Покинул я поля и нивы;

Ночная тьма объяла их.

В душе высокие порывы

Родятся тайно в этот миг.

Уснули буйные влеченья,

И в глубине душевной вновь

Горит огонь благоговенья

И к человечеству любовь!

Пудель, успокойся! Полно, не возись!

Что ты вздумал нюхать? Что ты ищешь там?

Спать сюда, за печкой, у меня ложись:

Я тебе подушку лучшую отдам.

Ты своим проворством, быстрой беготнею

По дороге горной вдоволь тешил нас;

Будешь постоянно ты доволен мною,

Только успокойся в этот тихий час!

Когда затеплится лампада

И нашу келью озарит,

Опять осветит нас отрада

И разум вновь заговорит.

Надежда быстро расцветает,

Источник жизни нас опять

В свое теченье увлекает,

И нам влеченья не унять.

Успокойся, пудель! Знай, что лай твой дикий

Вовсе не подходит к выспренним тонам,

Что мой дух объяли в этот день великий!

Мы уже привыкли, и не диво нам

Слышать, если люди то клеймят преступно,

Что им непонятно, что им недоступно,

Велико, прекрасно, трудно для толпы…

Им уподобляться хочешь, пудель, ты?

Но что я чувствую? При силе всей хотенья

Из сердца не течет уже успокоенье.

Зачем поток так быстро иссякает

И жажде нас опять предоставляет?

Я так привыкнул к этому явленью,

Но может быть исправлена беда,

Когда мы ценим неземное и когда

Влечемся мы душою к Откровенью,

Оно нигде не шлет нам столько света,

Как на страницах Нового Завета!

Я чувствую порыв неотразимый

Оригинал раскрыть перед собой,

Перевести на свой язык любимый,

На свой язык родной[29].

Написано: «В начале было Слово».

Вот я и стал на первом же шагу.

Ну, кто бы мне помог вперед пуститься снова?

Так высоко ценить я слово не могу.

И, если разум мой на правильном пути,

Я должен иначе совсем перевести:

«В начале Мысль была». Над первою строкой

Подумай долее и не води рукой

Пера проворного. Подумай наперед:

Ну, разве мысль зачин всему дает

И все так мощно сотворила?

Итак, я напишу: «Была в начале Сила»!

Но что-то в этот миг еще влечет меня,

Чтоб этим не довольствовался я.

Мне помогает Дух. И мысль мне ясной стала,

Что «Было Действие от самого начала».

Если быть в комнате хочешь со мною,

Пудель, оставь и ворчанье, и лай!

Я не могу же быть рядом с тобою,

Шумный товарищ! Ты знай:

Кто-нибудь должен из нас удалиться,

Местом своим поступиться.

Гостеприимства закон

Я против воли нарушу,

Если ты возмущаешь мне душу,

Дверь отперта. Убирайся же вон!

Но… что я вижу теперь?

Разве естественно это явленье?

Это — действительность или виденье?

Как разрастается зверь!

Он поднимается, сильный и страшный,

Он изменяет свой облик всегдашний,

В дом свой я ввел его сам.

Вот он, как гиппопотам!

Очи — горящие, челюсть — ужасна!

О, я теперь тебя знаю прекрасно!

Против подобного выходца ада

Ключ Соломонов — ограда.

Один из нас попался, детки;

За ним не суйтесь, стойте, брысь!

Робеет, как лисица в клетке,

Там наша дьявольская рысь.

Но все смотрите, примечайте,

Туда, сюда, и вверх, и вниз —

И забирайтесь, и влезайте!

Ну, что? Как может он спастись?

Коль в силах вы ему помочь,

Его сейчас тащите прочь:

Ведь он и каждому из нас

Приятность доставлял не раз.

Для встречи зверя приберег

Я заклинанье четырех.

Саламандра, пылай!

Ундина, смыкайся!

Ты, Сильф, исчезай!

Ты? Кобольд, старайся!

Кто их не знает —

Стихий основных,

Свойств не различает,

Сил не чует их,

В том нет ни части

Над духами власти.

Исчезай средь огня,

Саламандра!

Сливайся, шумя,

Ты, Ундина!

Блесни метеором прекрасным

Ты, Сильф!

И сделай мой дом безопасным,

Incubus! Incubus!

Выступай, заключай!

Из стихий ни одной

В звере нет. Надо мной

Издевается он и спокойно лежит.

Заклинанье ему не вредит.

Ну, теперь-то уж я

Доконаю тебя!

Или бежал ты из адского мрака?

Ну, посмотри-ка сюда!

Знай, что в присутствии этого знака

Темные силы склонялись всегда.

Шерсть поднимается щетиной у него.

Позорное существо!

Ты узнаешь Его,

Несотворенного,

Неизреченного,

В небе бездонном разлитого

И беззаконно убитого?

Загнанный за печь, как слон,

Все поднимается он,

Занял он угол пространный,

Хочет разлиться он мглою туманной.

Стой же! Не смей подниматься! Безгласно,

Смирно склоняйся к подножью Его!

Видишь ты, что я грожу не напрасно;

Жаром священным я обдал тебя,

Лучше не жди трисиянного света,

Лучше не жди средства крепче, чем это!

Ну, что за шум! Что, доктор, вам угодно?

Так вот что в пуделе скрывалось — то студент

В дорожном платье! Это превосходно!

Как не смеяться на подобный инцидент?

Ученому нижайшее почтенье!

Я из-за вас порядком пропотел.

Как звать тебя?

Тому, кто до сих пор смотрел

Лишь в глубину вещей, полнейшее презренье

Оказывал к словам и был далек всегда

От всякой мишуры, такой вопрос — пустое.

Да чтоб узнать, что вы такое,

Как с вами быть иначе, господа?

Без имени ваш брат рисуется неясно,

А имя назовут — и узнаешь прекрасно,

Мошенник он, разбойник или лжец.

Да кто же ты? Скажи мне, наконец.

Я часть той силы, что, желая злое,

Творит, однако, только лишь благое.

Что речь такая означает?

Я дух, что вечно отрицает,

И правда требует того:

Все сотворенье, без сомненья,

Вполне достойно разрушенья,

И лучше, если бы его

Совсем на свет не появлялось.

Все, что у вас ни называлось

Иль разрушеньем, или злом,

Вот все явления такие —

Моя природная стихия.

Себя ты частью называл,

А весь стоишь передо мною.

Я правду сущую сказал.

Вот люди — те совсем иное.

Они — ничтожный круг глупцов —

Себя (обычай их таков)

Вселенною всегда считали.

Итак, узнай, что я — частица части той,

Что составляла Все в начале;

Я часть той тьмы, что гордый свет дневной

Произвела. Он с матерью своею

За первенство доселе спор ведет,

Но так не смог возвыситься над нею.

К телам прикованный, с телами он живет,

От тел исходит, им красу дает

И на пути встречает тело.

Сдается мне, что это дело

Протянется недолго наперед,

И он с телами пропадет.

Твое высокое призванье

Понятно. Для больших затей

Твое бессильно отрицанье,

И вот ты начал с мелочей.

Да, сделано немного, но чего-то

Не делал я, воюя за Ничто:

Я нападал на глупый мир, на что-то,

И что же? Несмотря на то,

И море, и земля такие же, как прежде.

Ведь я к ним подступал с волнами и огнем,

С землетрясеньями и бурями, в надежде

Разрушить их, но все им нипочем!

Живет себе и проклятое племя

Животных и людей. Я многих схоронил.

Но циркулирует их кровь, и свежих сил

Они полны, как и в былое время.

Их семена — везде, кругом:

В воде, в земле и атмосфере,

В тепле и холоде, во влажном и сухом.

И если б я огонь, по крайней мере,

В своих руках не уберег,

Ну где б я приютиться мог?

Как? Силе вышней, благодатной,

Что проявляется крутом,

Ты, сын хаоса непонятный,

Грозишь холодным кулаком?

Бессильна дьявольская злоба!

Иди к занятиям другим…

Об этом поразмыслим оба,

А скоро и поговорим.

Теперь мне можно удалиться.?

На основании каком

Ты вздумал у меня проситься?

Теперь со мною ты знаком;

Ну, приходи ко мне порою,

Когда захочешь, иль окном,

Иль дверью, иль трубой печною:

Ведь с ней, поди-ка, ты знаком?

Но небольшое затрудненье

Заметил на пороге я[30].

А, пентаграмма! Ада порожденье,

Скажи мне, если этот знак

Имеет на тебя влиянье,

Как ты вошел сюда? И как

Тебе подобное созданье

Да вдруг попалося впросак?

Взгляни, как сделан он неясно:

Наружный угол у него

Едва заметен…

Вот прекрасно!

Хороший случай, ничего!

Ты — пленник мой?

Сюда вбегая,

Опасность пудель прозевал;

Теперь статья совсем другая,

И дьявол в пленники попал.

А чрез окно?

Своим законам

Повиноваться мы должны:

«Каким путем пришел — и удаляйся оным».

Вход выбрать мы всегда вольны,

А выходя, становимся рабами.

Вот уморительный же факт!

В аду законы! Значит, с вами

Возможно заключать контракт?

Все то, что мы пообещаем,

Конечно, целиком от нас

Получишь ты. Но поболтаем

Об этом в следующий раз.

Нельзя же сразу сговориться!

Теперь же бью тебе челом,

Прося покорно об одном:

Позволь отсюда удалиться.

Хотя на несколько минут

Еще останься здесь со мною.

Я скоро снова буду тут.

Тогда поговорим с тобою,

Но отпусти меня теперь.

Ведь сам же ты ко мне забрался!

А черту никогда не верь,

Держи его, коль он попался!

Ну, если хочешь, я твоим

Сожителем готов остаться,

Но лишь с условием одним;

Чтоб ты не вздумал отказаться

От ловких фокусов моих.

А я с охотой соглашаюсь,

Но чтоб была приятность в них.

Мой друг, ты в этот час, ручаюсь,

Приобретешь для чувств своих

Гораздо больше наслажденья,

Чем в целый год уединенья.

Услышишь нежных духов хор,

Увидишь чудные созданья,

Но не считай ты их за вздор,

За плод пустого волхвованья.

И обоняние твое

Тогда получит наслажденье,

А также вкус, ну, словом — все,

Ты испытаешь восхищенье,

Мы в сборе все, и все у нас

Готово: начинай сейчас!

Своды туманные,

Быстро исчезните!

Пусть обольстительный,

Ясный, пленительный

Светит эфир!

Пусть разбегаются

Тучки ненастные,

Пусть загораются

Звездочки ясные,

Светят на мир!

Вот и прелестные

Дети небесные,

Словно видение,

Вдаль пролетают;

Нега, томление

Их провожают.

От колыхания

Их одеяния

Вьются по воле

И застилают

Чащу и поле.

В чаще, невидимой

Взорам людским,

Милые преданы

Чувствам своим,

Зелень густая,

Гроздья вокруг,

Кисть золотая

Падает вдруг

С ветви в тиски.

Пенятся, льются

Вин ручейки

С сладостным пеньем

Вниз по каменьям

Сплошь изумрудным,

И разливаются

Озером чудным.

В нем отражаются

Холмы прелестные.

Птички небесные

К Солнцу взвиваются

Иль наслаждаются

На островках,

Что отражаются

В ясных волнах.

Там упоенье,

Танцы и пенье.

Те — разбрелись,

Те — поднялись.

Или по воздуху

Носятся легкому,

Или плывут они

К морю далекому,

Реют толпами

Или же носятся

Моря волнами.

В чудную даль

Мчатся они,

Где загораются,

Переливаются

Звезды любви.

Он спит. Касаточки-малюточки, прелестно!

Его вы убаюкали чудесно.

За ваш концерт в долгу пред вами я.

Чтоб черта удержать, нет силы у тебя!

Пусть завлекут его отрадные виденья,

Пусть погружается он в море заблужденья!

Но, чтобы с этого порога

Согнать долой волшебный знак,

Мне нужен крысий зуб немного.

Я буду заклинать. Итак,

Одна уж где-то шевелится,

Она сейчас ко мне примчится.

Тебе владыка крыс, мышей,

Лягушек, мух, клопов и вшей,

Велит идти сюда смелее,

И отгрызать порог живее,

Как будто весь он в каплях сала.

А, ты сюда уж прискакала!

Работай! Там совсем у края

Увидишь острый угол тот,

Которого я избегаю.

Еще грызок один, и вот

Все кончено. Спасибо за старанья!

Ну, Фауст, почивай! До скорого свиданья!

Ужель я вновь в обман попался?

Влекомый к тайнам, вдруг уснул?

Во сне и дьявол представлялся,

Во сне и пудель улизнул?