Сначала дорога круто шла вверх, повторяя изгибы пересохшего горного ручья, русло которого было усеяно валунами. Примерно в тысяче футов над уровнем озера мы попали на равнину, переехали заградительную решетку для скота – металлические прутья загремели под колесами. Потом дорога плавно устремилась вниз, вдоль нее появились холмистые пастбища с коровами, а на фоне озаренного луной неба замелькали убогие домишки фермеров.

Мы спустились к дороге пошире, пересекавшей нашу под прямым углом. Энди притормозил, а Баррон выбрался из машины и тщательно осветил фонарем развилку.

– Налево свернули, – выпрямив спину, сказал он. – Слава богу, после них здесь никого не было. Мы первые.

Шериф сел рядом с Энди.

– Поворот налево ведет вовсе не к старым приискам, – напомнил индеец, – а сначала к участку Уордена, потом опять к озеру, туда, где дамба стоит.

С минуту Баррон молчал, затем снова выбрался из машины и осветил развилку. Луч фонаря скользнул вправо – шериф удивленно вскрикнул, отключил фонарь и вернулся к нам.

– Вправо следы тоже ведут, – объявил он. – Но сначала влево. Да, они сделали крюк, но сперва прокатились на запад. Мы поступим так же.

– Уверен, что налево они повернули в первую очередь, а не наоборот? Ведь шоссе именно в той стороне.

– Да, уверен, следы справа перекрывают следы слева.

Мы свернули налево. На обрамлявших дорогу холмах росли железные деревья, причем некоторые оказались мертвыми. Железное дерево вытягивается на высоту восемнадцать – двадцать футов, а потом умирает, после чего кора отслаивается, так что ночами бело-серые стволы сверкают в лунном свете.

Примерно через милю от дороги отделилась тропка, убегавшая на север. Энди снова притормозил, а Баррон выбрался из машины и включил фонарь. Когда он поднял большой палец, Энди развернул седан, и шериф забрался в салон.

– Эти парни не очень аккуратны, – покачал головой Баррон. – Я бы даже сказал – очень неаккуратны. К тому же они не предполагали, что Энди по реву мотора определит, чья лодка.

Тропка нырнула в складку между холмами – деревья подступили вплотную, чуть не задевая седан, – по серпантину поднялась к вершине, и за очередным поворотом показался домик, со всех сторон окруженный соснами.

Неожиданно в доме или где-то неподалеку раздался визг, а за ним – истошный лай. Доля секунды – и лай стих.

– Погаси… – начал Баррон, но Энди уже отключил фары и съехал на обочину.

– Поздно, – сухо сказал он. – Если за дорогой следили, нас наверняка заметили.

Шериф выбрался из машины.

– По звуку похоже на койота, правда, Энди?

– Угу.

– А для койота не слишком близко к дому?

– Не-а, – отозвался индеец. – Окна темные, так что койот запросто подойдет вплотную, ему же объедки да отбросы нужны.

– А вдруг это собачонка Лейси?

– Или летающая корова, – раздраженно подсказал я. – Чего мы ждем? И не пора ли вернуть мне пушку? Не пойму, мы гонимся за злоумышленниками или просто катаемся по следам их подвигов?

Баррон вытащил из кармана револьвер и протянул мне.

– Я никуда не спешу, – объявил он. – Ведь Людерс тоже не спешит. Спешил бы – давно б уже сбежал. Да, к Руни его парни торопились, потому что Теду о них что-то было известно. А теперь Руни не знает ничего, потому что его убили, дом заперли, а машина пропала. Не высади ты заднюю дверь, он просидел бы в сортире пару недель, пока кто-нибудь не забеспокоился бы. Следы шин подозрительны лишь для тех, кто сообразит, где их начало. У парней Людерса нет причин думать, что мы разгадаем все загадки. Так о чем бишь я? Ах да, спешить мне некуда.

Подняв мощную «оленью» винтовку, Энди открыл дверцу со своей стороны и выбрался из седана.

– Собачонка здесь, – спокойно проговорил Баррон. – Значит, миссис Лейси – тоже, плюс некто, за ней приглядывающий. Да, Энди, нам стоит туда наведаться.

– Надеюсь, тебе страшно, – вздохнул молодой индеец. – Лично мне – очень.

Мы направились к окружающим дом деревьям. Ночь была тихая, и скрип открывающегося окна я расслышал издали. Решив рассредоточиться, мы двигались футах в пятидесяти друг от друга. Энди чуть задержался, закрывая машину, но потом нагнал нас и занял крайнюю позицию справа.

В окнах домика свет не загорался, и никаких других признаков жизни не появлялось. Койот – или Шайни – больше не лаял.

Мы приблизились почти вплотную – от домика нас отделяло ярдов двадцать, и примерно столько же – меня от Баррона. Убогая лачуга напоминала жилище Руни, но была чуть больше и с каменным крыльцом.

Судя по звукам, в доме вспыхнула потасовка, короткая, но яростная, затем снова послышался лай, на этот раз оборвавшийся резко и неожиданно. Мы с Барроном плашмя попадали на землю.

Из дома реакции не последовало. Шериф поднялся и медленно пошел к двери, останавливаясь после каждого шага. Вот он выступил из-за прикрытия деревьев, взбежал на крыльцо и замер. Грузный, ярко озаренный луной, Баррон казался идеальной мишенью.

Из дома реакции не последовало. Шериф постоял на верхней ступеньке и прижался к стене: теперь окно было слева от него, а дверь – справа. Он вроде бы хотел стукнуть рукоятью револьвера в дверь, но быстро перевернул оружие и ударил по стене.

В доме завизжала собака, а из открытого окна высунулась рука с пистолетом.

Из положения лежа, да еще с такой точки попасть было нелегко, но на промах я права не имел. Гулкое уханье «оленьей» винтовки полностью заглушило мой выстрел.

Рука в окне бессильно повисла, пистолет упало на крыльцо. Ожившие пальцы потянулись за ним, задергались, заскребли по подоконнику, но через секунду исчезли в окне. Собака взвыла, Баррон с силой дернул дверь, а мы с Энди бросились к дому с разных сторон.

Распахнув дверь, шериф неожиданно очутился в островке яркого света, будто в доме кто-то включил на полную мощность лампу или фонарь.

Баррон скрылся в доме, но и я уже поднимался по ступенькам, а Энди несся следом. Мы ворвались в гостиную и в центре комнаты, у стола с ярко горящей лампой, увидели миссис Фред Лейси, прижимавшую к груди собачку. На полу лежал плотный блондин, беспомощно пытавшийся нащупать пистолет, который давным-давно упал за окно.

Миссис Лейси отпустила собачку. Шайни тут же налетела на шерифа, боднула его в живот острым носиком, разворошила куртку и уткнулась в рубашку. Едва приземлившись на пол, она забегала кругами и восторженно завиляла хвостом.

Женщина точно приросла к месту, бледное лицо казалось каменным. Хриплое дыхание распростертого на полу блондина перешло в стон. Глаза распахнулись, но тут же закрылись снова. На беззвучно шевелящихся губах проступила розоватая пена.

– Прелесть, а не собачка! – восхитился шериф, поправляя куртку и рубашку. – Но похоже, кое-кому ее присутствие мешает. – Он взглянул на блондина, который открыл глаза и уставился в никуда.

– Я солгала вам. Пришлось солгать, – зачастила миссис Лейси. – От этого зависела жизнь моего мужа. Людерс похитил его и спрятал в горах. Где именно – не сказал, якобы недалеко отсюда. Людерс поехал за Фредом и велел этому парню меня сторожить. Я… я не могла ничего поделать. Простите, шериф!

– Миссис Лейси, я знаю, что вы солгали. – Баррон посмотрел на свой «кольт» и убрал его в кобуру. – И причину знаю. Однако ваш муж мертв, причем довольно давно. Мистер Эванс видел его тело. Понимаю, новость ужасная, но ведь пустые надежды еще ужаснее!

На долю секунды миссис Лейси перестала шевелиться и, казалось, даже дышать, а потом медленно опустилась на стоящий неподалеку стул и закрыла лицо руками. Словно окаменев от горя, она не издавала ни звука, а Шайни забилась под ее стул и заскулила.

Тем временем блондин попробовал оторвать плечи от пола. Двигался он неловко, с видимым трудом.

– Ты сильно ранен, а, сынок? – спросил склонившийся над ним Баррон.

Блондин прижал к груди левую руку – вокруг бледных пальцев появился багровый контур. Правая рука медленно поднялась и застыла, устремленная в потолок. Запекшиеся губы дрогнули.

– Heil Hitler![78] – прохрипел он и бессильно уронил руку. В его горле что-то зажурчало, а потом воцарилась тишина, которую боялись нарушить все, даже собака.

– Этот парень – нацист, – наконец произнес шериф. – Слышал, что он сказал?

– Угу, – кивнул я, затем вышел из комнаты, спустился по ступенькам и зашагал к машине. Присев на подножку, я закурил сигарету и крепко задумался.

Вскоре из-за деревьев показались миссис Лейси, шериф с прижатой к груди собачкой и Энди с прижатой к груди винтовкой. На смуглом лице молодого человека читался шок.

Устроив даму на заднем сиденье, Баррон передал ей Шайни, затем повернулся ко мне:

– Сынок, курить на расстоянии менее пятидесяти футов от дома у нас запрещено законом.

Бросив сигарету, я втоптал ее в сухую серую землю и сел на переднее сиденье.

Мы вернулись на главную, по местным меркам, дорогу и долго хранили молчание, пока его не нарушила миссис Лейси:

– Людерс упоминал какой-то Слоут. Он рассказывал про него Курту, ну, парню, которого вы застрелили. Они общались по-немецки. Я учила немецкий, но Людерс говорил слишком быстро. Слоут на немецкое название не похоже. Вы когда-нибудь слышали это слово?

– Да, это старый прииск недалеко отсюда, – кивнул Баррон. – Энди, знаешь, где он?

– Угу. Я убил того парня, да?

– Да, похоже на то.

– Прежде я никогда не убивал…

– Может, это я уложил Курта? – вырвалось у меня. – Я ведь тоже стрелял.

– Нет, с твоей точки в грудь было не попасть, слишком низко, – покачал головой Энди. – А с моей – в самый раз.

– Миссис Лейси, сколько человек привезли вас сюда? – сменил тему Баррон. – Понимаю, сейчас вам не до моих вопросов, но я просто обязан их задать.

– Двое, – бесцветным голосом ответила женщина. – Людерс и блондин, которого вы убили, – именно он вел лодку.

– Они нигде не останавливались, в смысле – на этом берегу?

– У домика неподалеку от причала. Людерс высадил Курта, притаился за ближайшим поворотом и стал ждать. Вскоре появился Курт, но не пешком, а на старом «плимуте». Сначала он ехал за нами, а потом загнал машину в поросший ивами овраг и вернулся к Людерсу.

– Все, большего нам знать не нужно, – кивнул Баррон. – Если поймаем Людерса, дело, считай, сделано. Только я не до конца понимаю, из-за чего весь сыр-бор.

Я не ответил. Мы вернулись к развилке и проехали мили четыре к озеру.

– Притормози-ка, Энди! – скомандовал Баррон. – Дальше пойдем пешком, а ты жди здесь.

– Нет уж! – заартачился парень.

– Жди здесь! – В голосе шерифа зазвенел металл. – Сегодня тебе убийств хватит. Охраняй даму и смотри, чтобы собачка помалкивала!

Машина остановилась, и мы с Барроном выбрались из салона. Шайни заскулила, а потом воцарилась тишина. Спустившись с обочины, мы заспешили через сосновую рощу. Мы не разговаривали, а шорох наших шагов дальше чем за тридцать футов расслышал бы только индеец.