Простишь ли, государь, за пламя маскарада?

Так хорошо. Таких мне игр и надо.

Вдруг очутился я в стихии огневой;

Казался я себе Плутоном, не собой.

Из бездны, где был мрак, где уголья лежали,

Внезапно пламени порывы вылетали;

Сперва там тысячи сверкали огоньков,

Потом сливались все, и был порыв готов.

Величественный свод я видел над собою:

То воздвигался он, то исчезал порою;

И меж колоннами горящими мелькали

Толпы людей, что шумно величали

Меня, как с давних пор привыкли величать.

Успел придворного, другого там узнать,

И мне казалось вдруг, что сам я князь волшебный

Каких-то саламандр, мне певших гимн хвалебный.

Ты — государь на то. Создание любое

Бесспорно признает величие такое:

Уже испробовал покорность ты огня,

Так бросься в море же, где, яростно шумя,

В каком-то бешенстве свирепствует волна;

Еще не ощутишь ты под собою дна,

Как дивный свод увидишь над собою;

Заслоном массы волн пурпурного свеченья

Построят над тобой, как центром их движенья,

Великолепный твой дворец. Куда ты ни пойдешь,

Повсюду за собой дворец тот поведешь.

Хрустального дворца мятущиеся стены,

Как будто радуясь, ускорят перемены,

Звуча торжественно, спеша с тобой вперед,

Морские чудища, встречая твой приход,

Ход остановят свой; спокойствие твое

Их изумит, страшить привыкших все.

Драконы, золотом сверкая чешуи,

Начнут описывать игривые круги;

Над яростью акул ты станешь лишь смеяться,

Увидев, как они задумают бросаться,

Разинув пред тобой прожорливую пасть.

Все там живущее твою почует власть.

Тебе известен вид глубокого почтенья

Двора обычного; того же окруженья,

Что будет у тебя в подводной глубине,

Ни разу не видал ты даже и во сне.

Не будешь под водой с приятнейшим нисколько

В разлуке ты. Увидишь сам ты, сколько

Прелестных, любопытных нереид

Сберутся ко дворцу: одни смиренный вид

Храня, — я говорю о тех, что постарей годами, —

Другие же, блестя прекрасными телами,

Невольного соблазна все полны.

Прохладен их чертог во глубине морской,

И скоро слух пройдет во всей державе той

О появлении новейшего Пелея,

Слух юных Нереид тревожа и лелея.

Слух живо разнесут повсюду Нереиды,

Он быстро долетит и до ушей Остиды,

Она отдаст тебе и руку, и любовь;

Откроется Олимп пред новым богом вновь[88].

Пространства воздуха и моря — уступаю:

Мне рано восходить на эти высоты.

Великий Государь! Землей владеешь ты.

Из сказки, что ль, какой тебя я здесь встречаю?

Шехерезаду ты напоминаешь мне,

Тем милость высшую ты заслужил вполне.

Будь около меня, когда вся злоба дня

Окажется совсем несносной для меня!

О, пресветлейший! Думал я всегда,

Что счастья мне не будет никогда

Такую весть приятную доставить,

Как ту, что я пришел тебе представить.

Я счастлив сам, я полон восхищенья;

Счета оплачены, процентов нет давленья,

Нет адских мук, что так меня терзали;

Ведь даже на небе отраднее едва ли!

Солдатам деньги все уплачены сполна;

Все войско служит, как в былые времена,

Ландскнехты вдруг помолодели.

Трактирщики и девки все запели.

Как дышит ваша грудь вольготно!

Как смотрят лица беззаботно!

Как быстро все вы заходили!

Спроси у тех, кто это совершили.

Прилично канцлеру об этом доложить.

Пришлось на старости до радости дожить —

Да внемлет всяк, коль только хочет он!

Билет сей сравнен с тысячею крон.

Огромное богатство, что скрывает

В себе земля имперская, являет

Сей ценности незыблемый замок.

Все меры приняты, чтоб клад быть вырыт мог

И целиком пошел на погашенье[89].

Чудовищный обман и даже преступленье!

Кто смел подделать подпись здесь мою?

Без наказания обмана не стерплю!

Припомни, государь, что сам ты подпись дал

Сегодня ночью. Ты уже стоял,

Великим Паном только нарядился.

Мы подошли, и канцлер обратился

К тебе, сказав подобную тираду:

«Великий Государь! Доставь себе отраду

Для праздника, народ же верный свой

Ты осчастливь лишь подписью одной».

Ты подписал. И самой ночью той

Копировальщики усердье проявили:

Из подписи одной миллион их оттеснили.

А чтобы милость та была для всех равна,

Билетам разным — разная цена:

На десять есть монет, на тридцать ли в начале,

А там на пятьдесят, на сотню и так дале;

Так на известное количество монет

Всяк может получить желаемый билет.

Не можешь ты себе представить впечатленья,

Произведенного на массу населенья!

Ведь город твой почти что умирал,

Теперь и он неузнаваем стал!

Хоть имя самое твое давно ценили,

Но никогда его так сильно не любили;

Теперь и алфавит им целый нипочем:

Довольно им тех букв, что в имени твоем[90]

То имя сделалось синонимом блаженства:

Достиг ты подписью такого совершенства.

Народ весь приравнял бумажку эту к злату?

И двор, и воины берут ее в уплату?

Тут как бы ни пытался я дивиться,

А с очевидным должен согласиться.

Билетов разлетевшихся поймать

Немыслимо, как молнии не взять.

От утра до ночи менял открыты лавки,

Приносят золото да серебро средь давки

И выдать им бумажек умоляют,

И цену золота да серебра сбивают.

Их получив, бегут иль в лавки мясников,

Иль к пекарям, иль в двери кабаков.

Полсвета занято лишь мыслями о пьянстве,

Тут режет продавец, там шьет уже портной.

В пивных всех пиво пенится рекой,

Кричат тебе повсюду «Носh!» толпой.

В других местах в ходу плита и грелки

Да день-деньской гремят без устали тарелки.

А как террасою пойдешь вдали от света,

Красотка тут как тут, шикарно разодета;

Павлиньим веером прикрыв один свой глаз,

Она другим мигнет тебе не раз,

И так без лишних слов и без острот

Она проделает любовный эпизод.

У новых денег плюс еще таков,

Что избавляет нас от грузных кошельков.

Билетик у груди нетрудно приютить,

С любовною запиской совместить;

Священник свой билет в молитвенник кладет

И этим набожность, как следует, блюдет,

С тяжелым поясом расстанется солдат

И будет этому, конечно, очень рад.

Прости, о государь, что мелочь разбираю

И дело крупное тем будто уменьшаю.

Во глубине земель твоих необозримых

Лежит запас богатств неисчислимых.

В них пользы нет. Но самой смелой мысли

Когда бы мы сказали: «Их исчисли»,

Ей непосильно было б порученье;

Совсем бессильно тут воображенье.

И лишь одни высокие умы,

Что в глубь вопросов заглянуть властны,

И то, лишь бесконечность повстречают,

Ей бесконечным же доверьем отвечают.

Бумажки, что в себе все ценности вмещают,

Удобствами притом большими обладают.

Имея их, ты знаешь, что оне;

Вопросов нет о торге, о цене.

Знай пей себе, любовью наслаждайся,

А нужно золото, к меняле обращайся,

Нет у него, так в почве покопайся,

В их погашении не будет затрудненья:

Коль надобно, на то годны все украшенья.

Кто против нас, над нами кто смеется,

В конце концов на этом обожжется.

Привыкнув к новому, не захотят другого.

В конце до вывода доходим мы такого:

В твоих землях найдется без натяжек

Довольно ценностей, и злата, и бумажек.

Вам государство все обязано спасеньем:

Награда равною должна быть с вашим рвеньем.

Доверю вам нутро земель необозримых;

Вы — стражи лучшие всех кладов, здесь хранимых;

Известно вам поистине прекрасно,

Где клады все хранятся безопасно.

Почин раскопок всех зависит лишь от вас:

Распоряжайтесь же, работайте для нас!

Несите бодро вы все иго порученья,

Которым вас облек я в знак благоволенья;

Сольются пусть в работе вдохновенной

Мир видимый и мир нам сокровенный!

Меж нами распря да не вспыхнет ни одна!

Приятно быть коллегой колдуна.

Я одарю здесь каждого сейчас;

На что истратите, не скройте лишь от нас!

Я радостно отныне буду жить.

Желаю милой цепь с колечком я купить.

И вдвое буду пить, и лучшее вдвойне.

Нет от костей совсем покоя нынче мне.

Я поле, замок свой избавлю от долгов.

К запасам прежним я прибавлю сей улов.

Я думал возбудить к работам новым рвенье,

Но знающему вас немыслимо сомненье;

Как щедро бы мы вас сейчас ни одарили,

А вы останетесь все теми же, чем были.

Тут сыплют милости: достанется и мне?

Ты жив еще! Пропьешь их на вине.

Листки волшебные! Их понимаю тупо.

Понятно! Потому ты их растратишь глупо.

Они летят, а мне неясны цели.

Лови их все: они к тебе слетели.

Пять тысяч крон сейчас в моих руках!

Двуногий винный мех, ты снова на ногах?

Случалось часто то, но в первый раз так славно.

Ты пропотел от радости исправно.

Так им такая же, что золоту, цена?

Для брюха с горлом будет глубина.

На них могу купить я пашню, дом и скот?

Твое желание препятствий не найдет.

И ловлю рыбную, охоту, замок с лесом?

На барство я твое взглянул бы с интересом!

Сегодня ж вечером приобрету именье!

У дурака есть ум; уместно ли сомненье?