Факелы. Мефистофель в качестве смотрителя за работами.
Мефистофель
Сюда, сюда! Идите вы, трясучие лемуры[206]
Собранье связок, жил, костей, совсем полу-натуры!
Лемуры
(хором)
Мы на услуги все твои.
И, сколько нам понятно,
Речь о большом куске земли,
Для нас то вероятно.
И копья все заострены,
И цепь мы притащили!
Вот для чего явились мы,
Об этом мы забыли.
Мефистофель
Не нужно прибегать тут ни к какой затее,
Я к вашим средствам лишь зову:
Один из вас, что ростом подлиннее,
Пускай растянется, полите вкруг траву,
Как это делала седая старина.
Продолговатая тут яма лишь нужна.
Здесь эмиграция в межу изо дворца;
Что может быть глупей подобного конца!
Лемуры
(копая с насмешливыми ужимками)
Пока был молод, жил, ласкал,
Казалось, было сладко;
Чуть где я музыку слыхал,
Плясал там до упадка.
Пришибла старость тут меня
Своими костылями,
Споткнулся — и в могиле я.
Зачем тогда она была
С открытыми дверями?
Фауст
(выходит из дворца, ощупью находя дверь)
Как мне сейчас приятен стук лопат!
То трудится толпа, заказ мой исполняя,
С самой собою землю примиряя,
Пределы морю ставя из преград,
Оковы прочные на море налагая.
Мефистофель
(в сторону)
Плотинами и всяким укрепленьем
Готовишь ты Нептуну торжество,
Работаешь на наше естество —
Мы со стихией в тесном единеньи,
И делу твоему грозит уничтоженье.
Фауст
Смотритель!
Мефистофель
Здесь.
Фауст
Ты добывай людей,
Возможно более, хоть целыми толпами!
И строго поступай ты с ними, как с рабами,
И удовольствия для них ты не жалей!
Плати, настаивай и соблазняй! А я
Жду каждый день известий для себя,
Насколько ров прибавился в длине.
Мефистофель
(вполголоса)
Тут о могиле речь, а вовсе не о рве.
Фауст
Тут тянется болото вдоль горы
И заражает гнилью все собою,
Что с тягостным трудом уже добыто мною.
Гнилой трясины той уничтоженье
Я счесть готов за новое владенье,
При этом лучшее. Я открываю тем
Пространство новое для миллионов новых.
Пусть там живут, хотя бы не совсем
И в безопасности, в условиях суровых,
Но отдаваяся свободному труду!
Поля зеленые, удобные плоду;
И людям, и стадам на той земле вольготно;
Все расселилися вдоль тех холмов охотно,
Что смелостью, трудами созданы;
В стране их — рай, а там, за их страною,
Пусть бешено волна несется за волною:
Они им будут больше не страшны.
Когда ж они лишь только пожелают
Преграду ту насильственно прорвать,
Пусть сообща отверстья открывают.
Последним словом мудрости назвать
Могу я мысль; я предан ей всецело.
Лишь только тот, кто весь уходит в дело
И каждый день успехи брать готов
Среди опасностей, пусть ожидает смело
Свободной жизни он от тягостных трудов,
Что он творит ребенком, мужем, старым.
Вот о каких трудах и о какой свободе
В стране свободной, о каком народе
Мечтал я. Ведь тогда сказал бы я недаром
Мгновенью: «Стой, мгновенье! Ты — прекрасно!»
И жизнь моя не пропадет напрасно!..
В предчувствии такого наслажденья
Считаю, что достиг я высшего мгновенья![207]
(Падает. Лемуры хватают его и кладут на землю.)
Мефистофель
Нет удовольствия такого, чтобы он
Им сыт был, счастья нет такого;
Где изменяемость зависит от сторон,
От точек зрения, он жаждет уж другого,
Как волокита; удержать он хочет за собой
Последнее, прескверное мгновенье.
Тот, кто всю жизнь боролся так со мной,
Нашел во времени конечное решенье.
И тело старика безмолвно повалилось.
Часы не ходят.
Хор
Да! Они стоят.
Упала стрелка.
Мефистофель
Да, упала, все свершилось.
Хор
Все кончено.
Мефистофель
Зачем те глупости твердят?
Коль кончено, так полное ничто —
Значенья этих слов не различают даже.
Тогда ответьте мне: а творчество — на что,
Когда все сущее уносится в ничто?
Что в слове «кончено» ты можешь прочитать?
Понятие «не было» ему почти равновелико,
А между тем, что «не было» — шумит,
Как будто жизнь в нем многолика…
Вот с «вечной пустотой» и смысл меня мирит.