Четыре седые женщины.
Первая
Зовусь Недостатком.
Вторая
Я Долгом зовусь.
Третья
Зовусь я Заботой.
Четвертая
Нуждой я зовусь.
Три из них
Дверь заперта: нам туда не войти,
Нам у богатых закрыты пути.
Недостаток
Я сделаюсь тенью.
Долг
Ничем становлюсь.
Нужда
Лицо отворотит, коль я появлюсь.
Забота
Войти вы не в силах, да вам и нельзя.
Замочною щелью проникну лишь я.
(Исчезает.)
Недостаток
Сестры! Прочь уйдем отсюда!
Долг
Рядом мне с тобой не худо.
Нужда
А за вами по пятам будет следовать нужда.
Все трое
(вместе)
Тянутся тучи… Блеск звезд потухает…
Далеко, далеко, сюда к нам шагает
Сестрица родимая — Смерть.
(Уходят.)
Фауст
(во дворце)
Я видел четверых, а три уходят… Да,
Я смысла разобрать их слов не мог, конечно,
Но доносилось будто бы «нужда»
И вскоре «смерть». Как речи привидений,
Звучали их слова. Увы мне! До сих пор
Я в действиях своих так и не знал свободы!
О, если б магию я выбросил, как сор!
О, если б колдовство не портило природы!
Нужда! Как бы хотел я пред тобой
Стоять, как человек! Для цели же такой
Труда бы стоило быть человеком. Я-то
Им был когда-то, прежде, чем начать
Свои искания, проклятьями играть.
Теперь же гадами так все вокруг богато,
Что ведь никто той тайны не постиг,
Как мог бы он избавиться от них!
И если нам порой даст сумму впечатлений
Разумных, светлых день, то сетью сновидений
Окутает нас ночь. Идем в весельи мы
С поляны радостной, закаркает вдруг птица;
Что в карканье том коренится?
Беда? С утра и до ночи в сетях
Своих нас крепко держит суеверье:
Оно — пред нами всюду на путях
И сзади нас, вселяя в душу страх,
В нем коренится целое поверье.
И одиноки мы… Дверь скрипнула сейчас,
Из-за нее никто не кажет глаз.
(Тревожно.)
Скажите, не вошел ли кто сюда?
Забота
На твой вопрос должна ответить: да!
Фауст
А кто же ты?
Забота
Я — здесь. При чем тут имена?
Фауст
Уйди же прочь!
Забота
Нет, здесь я быть должна.
Фауст
(сперва гневно, потом сдержав себя)
Тогда имей в виду,
Что слов тут колдовских я слышать не желаю.
Забота
Коль ухо я словами не пройму,
Так грозно в сердце я людское проникаю.
Разнообразны формы, нет другой подобной,
Какою пользуюсь я в деятельности злобной.
Тревожный спутник я на суше, на воде;
То льстят мне, то мне шлют проклятья.
Ужели до сих пор не получил понятья
Ты обо мне? Заботы не познал?
Фауст
По миру я лишь только пробежал,
Хватая за волосы все свои желанья,
Давая прочь отправиться тому,
Что оправдать не в силах ожиданья,
И не стремясь держать в своем плену
Того желания, что сразу ускользало
Из рук моих. Я только лишь желал.
Чего желал, то сразу исполнял,
И снова вдруг желанием томился;
Так бурно я всегда вперед стремился,
И бурно гнал я жизнь свою вперед;
Сперва она неслась широко и тревожно,
Сейчас она идет разумно, осторожно.
Известен мне земной круговорот,
А видеть за пределами его
Я не могу, нам это не дано.
Кто, щурясь, взор свой дальше обращает,
Кто ждет себе подобных там,
Безумец тот. Пусть твердо он шагает
Здесь, по земле, не лезет к облакам.
Для сильного хорош и этот свет.
Кто знает, как кому на том придется?
Что он познал, то здесь ему дается,
И дать ему могу я свой завет:
Иди вперед дорогою земною,
На привидения напрасно не смотри,
И счастье здесь имей, и муки претерпи,
Что нам даются на земле порою.
Забота
Но для того, кем я завладеваю,
Пребудет бесполезным этот свет,
Я в вечный мрак такого повергаю:
Ему восхода и заката нет.
Все чувства хоть ясны, внутри же темнота,
Сокровищ он уже совсем не собирает.
Несчастье, счастье — прихоть лишь одна,
Средь изобилия он все же голодает.
Блаженство ли, мученье ли грозит —
На следующий день сложить он норовит;
К грядущему его все мысли отлетели,
Но только и о нем он думает без цели.
Фауст
Молчи! Тебе меня так не поймать!
И слышать не хочу подобного я слова!
Прочь уходи! Начав так причитать,
Ты можешь с толку сбить и умницу любого.
Забота
Идти ль ему вперед? Вернуться ли с пути?
Решимости былой в себе он не находит,
Он ощупью, полушагами бродит,
Где раньше мог решительно идти.
Теряется он более и боле,
В превратном виде представляет все,
Бранит себя и ближних поневоле,
Дыша, дыхание теряет он свое.
Почти безжизненный, почти что бездыханный,
Он все ж не покоряется судьбе,
Он мечется то там, то здесь, везде
Бездействуя, однако же, недужно,
Не делая того, что было б делать нужно.
То будто бы порой освобождаясь,
То снова и сильней порабощаясь,
Испытывая словно полусон,
За ним тяжелое и злое пробуждение.
Тем к месту своему приковывается он,
Готовяся на адское мученье.
Фауст
О, будьте прокляты вы, злые привиденья!
Как поступаете с породой вы людской!
Все дни обычные своею простотой
Вы превращаете в ужасные сплетенья
Жестоких мук, опутывающих их.
От демонов освобождаться трудно,
С их миром не порвать сплетений нам своих,
Но власть твою, ко мне крадущуюся нудно,
Забота, ни за что я не хочу признать!
Забота
Так должен ты ее невольно испытать,
Когда с проклятием тебя я покидаю!
Слепы всю жизнь иные люди, знаю;
В конце ее слепым ты должен стать!
(Дует на него.)
Фауст
(ослепнув)
Мне кажется, что ночь глубокая нисходит,
Но все ж внутри меня свет яркий не исчез.
Что лишь задумал я, пускай то в свет выходит,
Владыки слово здесь — значенье все и вес.
С постелей, слуги, подымайтесь!
Сюда, ко мне! Мой замысел пройдет!
За заступы, лопаты принимайтесь!
Немедленно работу всю вперед!
Порядок и при этом прилежанье
Награду чудную получат в воздаянье.
Чтоб мысль великая осуществлялась вдруг,
На сотни рук один быть должен дух.