За пару минут мы пересекли рощу. За ней лежала большая пустошь. Посеребренное луной небо затянули легкие облака, на земле высились груды отработанной породы, а несколько ящиков для загрузки грунта, составленные друг на друга, казались водонапорной башней, от которой тянулся бесконечный конвейер к врубу.

– Прииск года два как заглох, – шепнул мне на ухо Баррон. – Овчинка выделки не стоит: двое старателей за целый день и пылинки не намоют: тут уже лет шестьдесят как все выгребли. Вон тот низенький барак – старый вагон-ледник, стены толстущие – считай, пуленепробиваемые. Машины не видать – наверное, сзади стоит или спрятана. Да, скорее, спрятана. Ну, ты готов?

Я кивнул, и мы быстро зашагали по пустоши. Луна светила чуть ли не ярче солнца, и я чувствовал себя мишенью в тире, а вот Баррон совершенно не нервничал. Зажав «кольт» в руке, шериф не снимал с курка большой палец.

Неожиданно в вагоне вспыхнул свет. Мы с шерифом пригнулись. Свет исходил из приоткрытой двери, и неподалеку от нас на земле появился золотисто-желтый клин. Послышался шорох и плеск льющейся воды. Подождав минутку, мы встали и двинулись дальше.

Играть в прятки особого смысла не имело. Наши друзья либо выйдут из вагона, либо нет. Если выйдут, наверняка увидят нас, хоть ползи, хоть прячься: луна-то яркая, а местность открытая. Наши туфли негромко шаркали: ноги бесчисленных старателей сделали землю жестче камня. Мы остановились у кучи песка, и я прислушался к своему дыханию. Нет, я не хрипел и не свистел, равно как и Баррон, тем не менее звук дыхания меня заворожил. Столько лет он казался воплощением обыденности, а сейчас заворожил. Очень хотелось и впредь наслаждаться этим звуком, только вот гарантии не было.

Страха я не чувствовал: я же здоровый мужчина с пушкой в руках. Впрочем, блондин Курт тоже был здоровым мужчиной с пушкой в руках, да еще в доме прятался. Но нет, страха я не чувствовал и обдумывал разные пустяки, а именно: что Баррон дышит слишком громко, но, если попросить его дышать потише, шума поднимется куда больше, чем от самого дыхания. Пока я все эти пустяки обдумывал, дверь вагона открылась снова. На этот раз вместо света и золотистых отблесков показался низкорослый тип, сущий лилипут, с чем-то вроде тяжелого чемодана в руках. Хрипя от натуги, лилипут понес его вдоль вагона. Пальцы Баррона клещами сжали мою ладонь, его дыхание превратилось в чуть слышное шипение.

Коротышка с чемоданом, или что он там нес, добрался до конца вагона и свернул за угол. Мне казалось, куча песка довольно высокая и нас за ней не видно. К тому же если лилипут не ждал гостей, то нас, скорее всего, не заметил. Нужно набраться терпения, ведь рано или поздно он вернется… Увы, именно терпение подвело нас с шерифом. За спиной раздался голос:

– Руки вверх! У меня автомат, мистер Баррон. Малейшее движение – и за последствия не отвечаю.

Я тут же вскинул руки вверх, а вот шериф замешкался, но потом сделал, как сказали. Мы обернулись и футах в четырех от нас увидели Франка Людерса. Он прижимал к груди «томпсон», дульный срез которого казался широким, словно туннель на Второй улице.

– Пожалуй, сюда вам лучше не смотреть, – спокойно проговорил Людерс. – Сейчас Чарли вернется, зажжет свет, и мы войдем в вагон.

Мы с шерифом повернулись спиной к Людерсу. Он громко свистнул – из-за угла тут же появился коротышка, на секунду замер, а потом шагнул к двери.

– Чарли, зажигай свет! – окликнул его Людерс. – У нас гости.

Коротышка скользнул за дверь, чиркнул спичкой, и в вагоне стало светло.

– А теперь входите, господа. Не забывайте: смерть следует за вами по пятам и вести себя нужно соответственно.

Мы вошли.