Лемур
(соло)
Кто это заступом, лопатой
Такой прескверный строил дом?
Лемуры
(хор)
Да гостю, что в льняной одежде,
Отлично жить здесь и в таком.
Лемур
(соло)
Кто комнату обставил дурно?
Ну, где хоть стулья со столом?
Лемуры
(хор)
Ссудили их на время только,
А кредиторов тьма кругом.
Мефистофель
Здесь тело, если ж дух задумает вспорхнуть,
Я предъявлю ему кровавую расписку.
Но, к сожалению, есть много средств без риску
Душе от черта ускользнуть.
По старому пути — о что-нибудь споткнешься,
На новом нас пути не жалуют совсем;
Бывало, лишь один с работой обернешься,
Теперь помощники нужны за делом тем.
Теперь приходится во всех вещах нам плохо,
Ни на преданья, ни на право старины
Теперь мы полагаться не должны.
Бывало, ждали мы последнего лишь вздоха,
В подобных случаях душа сейчас ушла б;
Я уж стерег ее и сразу — цап-царап —
Держал в когтях, как быстрого мышонка.
Теперь же медлит так негодная душонка,
Ей расставаться с трупом словно жаль,
Пока враждебные друг другу элементы
Ее не выгонят из той квартиры вдаль.
Вот тут проделывать изволь эксперименты.
Здесь путает нам карты медицина
И спорная случается картина.
Терзайся, мучайся часы и даже дни.
Вопросов тьма: когда скончалися они,
И как, и где? Смерть потеряла силу,
И самый факт сомнителен ее[208].
Смотрел не раз сам я на ждущего могилу,
И мне казалося, что движется в нем все,
Но это был обман.
(Делает фантастические, заклинателъные жесты.)
Живее вы сюда,
С прямым, с кривым ли рогом старого фасону!
Пасть адову несите поскорей!
У ада, правда, несколько пастей,
И каждая из них в работе по закону:
Глотает грешников согласно их чинам,
Но скоро разбирать не будут их и там[209].
На левой стороне раскрывается страшная пасть ада.
Вот полости зияют; тут со свода
Бежит расплавленный поток,
Там в глубине краснеет городок,
Пожар — его обычная природа.
И пламя грозное — алеет до зубов.
А грешники, надеясь на спасенье,
Знать, думают, что выход им готов,
Но пасть приходит вновь в движенье
И снова поглощает их собой:
Вновь опускаются те в путь горячий свой.
А сколько рук в углах ужасно копошится!
Обмана много здесь, но многое вершится!
Пугая грешников, вы действуете верно:
Они же думают, что это все химерно.
(К толстым чертям с коротким и прямым рогом.)
А вы, пузатые лентяи со щеками,
Раздутыми от адской серы так,
Вы, деревянные затылки, что там, как?
Не светит ли в аду где фосфор огоньками,
Психея с крыльями[210] душонка эта? Но,
Лишь крылья ей вы только оборвете,
Вы червя гадкого перед собой найдете.
Ее я припечатаю при вас
И в вихре огненном прошу умчать тотчас.
Вам, толстобрюхим, зоркими глазами
Следить за душами — обязанность сейчас.
Жила ли там душа, не знаем мы и сами,
Но забирается в пупок она как раз.
Смотрите лишь, чтоб этими местами[211]
Она не вздумала вдруг ускользнуть от вас.
(К тощим чертям с длинным и кривым рогом.)
Вы, длинные паяцы, сторожите
По воздуху, и лапы протяните
С когтями острыми, чтоб было чем поймать
Беглянку юркую, коль вздумает удрать.
Ей скверно быть должно при долгом кипяченьи,
Она начнет искать исхода в воспареньи.
С правой стороны вверху открывается небо с лучезарными сонмами ангелов.
Небесные сонмы
Небу родимые,
Неба посланники,
Невозмутимые
Воздуха странники!
Тихо с небес к земле
Путь совершайте,
Грех вновь прощайте,
Прах оживляйте
И оставляйте,
Тихим пареньем
Свет разливайте,
Всяким твореньям
Радости след!
Мефистофель
Бренчанье мерзкое с фальшивой пискотней
Доносится с несносными лучами.
Не девочки пищат, не мальчики толпой —
Вот музыка, любимая ханжами![212]
Вы знаете, как мы в проклятые часы
Готовили всем людям истребленье;
Гнуснейшее из гнусных измышленье
Нашло сочувствие у набожной красы.
Там олухов понабралося — страх!
Оружьем нашим против нас сражаясь,
Сманили наших многих, ухищряясь:
Они ведь — черти те же, но только в пеленах[213].
(Бесам.)
Позором вечным все бы мы покрылись,
Когда б, увидя их, от дела отстранились.
Смелее же к могиле все, живей!
Держитесь твердо перед ней!
Хор ангелов
(рассыпая розы)
Розы слепящие,
Сладко дышащие,
Плавно парящие,
Как окрыленные,
В почках рожденные,
Время вам есть
Спешно расцвести!
Дай, весна, времени
Пурпура, зелени!
И созидай
Почившему рай!
Мефистофель
(бесам)
Чего вы корчитесь, чего вы задрожали?
Таких обычаев в аду у нас не знали!
Держитесь крепко, пусть их закопают!
Лишь душу мне не провороньте, дурачье,
У них воображение свое:
Они цветочками, как снегом, замышляют
Засыпать вас, чертей! Но тщетны их старанья:
Растает все как раз от вашего дыханья,
Ну, дуйте, раздувайте мехи!
Достаточно, довольно! От паров
Бледнеет рой летящих с облаков…
Не сильно так! Зажмите все носы и пасти!
Задули так ужасно — просто страсти!
Вы меры соблюсти ни разу не умели;
Цветы вон ежатся и сразу потемнели,
А вот уже горят и все на нас летят
Уж ядовито яркими огнями…
Обороняйтесь, напирайте сами!..
Нет, черти так работать не хотят…
Их силы слабнут… Хочется иного…
Учуяли, знать, жар чего-нибудь чужого.
Ангелы
Цветики заветные,
Огоньки приветные,
Вы любовью сеете,
Счастье вы навеете,
Сколько захотите.
В чистом эфире
Речи о мире.
Сонмам небесным
Светом чудесным
Ярко горите!
Мефистофель
Проклятие! Позор таким болванам!
Перевернулись вверх ногами, колесом
Слетают в ад, держась вперед задком.
Там баню зададут подобным истуканам!
А я останусь на посту своем…
(Отбиваясь от падающих на него роз.)
Долой, огонь блудящий, ты светись,
Светись, пожалуй, сколько хочешь!
В моих руках ты — пакостная слизь.
Чего порхаешь ты? О чем ты здесь хлопочешь?
Ты сгинешь ли, проклятая юла?..
Щемят в затылке сера и смола.
Ангелы
(хор)
Всего, что чужое,
Должны избегать вы;
Что гадкое, злое,
Должны прогонять вы.
Одна лишь любовь
Открыть может вновь
И небо родное!
Мефистофель
Горит и голова, и сердце, и печенка,
Вот сверхчертовский элемент!
Огонь в аду — простая побасенка!
А любопытен ваш эксперимент;
Не оттого ль влюбленные шуты
И мучатся так страшно при отказе;
Свернут и голову они в своем экстазе
Чтоб повидать возлюбленной черты.
Не то же ль самое творится и со мной?
Зачем в ту сторону верчу я головой?
Ведь с тою стороной в заклятой я войне,
Ведь до сих пор их вид противен так был мне…
Ужели чуждое мне вторгнулось в меня?
На деток миленьких все озираюсь я…
И что меня сейчас хранит от сквернословья?
Нет, коли я, из нашего сословья,
Сваляю дурака, — так не дурак ли я?
Проказников-ребяток не терплю я.
Но — верите ли? — ныне сознаю я,
Что все они приятны для меня!
Скажите, деточки — возвышенная сфера,
Вы тоже не из рода ль Люцифера?
Вы так милы, что хочется мне вас
Расцеловать, вы кстати появились;
Как будто тысячу по крайней мере раз
Я видел вас. Во мне вдруг проявились
Кошачьи вожделения, привольно
И натурально в сердце у меня!
Я с каждым взглядом нахожу невольно
Вас все милей, чем раньше думал я.
Приблизьтесь, милые! Взгляните на меня!
Ангелы
Вот мы приблизились, зачем ты отступаешь?
Вот мы приблизились — ты место покидаешь.
(Раздвигаясь, занимают все пространство.)
Мефистофель
(оттесненный к просцениуму)
По-вашему, мы — адские чины,
А разве сами вы не колдуны?
От вас идет соблазн один —
Равно для женщин, для мужчин.
Подлейшее ведь вышло приключенье!
Ужель во мне любовное влеченье?
Огнем охвачено все тело,
В затылке же моем как будто не горело…
Вы все порхаете туда или сюда,
Спуститесь чуточку пониже,
Не погнушайтеся труда
Ходить по светскому, тогда
И я увижу вас поближе.
Серьезность, правда, очень к вам подходит,
Но, если б вы мне улыбнулись раз,
В восторге вечном был бы я от вас.
Вот так, как у влюбленных то выходит:
Мигнут глазком, подернут чуть губами,
И дело кончено. Вот, если б так же с вами!
Особенно ты, длинный мальчугашка,
Мне нравишься, но все же у тебя
Осталася одна прескверная замашка,
То — физия поповская твоя.
Взгляни ты на меня немножко похотливо!
И было бы прилично и красиво,
Когда бы вы немножко обнажились;
Рубашка в складочках моральна чересчур.
Вот все они ко мне спиной поворотились…
Преаппетитное сложение фигур!
Хор ангелов
Те, что любовью пылают,
К небу свой пыл устремляют;
Те, что себя проклинают,
Душу свою очищают,
Радостно зло избывая, —
Внемлет им правда святая!
Праведных всеединенье
Грешным дарует спасенье!
Мефистофель
(придя в себя)
И что со мной! я с головы до ног,
Как Иов, струпьями покрыт, и страшно мне
На самого себя смотреть, но в тишине —
Я сам себя познать отлично мог —
И на природу, и на род свой полагаясь,
Я торжествую, втайне наслаждаясь.
Черты чертовские все мной сохранены,
А наваждение любовное задело
Одну лишь кожу мне; все то, что в ней горело,
Потухло вновь, и силой Сатаны
Мои проклятия на вас обращены!
Хор ангелов
Пламень священный!
Кто им пылает,
В сонм тот блаженный
С нами вступает.
Купно пребывая,
Бога прославляя,
Возлетим дружней!
Воздух освежился,
Дух освободился…
О, дыши вольней!
Мефистофель
(оглядываясь)
Как? Все они отсюда улетели?
Добычу захватив, они меня поддели!
Вот поэтому они и льнули все к могиле!
Сокровища меня огромного лишили:
Стащили плутовски возвышенную душу,
Что заложилась мне! Как я их лов разрушу?
Кому пожалуюсь? Кто право мне вернет?
Обманут ты! Ты пострадал жестоко!
И поделом, безмозглый идиот!
В свершившемся ты виноват глубоко:
Позорно вел себя! Большой запас труда
Затратил зря! Ударился куда,
Смоленый черт? Представьте — в волокитство!
Увлекся пошлой похотью своей,
И, умный малый, словно дуралей,
Занявшись ерундой, вдруг влопался в ехидство,
В ловушку глупую попался!
Была та глупость велика,
Которая тебя схватила за бока,
Когда один конец от дела оставался.