Чтоб видеть рожденный,

Поставлен сюда,

Смотрю, восхищенный,

На свет я всегда.

Тут все предо мною,

Ну как моя длань:

И звезды с луною,

И роща, и лань.

Краса предо мною

Всегда и везде.

Любуюсь красою

И нравлюсь себе.

Скажу не напрасно

Счастливым очам:

Как все то прекрасно,

Что виделось вам!

Не прекрасным любоваться

Лишь одним поставлен ты:

Могут ужасы встречаться

В этом мире темноты.

Пламя грозно освещает

Рощу лип, где ночь темней;

Ветер пламя раздувает

Все сильнее и сильней.

Это хижина пылает,

Что покрыта старым мхом.

Помощь быстрая спасает,

Только нет ее кругом!

Старички как будто знали,

Их страшил всегда пожар.

И огня добычей стали.

Это страшно, как кошмар!

Раскалились камни, стены,

Удалось ли из геенны

Убежать хоть им самим?

Языки огня взбежали

И гуляют в вышине,

Вот и листья запылали

И слетают вниз в огне.

Я-то зрением хвалился!

Вот теперь что вижу им!

Для чего на свет родился

Дальнозорким я таким?

Вот часовенка свалилась

Под напором тех ветвей,

Что обрушились. Обвилось

Пламя выше и сильней,

До корней пни запылали,

Краснотой огней своих…

Вот красоты все пропали

И пора, что знала их!

Кто там, вверху, поет тоскливо?

То не слова тревожны — мрачен тон.

Мой сторож башенный. Ретиво

Беду оплакивает он.

И сам я, в глубине души своей,

Решеньем скороспелым возмущаюсь —

От рощи пусть осталась груда пней,

Обугленных и мрачных, утешаюсь

Я мыслью той, что будет башня там,

Откуда будет даль открыта предо мною:

С той башни я смогу еще увидеть сам

И домик, снова занятый четою.

В сознаньи милости, оказанной вновь ей,

Пусть дни последние и в старости своей

Она проводит с радостью былою.

Мы полною рысью сюда прискакали.

Прости нас! Не вышло, как мы бы желали.

Мы в двери стучали, мы в них колотили,

И все-таки двери для нас не открыли.

Тогда мы их стали сильно трясти,

И двери гнилые на землю — слети!

Кричали мы, глотки своей не щадили,

Угрозами всякими мы им грозили;

Они оставляли все то без ответа,

Как в случаях данных все делают это.

Тогда, не теряя минуток своих,

Тебя мы избавили сразу от них.

Они и не мучились долго при этом,

А сразу от страха расстались со светом.

Запрятан у них был какой-то чужой,

Тот вздумал за них заступиться борьбой,

И мы уложили на месте его.

А в пору живого сраженья того

Солома, что близко с углями лежала,

Отчаянно разом от них запылала.

Теперь все свободно пылает у них,

Ну словно костер для погибших троих.

К словам моим глухи остались вы, что ли?

Ведь я лишь обмена простого хотел,

А мысли злодейской совсем не имел!

Грабеж — проявленье разнузданной воли!

Проклятье бессмысленной, дикой борьбе!

Возьмите его, разделите себе!

Старо то явленье и мощно гласит:

Сдавайся ты силе, как сила велит!

А если ты смело займешься борьбой,

Рискуешь жилищем, двором и собой.

Скрывают звезды блеск свой и сиянье,

Огонь — и он уж тоже затухает,

Его шевелит ветерок, и в сад

Ко мне доносит дым и чад.

Поспешен был приказ, поспешно исполненье!..

Какие там ко мне подкрадываются тени?