Господь. Небесные силы. Потом Мефистофель. Три архангела выходят вперед.
Рафаил
Само, гремя гимн бесконечный,
Подобно спутникам своим,
Свершает Солнце путь предвечный,
И громы шествуют за ним[20].
Светило дня без измеренья
И силы ангелам дарит,
И все, как в первый день творенья,
Великолепием горит.
Гавриил
С невыразимой быстротою
Кружится дивная Земля,
Где за ночною темнотою
Блистает райская заря.
Там море пенится и бьется
У мощных рек, у скал крутых,
И море, скалы — все несется
В сопровожденьи сфер иных.
Михаил
И бури грозные бушуют
То на морях, то у земли,
Но цепь творенья образуют
В своем неистовстве они.
И грозы в распре бесконечной
Разят и жгут огнем своим,
Но мы, послы Твои, Предвечный,
День безмятежный, светлый чтим.
Все трое
Великий! Ты без измеренья,
И силы нам Твой взор дарит,
И все, как в первый день творенья,
Великолепием горит!
Мефистофель[21]
Когда, Господь, являлся ты порою
И спрашивал о деле рук своих,
Ты дозволял и мне быть пред тобою,
Вот почему я здесь, средь холуев твоих,
Прости, мне чужды их высокие реченья,
А этим господам противен мой язык;
Мой пафос и тебя смешил бы, без сомненья,
Когда бы ты давно смеяться не отвык.
О Солнце, о мирах нет у меня речей,
Я вижу лишь одни страдания людей.
«Божок вселенной» все без измененья!
И так чудит, как в первый день творенья.
Намного лучше он бы жил,
Когда б огня небес в него ты не вложил.
Он разумом подарок величает
И лишь на то свой разум расточает,
Чтоб скотски жить. Недолго говоря,
Сравнить его себе позволю я
С кобылкой длинноногой, что летает
И прыгает в траве, и песню распевает.
И пусть бы уж в траве лежал себе на радость,
Нет! Он сует свой нос во всякую-то гадость!
Господь
Ты кончил. Что же, ты всегда
Приходишь с жалобой сюда!
По-твоему, все на земле неладно?
Мефистофель
Да, на земле живется безотрадно.
Мне жаль людей, бедняг таких,
Не мог бы я тиранить их!
Господь
Скажи, ты с Фаустом знаком?
Мефистофель
А, с доктором?
Господь
С моим рабом!
Мефистофель
О, да! Он служит вам курьезно!
Гнушаясь пищею земной,
Он в даль стремится пресерьезно
И сознает уже порой
Свое безумие. Он хочет
И высших радостей земных,
И лучших звезд с небес твоих,
О чем без устали хлопочет.
Но нет; не может отдохнуть
Его встревоженная грудь.
Господь
Он служит мне теперь неясно,
Но просветится в свой черед.
Садовник ведает прекрасно
За много времени вперед,
Какое дерево украсится плодами.
Мефистофель
Но я готов поспорить с вами.
По-моему, что там ни говори,
Потеря ваша — вне сомненья.
Прошу я только позволенья
Его сманить… Угодно вам пари.
Господь
Пока он землю обитает,
Запрету нет тебе тогда!
В ошибки человек впадает,
Стремяся к истине, всегда!
Мефистофель
Благодарю вас. С мертвецами
Возился неохотно я.
Люблю людей со свежими щеками,
Я с ними, словно кот с мышами.
Для трупов дома нет меня!
Господь
Итак, даю соизволенье.
Ты можешь заставлять его
Забыть свое происхожденье,
Пути держаться твоего,
Но жди в грядущем посрамленья:
Как ни блуждал бы добрый человек,
Познаешь сам — пути спасенья
Не позабудет он вовек![22]
Мефистофель
Покончим живо все. Отлично!
А за пари я не боюсь.
Когда желанного добьюсь,
Заторжествую безгранично!
Тогда его заставлю я
Дорожным прахом наедаться
И тою пищей наслаждаться,
Как тетушка моя, известная змея[23].
Господь
Являйся снова пред собраньем.
Таких, как ты, не презираю я:
Из духов всех, живущих отрицаньем,
Уж плут совсем не тягость для меня.
Энергия людей могла бы притупиться,
Наклонен человек к покою; посему
Такого я даю товарища ему,
Который будет вечно суетиться
И подстрекать, не зная тишины.
А вы, воистину небесные сыны.
Возрадуйтесь средь созерцаний
Красот нетленных. Мир идей
В свои божественные грани
Да примет вас, моих детей!
И что колеблемо неясным представленьем.
Вы закрепите долгим размышленьем!
Небо закрывается. Архангелы расходятся.
Мефистофель
(один)
Люблю со стариком видаться я порой,
Но с ним поссориться боюсь я несказанно,
Мне нравится, что он, хоть носит сан большой,
А с чертом обращается гуманно.
