Ветви деревьев качаются,

Скалы там нагромождаются,

Корни за землю цепляются,

Сосны, теснясь, возвышаются.

Брызжет волна за волною в упор,

Только в пещере встречает отпор,

Молча крадется и дружески лев,

Не страшен здесь льва угрожающий зев;

Львы все то место священное чтут,

Тихую пристань любви и приют.

Вечное пламя тревоги,

Жгучие узы любви;

Жажда искания Бога

В ноющей вечно груди!

Стрелы, меня вы пронзите!

Копья, меня вы разите!

Палицы крепкие, бейте!

Молний, огня не жалейте!

Пусть во мне сгинет, уйдет,

То, что любви не дает!

Пусть негасимой звездой

Я остаюся с тобой!

Вечной любви очаг

Ярко светит в очах!

Как груда скал у ног моих лежит

Всей тяжестью над бездной онемелой,

Как множество ручьев сверкающих бежит,

Чтоб слиться с пеной ярко-белой,

Как все стволы стремятся в вышину

Своею силою, природою им данной,

Так всемогущая любовь творит, всему

Ей сотворенному являяся охраной.

Кругом себя я слышу грохот, треск,

Как будто воды мчат и скалы, и растенья,

Но вместе с тем так ласков тихий плеск

Воды, катящейся в низы для орошенья.

То звуки музыки волшебной и свободной,

То — вестники любви взаимной и бездонной…

О, если бы они мир принесли для дум моих,

В которых бьется дух холодный,

Стесненный гранями чувств грубых и пустых,

С цепями тяжкими ведущий спор бесплодный!

О, Боже! Мыслям дай моим успокоенье

И сердцу бедному сошли ты озаренье!

Утра облачко витает

Над колеблемой сосной.

Что внутри его? Кто знает?

Мнится — духов юных рой.

Отче! Мы куда стремимся?

Кто мы? Можешь нам открыть?

Все мы счастливы, дивимся,

Как созданьям сладко жить!

Дети! В полночь вы родились

И тогда же вы скончались:

Дух и чувства не развились,

Полускрытыми остались.

Приближайтесь вы ко мне,

О, блаженные вполне!

От житейского пути

И следов-то не найти!

Так спуститесь в мои очи,

Это — орган мой земной;

Коль владеть найдется мочи,

Так владейте вещью той!

Это — скалы перед вами,

Вот — деревья, вот — поток,

Что скорейшими путями

Совершает свой проток.

Вид величественный, верно,

Но уж слишком мрачен он,

Нам здесь страшно, нам здесь скверно.

Добрый! Выпусти нас вон!

В сферы высшие взлетайте!

Незаметно для себя

В сфере дальней возрастайте,

В сфере Божья бытия,

Жизнью чистою живя!

Пища духов там витает,

Где царит один эфир,

Где любовь та созревает,

Что дарит блаженством мир.

Радостно руки сплетайте

Вы в хороводе своем!

Богу хвалу воспевайте

Дружно в восторге святом!

Свыше приняв поученье,

Веруйте твердо в одно —

Чтимого столь лицезренье

Будет вам свыше дано.

Часть благородная спаслась,

Отвергнув силу злую;

Всю жизнь свою вперед рвалась:

Как не спасти такую?

А коль любовь его притом

Своим лучом осветит,

Весь сонм святых в кругу своем

Его сердечно встретит.

Розы сброшены руками

Ставших здесь святыми,

С неба сыпались пред нами

Тучами густыми.

Тех цветов распространенья

Бесы сторонились,

Словно их прикосновенья

Все они страшились.

Вместо жажды их обычной

Кары безусловной,

Бесы страстью непривычной

Мучались — любовной;

Даже сам их вождь верховный

Из бесов старейший,

Жаждой был прожжен любовной

Словно болью злейшей.

Возликуйте в заключенье —

Славно завершенье!

Часть горсти земной

Здесь можно найти,

И тяжко с такой

Нам душу нести.

И если б была

Она из асбеста,

Она бы дала

Для нечисти место.

Где дух проникает

В материю плотно,

Их не разрывает

И ангел бесплотный.

Той слитности тесной

Разрушить звено

Одной лишь небесной

Любви суждено.

В дымке тумана,

Вдали, в вышине

Духовного стана,

Жизнь чуется мне.

Туманов мгновенных

Суть стала ясна!

Малюток блаженных

Несет к нам она.

От гнета земного

Свободны вполне,

Блистанья иного

Полны в сей стране!

Да будет и он

В начале паренья —

В наши селенья

Отныне включен!

Мы его, как хризолиду,

В сонм свой радостно возьмем;

В нем залог приобретем

Мы от ангелов. По виду,

После снятия пелен,

Так велик, прекрасен он!

Возродился он собой

К жизни новой и святой.

Здесь глазу широкий

Открыт кругозор,

И дух одинокий

Здесь чует простор.

Вот в высь воспаряя,

Проносятся жены;

Их сонм созерцая,

Я зрю, пораженный,

Венец Неохватный

Царицы небесной.

Мира Всевышняя Мать!

Дай мне в шатре голубом,

Здесь распростертом кругом,

Тайну Твою созерцать!

Будь благосклонна ко мне!

Что в сердце глубоком и нежном

В порыве кипит безмятежном,

С любовью священною смежным,

То все возношу я к Тебе!

Когда лучезарно над нами

Стоишь Ты, Владычица, сами

Мы, силой Твоею водимы, —

Воистину несокрушимы.

Когда Ты являешься Нежной,

Смиряется дух наш мятежный,

В нас зреют покоя мечты;

И Дева Чистейшая — Ты,

И Матерь, воспетая нами,

Царица над всеми мирами,

Рожденьем равна Ты с богами[219].

Облачка сплетаются

Вкруг Тебя грядою:

Жены те, что каются,

Собрались толпою.

Все несут к Твоим коленям

Робкое моленье,

Совместив в одно с моленьем —

Сердца сокрушенье.

То — жертвы легкого соблазна.

Ты, Недоступна, допускать

К Себе властна: они миазмы

Тебе не могут передать.

Преступность всех их увлечений

В их слабости. Кто их спасет?

Кто цепь телесных вожделений

Рукою сильною порвет?

Кто не рискует поскользнуться

На скользкой ровности полов?

Кто в силах сразу же очнуться

От взглядов ложных, льстивых слов?

Ты в вечном пареньи

Над высями рая,

Внемли их моленью,

О Ты, Всесвятая!

О Ты, Всеблагая!

Ради той любви, что слезы

Проливала, как бальзам,

Смело, не страшась угрозы

Фарисеев, бывших там;

Ради аласторов, ливших

Струйки дивные духов,

И кудрей, собой сушивших

Ноги Сына Твоего…

Ради кладезя того,

Что когда-то со стадами

Посещал и Авраам,

И ведра, что Сын Твой Сам,

Прикоснулся раз устами;

Ради самого потока,

Из которого широко

Изобильною волной,

Напоивши мир собой,

Льется вечная вода…

Ради пресвятой Гробницы,

Где Христово тело было,

И руки той, что блудницу

В Храм войти не допустила;

Ради лет многострадальных,

Что в пустыне проводила,

Ради слов моих прощальных,

Что песку я поручила…

Ты, что грешниц допускаешь

Быть в общении с Собою

И заслугу их считаешь

Даже в вечности живою,

Ты прости то прегрешенье,

Что свершил он только раз!

О, прими мольбу от нас

И даруй ему прощенье!

Склони,

Свой лик склони,

О, Несказанная,

Лучесиянная,

Теперь Ты к радостям моим!

Прежде любимый,

Невозмутимый,

Идет сюда. Я буду с ним!

Он нас перерастает

Могучестью сложенья:

Тем нас он награждает

За наши попеченья.

Ход жизни нашей длился

Мгновенье — и погас;

Он многому учился,

Научит он и нас.

Сонмом духов окруженный,

Он себя не сознает:

К жизни новой вознесенный,

Он привыкнуть к ней не мог.

Но уже и видом внешним,

Скинув, что дал прежний мир,

Стал подобен сонмам здешним

Он, облекшися в эфир.

Дай мне только дозволенье

Поучить еще его:

Слишком сильно ослепленье

Мира нового сего!

Услышана, несись ты к сфере высшей:

Учуявши тебя, он понесется ввысь.

Созерцайте миг спасенья,

Сонмы сокрушенных!

То для вас подготовленье

К жизни всех спасенных!

Допусти Ты к восприятью

Наши помышленья!

Осени Ты благодатью

Наши совершенья!

Дева, Мать, цариц всех краше,

Божество Ты наше!

Все преходящее — уподобление,

Лишь сверхземное дает совершение:

Недостижимое здесь достигается,

Невыразимое здесь совершается;

В мир же, где правда одна пребывает,

Женственно-вечное[224] нас увлекает.