Вы мне так часто помогали

В нужде и бедствиях моих.

Ну, что бы вы теперь сказали

О наших замыслах? Каких

Нам результатов ждать от них

В землях немецких? Мне бы очень

Толпе хотелось услужить.

Она сама живет и жить

Дает другим. Театр сколочен.

Готова сцена. Всякий ждет.

Они сидят, поднявши брови,

Никто молчанья не прервет:

Все ждут диковинки и нови.

Я знаю, как им угодить,

Но мне в подобном затрудненьи

Еще не приходилось быть.

В них вкуса мало, без сомненья,

Но страх начитаны они.

Им подавай, чтоб ново было

И поучительно, и мило —

Откуда хочешь, а возьми!

А я б хотел полюбоваться

На публику, когда она

Теснится, как поток, полна

Желанья страстного — добраться

До узких театральных врат,

Как врат спасенья: перед кассой

С зари сберутся тесной массой,

И всяк сломать бы шею рад,

Чтоб получить билет для входа.

Вот точно так толпы народа

С утра теснятся у дверей

Пекарни хлебной в год голодный.

Так повлиять на дух народный,

Так возбудить толпу людей —

Во власти одного поэта:

О, друг мой, сделай ныне это!

О пестром сброде их не говори мне боле,

Один лишь вид его поэзию гнетет.

Сокрой от глаз моих толпу, что поневоле

К водовороту нас влечет.

Нет, ты веди меня к небесному покою:

В его святой тиши всегда отрадно нам.

И дружба, и любовь божественной рукою

Для нас насаждены и выращены там!

Что в глубине души тогда зашевелится,

Что робкие уста прошепчут в этот миг,

Удачно или нет — все быстро поглотится

Потоком времени; он всемогущ, он дик.

Но годы протекут, забытое виденье,

Усовершенствуясь, порою вновь придет.

Что ярко, что блестит, живет одно мгновенье;

Одно великое к потомству перейдет.

Лишь о потомстве речи — мимо!

И, вздумай подражать вам я,

Кто взял бы шутку на себя?

А ведь она необходима!

И современность — мне сдается,

Напрасно вчуже остается.

А кто общителен и хочет быть таким,

Тот пред толпой невозмутим,

Ее не станет сторониться,

А станет лишь к тому стремиться,

Чтоб шире круг свой развернуть

И потрясти его сильнее.

Так будьте тверже и смелее.

И дайте случай нам взглянуть

На ваше творчество скорее.

Пусть будет все в созданьи том —

Фантазия, страстей волненье,

Рассудок, разум, осужденье,

Но и… дурачество притом!

А главное — поболее движенья!

Толпа идет смотреть на представленья:

У всякого — свой вкус, желание свое;

И, если зрелища для глаз ее довольно,

Она поглощена, дивуется невольно…

Вы станете тогда в фаворе у нее.

Кто много принесет, тот всякому приносит,

А масса для себя такой же массы просит,

Из массы для себя всяк что-нибудь найдет

И, получив свое, довольный прочь пойдет.

Я вам советую: пишите, что попало,

Подобный винегрет создать немудрено;

В созданьях целостных, поверьте, толку мало,

Толпа расщиплет их на части все равно.

Не чувствуете вы, как это ремесло

Позорит истинных художников призванье?

Или у вас плохих писак маранье

Уже за правило пошло?

Такой упрек меня не огорчает;

Кто действовать наверняка желает,

Тот средство лучшее и выберет всегда.

Подумайте, ну стоит ли труда?

Взгляните, для кого вам создавать придется!

Один идет сюда от скуки, а не то —

От сытного обеда приплетется.

Всего дурнее, если кто

От чтения журналов оторвется.

Все к нам, как в маскарад, идут за развлеченьем,

Желанье новизны шаги торопит их,

И, право, лучшим украшеньем

Здесь служат дамочки в нарядах дорогих —

Играют, так сказать, бесплатно!

А вы мечтаете на высотах своих!

Ужели это так занятно?

А покровители искусства: если вы

Их рассмотреть хотите со вниманьем, —

И холодны, и вместе с тем грубы.

Тот, драму посмотрев, уже горит желаньем

За карты поскорей засесть,

Тот — с женщиною ночь провесть…

Да стоит ли, скажите, из-за них

Тревожить муз пленительных своих?

И я вам говорю: пожалуйста, давайте

Всего побольше нам. Ведь, поступая так,

Вы не отступите от цели ни на шаг.

Стремитесь к одному — усердно развлекайте.

Но трудно урезонить вас:

Что — вы огорчены? Или пришли в экстаз?

Ступай, ищи слугу другого!

Ужель из-за твоих речей

Поэт преступно, бестолково

Растратит дар души своей,

Самой природы дар священный?

Чем он сердца людей живит?

Аккорд божественный звучит

В груди поэта вдохновенный!

Все впечатленья от того

Сливает он в аккорд единый,

Хранит у сердца своего.

Когда природа с нитью длинной

У своего веретена

Сидит спокойна, холодна,

Когда несметные творенья

Нестройный поднимают крик,

Лишь доводя до раздраженья, —

Скажите, кто в тот самый миг

Животворит, кто проливает

Ряды рифмующихся строк,

Как гармонический поток?

Кто в нас восторги вызывает?

Скажите, кто повелевает,

Кто движет бурями страстей?

В серьезной мысли прозревает

Сиянье розовых лучей

Зари вечерней? Усыпает

Тропу возлюбленной своей

Весны прелестными цветами?

Скажите мне, кто между нами

Свивает из простых листков

Венок — заслугам украшенье?

Хранит Олимп, его богов?

Поэт — могущества людского проявленье!

Вы так сильны, вам в руки книги!

Вы поэтический свой труд

Ведите так же, как ведут

Порой любовные интриги.

Случайно встретятся, затем

Поймут взаимное влеченье,

А встречи чаще между тем

И все сильней, сильней сближенье,

Все больше счастья. Тут как тут

Соблазн на сцену выступает —

Восторги, радости растут,

А там и горе наступает.

И оглянуться не успел,

А уж роман готов, поспел!

Вот так и вы для нас пишите,

Да в драме будущей своей

Жизнь пополней изобразите:

Живет-то каждый из людей,

А многие ль знакомы с ней?

А раз она не всем известна,

Так в драме будет интересна.

Побольше только пестроты,

Неясностей, плодов мечты,

Да правды искорку туда —

Напиток выйдет хоть куда!

И всем по вкусу он придется:

Цвет юности на драму соберется

Л будет слушать, словно откровенье,

Сентиментальное творенье.

Из драмы высосет меланхоличный сок;

И здесь, и там начнется возбужденье,

Заглянет всяк в сердечный уголок.

Они растроганы, на смех и плач готовы,

Возвышенная речь и блеск их поразят:

Кто создался вполне, тому они не новы,

А несозревшие за них благодарят.

Верни же мне те времена,

Когда и сам я созидался,

Когда душа была полна

И песен ключ не прерывался.

Когда таился мир в туманах,

И я во всем чудес искал,

Когда в пестреющих полянах

Цветы я тысячами рвал;

Когда, знакомый с нищетой,

Я все ж имел свои владенья:

То были — к истине влеченья

И упоение мечтой.

Верни мне полные свободы

Порывы злобы, мощь любви,

И счастье то, и те невзгоды,

Ко мне вновь юность призови!

Ты в юности тогда нуждаешься, мой друг,

Когда в бою тебя твой враг одолевает,

Иль дева милая кольцом прелестных рук

Тебя в порыве страсти обвивает,

Когда вдали ты видишь пред собой

Венок за быстрый бег, за силу напряженья,

Когда идут за оргией дневной

Ночные оргии, ночные развлеченья…

По струнам мощно ударять,

Аккорды вызывая смело,

То, старцы, — долг ваш, ваше дело;

Вам оттого не потерять

Всех прав своих на уваженье.

Что старость делает людей

Детьми, неверно положенье:

Она в нас застает лишь — истинных детей.

Успели вы наговориться,

Пора приняться за дела!

Могло бы дело совершиться,

Пока беседа ваша шла.

Что толковать о вдохновеньи?

Я остаюсь при твердом мненьи:

Кто все колеблется да спит,

Того оно не посетит.

Позвольте вам сказать при этом:

Раз вы являетесь поэтом,

Так и командуйте живей

Тогда поэзией своей.

Напитка крепкого желаем,

Варите нам скорей его:

Чего мы нынче не свершаем,

И завтра не свершим того.

Пусть даром дня не пронесется!

В ком есть решимость, тот сейчас

За все, что может он, возьмется,

Не скажет малодушно: пас!

И если прочь уйдет хотенье,

Он все же будет продолжать

Лишь потому, что продолженья

Уже не может избежать.

На сценах наших балаганов

Всяк может пробовать себя:

Изобретайте больше планов,

Аксессуаров не щадя!

Свободно тратьте матерьялы

На Солнце, звезды, лунный свет;

Нужны ли вам утесы, скалы,

Вода, огонь — отказу нет;

Зверей и птиц запас немалый.

Так в балагане небольшом

Вмещайте всех миров громаду

И мерно двигайтеся в нем.