и не могла объяснить, почему сочла так.

– Вартанил… Джейк болен. Серьезно болен. Присутствие Замары убивает его. Если он умрет, вместе с ним погибнет и она. Вся та информация, которую вы, протоссы, считаете столь ценной, будет утрачена. Это должно быть наивысшим приоритетом для твоего народа.

Вартанил заёрзал, подтверждая догадку Розмари о том, что он совсем еще молод. Она никогда не видела, чтобы другие протоссы ёрзали. Казалось, они не тратили впустую ни одного движения.

«Когда я был освобожден, – сказал Вартанил, – они сказали, что я волен идти куда захочу. Я пришел сюда. К тебе. Я хотел, чтобы ты как можно скорее узнала, что происходит. И… я хочу дать клятву служить тебе».

– Что? Служить мне? – она в недоумении уставилась на него.

Вартанил усердно закивал:

«Тебе, Джейкобу и Замаре. Алзадар поверил в вас. И, боюсь, за эту веру он отдал жизнь».

Розмари вспомнила бойню на Айуре, из которой ей удалось сбежать, и ощутила тот же страх, что у Вартанила. Все, кто не смог пройти сквозь врата, скорее всего, погибли. Розмари не сомневалась, что Джейк сумел выбраться, – стражи сказали, что кто-то был перенаправлен… но при мысли о том, что вдруг его спасти уже нельзя, вдруг уже было поздно спасать, когда она только ступила на Шакурас, – у нее подкатил ком к горлу.

– Алзадар принял решение остаться, – сказала Розмари и прочистила горло. – Он помог, выиграв для нас время.

«И он погиб по своей воле, тамплиер до последнего мига своей жизни. Розмари Даль, я не тамплиер. Я происхожу из рода Фуринакс и состою в касте кхалаи. До того, как пришли зерги, я был ремесленником. Вырезал предметы из дерева. Я гордился и горжусь своими умениями, но глубоко сожалею, что не обучен воинскому делу, чтобы лучше служить тебе сейчас. И тем не менее сделаю все, что смогу».

Да, Вартанил действительно молод и обладает той ужасающей серьезностью, что присуща лишь молодым. И все же, это было странным образом трогательно. У Розмари хватало поклонников, но все, кого ни взять, все от нее чего-то хотели. Хотели денег, каких-то ее возможностей, интима – одна и та же история. Но этот протосс… Его помыслы были, пожалуй, чистейшими из всех, с какими она когда-либо сталкивалась. Розмари слегка поежилась, ощущая себя неуютно от подобной лести, и решила, что раз уж та, скорее всего, относится не к ней самой, а к Джейку, и еще больше – к Замаре, то это можно пережить.

– Ну… Спасибо.

Вартанил улыбнулся ей, и девушка ответила тем же. Они стояли, сохраняя молчание, затем Розмари спросила:

– Так ты, значит… просто собираешься торчать тут со мной?

«Да, пока мы не отправимся на поиски Джейкоба и Замары».

Розмари недостаточно хорошо умела фильтровать мысли, и Вартанил грустно опустил голову:

«Мое общество тебе неприятно?»

– Нет, дело не в этом, просто… Я готова идти. Что-то делать. Ты имеешь какое-нибудь представление о том, когда Селендис примет решение?

«Я уже приняла его». – Мысль появилась прежде, чем открылась дверь, и вошла Селендис. Она была столь же полна самообладания и самоконтроля, как и раньше. Розмари расправила плечи и взглядом, полным уверенности, посмотрела на вершителя.

– И каково оно?

Селендис наклонила голову и встретила взгляд Розмари.

«Протоссы, которые сопровождали тебя, подтвердили твои слова в Кхале. Даже те, кому ты не слишком нравилась».

Это был своего рода упрек, но он возымел прямо противоположный эффект: Розмари усмехнулась. Не нравиться кому-то ей было не привыкать, и почему-то это вселило в нее надежду.

– Ну, это хорошо. Так когда мы отправляемся?

«Я еще не знаю, станем ли мы выдвигаться в путь вообще. Мы должны убедить Артаниса и старейшин, что эта миссия стоит того, стоит риска».

Розмари думала, что все, что ей требуется, – склонить на свою сторону эту протосскую женщину. Но, судя по всему, убеждение Селендис – это лишь первый шаг. Из бог знает скольких.

«Сожалею, если у тебя сложилось подобное впечатление, – сказала Селендис, отвечая на незаданный вопрос. – Окончательное решение такого рода вопросов зависит далеко не только от меня».

– Хватит уже! – крикнула Розмари. – Дай мне высказать свои мысли вслух вместо того, чтобы вторгаться и читать их!

«Приношу извинения, – неожиданно ответила вершитель. – Мне не привычно, что я не могу спокойно воспринимать поверхностные мысли. Я не стану вновь вторгаться без приглашения, разве только не встанет вопрос крайней необходимости».

– Ну… хорошо. Спасибо.

По крайней мере, это было уже что-то. Розмари собралась.

– Я… рада, что ты веришь мне.

Вартанил, который, в отличие от нее, не испытывал моральных терзаний от того, что его «поверхностные мысли» тут же прочитывались, был в восторге.

«Я попросила аудиенции, – продолжила Селендис. – Есть надежда, что Иерархия предоставит ее».

– Так я могу выйти отсюда?

– Старейшины предпочли бы, чтобы ты осталась здесь в качестве гостя, пока не придет время для аудиенции.

– Я заключенный, а не гость.

«Если ты предпочитаешь такой взгляд, это твое право».

А Розмари-то думала, что ее доводит до бешенства Замара. Но эта непробиваемая протосская женщина в изящных доспехах, с такой гордой осанкой и немигающим взглядом, раздражала на порядок больше.

– Разве ты не понимаешь, что происходит? Пока вы там соблюдаете протоколы, Джейк, возможно, умирает. А, может, уже умер! И Замара со своей драгоценной тайной – вместе с ним. Вас это совершенно не волнует? Что случилось с протоссами? Вы все превратились в кучку проклятых бюрократов?

«Розмари! – воскликнул Вартанил лишь для нее одной. – Она вершитель! Ты не должна выказывать подобное неуважение!»

«Она, как и все остальные, не должна выказывать подобное неуважение к Замаре и Джейку», – подумала в ответ Розмари.

В течение одной бесконечно напряженной минуты Селендис не отвечала. Она оставалась молчаливой и неподвижной, ничем не выдавая Розмари своих мыслей. Та от нетерпения переминалась с ноги на ногу. Собирается ли вершитель вообще что-нибудь сказать?

«Четыре года назад я жила в прекрасном, цветущем и безопасном мире. Тассадар был вершителем тамплиеров, а я – его связным с Артанисом. У нас царили порядок, гармония и система, которая оказывала поддержку каждому, и для всякого подыскивала место, где его или ее таланты, умения и характер лучше всего послужат обществу. Темные тамплиеры были всего лишь частичкой прошлого, опухолью, решительно вырезанной ради того, чтобы защитить все то, что имеет значение для протоссов. Наша культура процветала. Мы были счастливы и находились в блаженном неведении.

Теперь мой мир разрушен. Айура, каким он был когда-то, больше нет, как и нет того, что он символизировал. По его израненной поверхности рыщут зерги. Невообразимая тьма поселилась в священных пещерах, созданных зел-нага. Тьма, что причинила боль, сковала цепями пристрастия, одурманила и извратила разумы наших собратьев. А тех, кто не поддался искушению, уничтожила.

Я более не живу в цветущем мире джунглей, не ощущаю кожей лучей луны и солнца, счастливая в своей наивности. Теперь я, охваченная смятением, живу в мире синего песка и вечных сумерек, и все мои убеждения под сомнением. Мы объединились с темными тамплиерами, а ведь когда-то я верила всеми фибрами души, что они – воплощение зла и порока. Лишь благодаря их милости, я и мои товарищи-протоссы живы. И все же они угрожают тому наследию, которое я поклялась защищать. Ты слышала наш боевой клич, Розмари Даль. “Жизнь за Айур”. Мне не позволили отдать жизнь за Айур. Я ушла вместе с Артанисом, поддерживаю его во всем, и защищаю все, что имеет значение для протоссов. Но я более не уверена, что знаю, что это такое. Слишком многое зависит от моего решения, чтобы оно было принято с легкостью. Я сделала свой выбор, и буду отстаивать твои интересы перед теми, кто является сейчас лидерами моего народа. Решение о том, что делать дальше, будут принимать они. При текущем положении дел я не могу сделать для тебя большего».

Розмари зажмурилась. Гнев вспыхнул в ней и погас – реакция, тысячи раз прежде возникавшая, когда по той или иной причине она не могла получить то, чего хочет. Слова Селендис… пристыдили ее. У нее не было права злиться на вершителя. Селендис на ее стороне. Бросаться на того, кто пытается помочь, чертовски глупо, да и неправильно, и Джейк первым сказал бы это.

– Мне жаль, – сказала Розмари. – Я беспокоюсь за своего друга.

Селендис наклонила голову.

«Я вновь попрошу приблизить время аудиенции. Я – протеже Артаниса, думаю, он прислушается ко мне. Не падай духом, Розмари».

Селендис кивнула Вартанилу, который низко поклонился ей, а затем развернулась и вышла. Розмари проследила за ней взглядом.

Не падай духом.

Непривычное пожелание для той, кого так часто называли бездушной.

«Держись, Джейк. Мы сделаем все возможное».

* * *

Следующим утром головокружение у Джейка так и не прошло. Лагерь они с Замарой решили устроить на поляне рядом с рощей, у небольшого ручья. Протосс была непривычно молчалива, и на вопрос Джейка о том, каковы их дальнейшие планы, ничего не ответила. Тогда Джейк отправился на поиски пищи. Он нашел дерево с необычными плодами, которые, несмотря на непривлекательный вид, обладали вполне сносным вкусом. Белое хлебовидное нутро фрукта защищала чешуйчатая зеленая шелуха, которая вполне просто счищалась. Освещаемый розовым светом солнца, Джейк сел, почистил плод, усыпав колени чешуйками размером с ноготь, и откусил немного кремовой мякоти.

– Мы вернемся к Зератулу, как только ты поешь и помоешься.

Джейк едва не подавился.

– Что? Он предельно ясно дал понять, что не хочет видеть ни тебя, ни меня.

– Так и есть. Несмотря на это, мы вернемся. Да, он опять прогонит нас. Но мы вновь придем к нему на следующий день, и на следующий, пока он не выслушает то, что я скажу.

Джейк откусил еще кусок от кремово-хлебно-необычного фрукта.

– Что если он бросится на меня? На мой взгляд он не вполне способен отвечать за свои действия.

– Он не «бросится на тебя», как ты выразился. Джейкоб, он вполне адекватен. Зератул просто потерялся в лабиринте собственного отчаяния и чувства вины. Что послужило причиной, он мне узнать не позволил, но я увидела достаточно. Зератул никогда не причинит вреда Хранителю. Мы просто не должны оставлять попыток переговорить с ним. Мы с тобой так далеко зашли. Я столько перенесла, чтобы очутиться здесь, – а ты наверняка даже больше, ибо это не твоя война.

– Если твоя тайна, как ты говоришь, зловещей некуда, тогда это и моя война. И… – Джейк заколебался. – И даже если это не так… Я стал уважать твой народ. Полюбил его. Я сделаю все возможное, чтобы помочь.

Джейк знал, что протоссы могут плакать, хоть и по-своему. Он просто… никогда бы не подумал, что на это способна Замара. Его захлестнула волна смешанных чувств: благодарность, удивление, печаль, вина, тревога… он понял, что, будь Замара живой, в собственном теле, она сейчас бы сжалась в комок, а на ее коже выступили бы пятна скорби. Если б Джейк мог обнять ее, то сделал бы это.

– Это не жалость к себе, Джейкоб.

– Я знаю.

– Эта информация должна быть донесена до других протоссов. Она должна сохраниться. И ты должен выжить.

– Именно в таком порядке, – сухо подумал Джейк, но согласился. Он доверял Замаре, хоть и считал, что этой информацией уже стоило бы поделиться с ним.

– Все было бы куда проще, если бы меня не убили.

– Ну да, я тоже так думаю.

Джейк закончил с фруктом, утолив голод, и посмотрел на розовое солнце. Он закрыл глаза и один короткий миг наслаждался теплом его лучей на лице, а затем вздохнул и сказал:

– Ну хорошо. Пойдем попробуем поговорить с этим темным тамплиером.