Началось все, кажется, в пятницу, потому что из ресторанчика у отеля «Мэншн-Хаус» рыбой несло так, что глаза слезились. Стоял теплый весенний день. Вернее, свое он уже отстоял и готовился уступить права вечеру. Целую неделю я пинал воздух – вот и тогда, закинув ноги на стол, с удовольствием грел пятки в лучах заходящего солнца. Зазвонил телефон. Сорвав шляпу с аппарата, я взял трубку и сладко в нее зевнул.

– Я все слышу, Джонни Далмас! – Голос звучал укоризненно. – Как не стыдно! Об австрийском деле что-нибудь знаешь?

Голос принадлежал Фиалке Макджи, детективу из отдела по расследованию убийств окружного полицейского управления. Отличный парень, но имеет отвратительную привычку подсовывать мне дела, в которых синяков и шишек достается в огромном количестве, а денег – кот наплакал.

– Нет.

– Ну, которое на побережье, в Бэй-Сити?[43] Новый мэр превратил городок черт знает во что, но мы особо не суемся: болтают, его поставили туда воротилы игорного бизнеса, которые вложили в его предвыборную кампанию целых тридцать кусков. Сейчас в местных забегаловках вместе с меню выдают программу скачек. Однако в Бэй-Сити живет начальник полиции округа, вот мы и стараемся угодить.

Я снова зевнул.

– Эй, это я тоже слышал! – рявкнул Макджи. – Если тебе неинтересно, я погорюю-погорюю и выкину все из головы. Хотя, по заверению самого парня, деньжата у него водятся.

– Какого еще парня?

– Мэтсона, это он мертвяка нашел.

– Какого еще мертвяка?

– Так ты ничего не слышал об австрийском деле?

– Говорю же, не слышал!

– Да ты только зеваешь да какойкаешь! Ладно, пусть бедолагу пришьют, а у отдела убийств прибавится головной боли!

– Мэтсона пришьют? И кто же?

– Эй, если бы он знал, то вряд ли хотел бы нанять детектива! Тем более Мэтсон сам занимался сыском, пока его не прижали, а теперь из-за плечистых ребят со стволами даже на улицу выйти боится.

– Может, лучше приедешь? У меня рука устала трубку держать!

– Я на дежурстве.

– А я как раз собирался в аптеку за бутылкой скотча…

– Тогда считай, я уже приехал! – перебил Макджи.

Макджи примчался через полчаса. Он высокий седой симпатяга с ямкой на подбородке и губками бантиком – такими только младенцев целовать. В ту пятницу на нем были отутюженный синий костюм, начищенные туфли с квадратными носами и лосиный зуб на длинной золотой цепочке поперек пуза.

Осторожно (вес-то солидный) опустившись на стул, Макджи отвинтил крышку и тщательно принюхался, желая удостовериться, что я не наполнил красивую бутылку дешевым пойлом, как часто поступают в барах. Затем он плеснул себе щедрую порцию и, смакуя, ощупал глазами мой офис.

– Понятно, почему ты сидишь без работы! В наши дни вывеска – половина успеха!

– Так поделился бы! – парировал я. – Ну и что там с этим твоим Мэтсоном и австрийским делом?

Покончив с первой порцией, Макджи налил себе вторую, чуть поменьше, и стал смотреть, как я кручу сигарету в руках.

– Красавица отравилась угарным газом, – объявил он. – Жена доктора из Бэй-Сити по фамилии Австрийс. Парень носится как бешеный ночь напролет, спасает от белой горячки голливудских небожителей, чтобы утром им не мерещились розовые слоны, вот телка и решила развлечься самостоятельно. Той ночью ее занесло в клуб Вэнса Конрида, ну, знаешь, к северу от города, на горе.

– Угу, слышал. Раньше там было закрытое заведение с частным пляжем и лучшими красотками во всем Голливуде. Значит, она играла в рулетку?

– Ну если бы у нас существовали игорные заведения, клуб Конрида наверняка относился бы к их числу и там была бы рулетка. Ладно, допустим, она играла в рулетку. Хотя болтают, они с Конридом играли совсем в другие игры, но давай остановимся на рулетке. В общем, она проигрывает – а как же, за рулеточным столом это вполне естественно! – выходит из себя и ставит всех на уши. Конрид тащит ее в кабинет, разыскивает мужа через врачебную диспетчерскую и вызывает в клуб. Бедняга-док…

– Погоди! – перебил я. – Только не говори, что все это занесено в официальный протокол. Игорные воротилы не позволили бы, – конечно, если б у нас существовали воротилы игорного бизнеса.

– Никакого дознания вообще не проводилось. – Макджи с жалостью взглянул на меня. – Просто младший братишка моей жены работает в местной бульварной газетенке. Короче, бедняга-док стремглав несется в клуб, колет жене успокоительное, но домой забрать не может: в Брентвуд-Хайтс ждет тяжелый пациент. Поэтому ее отвозит Вэнс Конрид, а док связывается с медсестрой из своей практики и просит проведать занемогшую супругу. Доставив красавицу, Конрид возвращается к фишкам, медсестра проведывает дамочку и уезжает, служанка ложится спать. Около двух часов ночи возле дома Австрийсов оказывается Мэтсон. У него в Бэй-Сити фирма, которая занимается патрулированием территории, а в ту ночь выпадает дежурить самому Мэтсону. На улице, где живут Австрийсы, он слышит шум заведенного мотора, но в гараже темно, и Мэтсон решает проверить, в чем дело. Белобрысую телку он находит распростертой на полу в ажурной пижамке и туфельках. Все волосы в копоти…

Остановившись, Макджи снова хлебнул виски и оглядел мой офис. Последние лучи догорающего солнца скользили над подоконником и падали на темный асфальт переулка.

– Наш дурень решает – телка откинулась, – продолжил рассказ Макджи, промокнув губы шелковым носовым платком. – Возможно, она действительно откинулась, хотя при отравлении угарным газом наверняка не определишь, особенно сейчас, когда внутривенно вводят метиленовую синь…

– Господи, и что же он делает дальше?

– Полицию, естественно, не вызывает, – сурово ответил Макджи. – Глушит мотор, гасит фонарь и во весь опор мчится домой, за два квартала от Австрийсов. Затем вызывает дока, и вскоре они встречаются в гараже. Док заявляет, что его красавица мертва, и, впустив Мэтсона через боковую дверь, велит позвонить местному шерифу. Мэтсон звонит, через некоторое время прикатывает шериф с парой подвывал, а за ними – представитель похоронного бюро, которым на той неделе оказывается заместитель коронера. Труп увозят, но парень из лаборатории успевает взять анализ крови, и выясняется, что двуокиси углерода в ней – аж зашкаливает. Коронер дает зеленый свет, дамочку кремируют, и дело закрывают.

– Так в чем проблема? – удивился я.

Допив вторую порцию, Макджи явно подумывал о третьей, но сначала хотел выкурить сигару. У меня сигар не оказалось, и он, слегка раздосадованный, вытащил свою.

– Ну я всего лишь коп, – напомнил он, спокойно разглядывая меня сквозь клубы дыма. – Откуда мне знать? А вот Мэтсона внезапно лишили лицензии, выжили из города и до смерти запугали.

– Да ну… – протянул я. – Последний раз, когда я нарушил покой сонного городка, мне проломили череп! Как связаться с Мэтсоном?

– Я дал ему твой телефон. Он сам выйдет на связь.

– Ты его хорошо знаешь?

– Достаточно, чтобы порекомендовать тебя.

– Ладно, – кивнул я. – За мной не заржавеет. Ржаной или бурбон?

– Иди к черту! – возмутился Макджи. – Только скотч!

– Как выглядит твой Мэтсон?

– Среднего сложения, рост – пять футов семь дюймов, вес – сто семьдесят фунтов[44], седой.

Макджи залпом прикончил еще одну порцию и ушел. Я же просидел в офисе почти час и выкурил пачку сигарет. За окном стемнело, в горле пересохло, а мне так никто и не позвонил. Махнув на все рукой, я зажег свет, выпил маленькую порцию виски и запер бутылку в шкаф. Пора ужинать!

Я уже надел шляпу и стоял в дверях, когда в коридоре показался курьер, разглядывающий номера кабинетов. Он искал мой и попросил расписаться за необычной формы пакет в тонкой оберточной бумаге, наподобие той, что используют в прачечных. Я положил сверток на стол, перерезал бечевку и вытащил конверт с запиской и плоским ключом.

Послание начиналось, как говорится, с места в карьер:

Знакомый из полицейского управления назвал вас человеком, которому можно доверять. Я вел себя не совсем порядочно, попал в переплет и сейчас мечтаю об одном – выпутаться. Пожалуйста, как стемнеет, приезжайте по адресу: бульвар Гарвард, Теннисон-Армс, квартира 524. Если меня не будет, откройте дверь приложенным ключом. Осторожнее с управляющим, Пэтом Рилом, мне он доверия не внушает. Туфельку держите в надежном месте и постарайтесь не пачкать.

P. S. Не знаете, почему его зовут Фиалкой?

Разумеется, знаю. Потому что Макджи обожает пастилки с запахом фиалок!

Записку не подписали, а ее содержание меня несколько встревожило. Под упаковочной бумагой обнаружилась зеленая бархатная лодочка – размера четвертого[45], не больше. На белой лайковой стельке наклонными золотыми буквами выведено: «Фершойл», – а сбоку, там, где обычно ставят размер, несмываемыми чернилами написали «С465». Я знал, что это не размер, ведь компания «Фершойл», расположенная на Чероки-стрит в Голливуде, специализируется лишь на обуви по индивидуальным заказам, а также на обуви для сцены и верховой езды.

Откинувшись на спинку стула, я закурил сигарету и провел экспресс-анализ ситуации, потом разыскал в телефонном справочнике компанию «Фершойл». После нескольких гудков ответил бодрый мужской голос:

– Алло! Здравствуйте!

– Мне нужен мистер Фершойл лично. Моя фамилия Питерс, я инспектор службы гражданской идентификации… – Кому подчиняется эта служба и что именно идентифицирует, я уточнять не стал.

– Видите ли… Дело в том, что мистера Фершойла нет на месте. Рабочий день до половины шестого, мы уже закрыты. У телефона мистер Прингл, бухгалтер. Если я могу чем-то…

– Да. В партии конфиската обнаружена пара обуви вашего производства с маркировкой «Эс четыре шесть пять». Это что-нибудь вам говорит?

– Конечно, это номер колодки! Хотите, посмотрю, кто ее заказывал?

– Разумеется, – сухо ответил я.

Через минуту послышался бодрый голос бухгалтера:

– Заказчик – миссис Лиланд Австрийс. Адрес: Бэй-Сити, Альтаир-стрит, семьсот тридцать шесть. Она всю обувь у нас шила. Такая печальная история! Месяца два назад мы сшили для нее две пары изумрудных лодочек.

– Что же тут печального?

– Просто… Миссис Австрийс умерла, покончила с собой.

– Не отклоняйтесь от темы! Значит, она заказала две пары зеленых туфель?

– Да, две одинаковые пары. Если обувь маркого цвета, наши клиенты нередко заказывают сразу две пары. Ну вдруг, например, испачкают, а туфли шились в тон любимому платью…

– Ясно! Спасибо за информацию и берегите себя, – нетерпеливо перебил я и швырнул трубку на рычаг.

Лодочку, похоже, не носили: на полированной коже подошвы не было ни единой царапинки. Интересно, зачем эта туфля понадобилась Гарри Мэтсону? Спрятав ее в сейф, я отправился ужинать.