Прочный, крытый дранкой домик с каменным очагом лепился к склону горы среди калифорнийских сосен, дубов и кедров. Днем было видно, что крыша у нее зеленая, стены – красновато-коричневые, рамы и шторы – красные, но в зловещем свете октябрьской луны цвета растворялись, только выступали на фоне горы резкие очертания.

Здесь дорога заканчивалась, до соседнего домика было четверть мили. Не включая фар, Стив подъехал к домику. На часах было пять утра. Убедившись, что не сбился с дороги, он бесшумно выскользнул из машины в заросли ирисов на обочине.

Дорожка вела от незапертого гаража из грубых сосновых досок к крыльцу. Стив вошел в гараж, приложил руку к еще теплому радиатору, вытащил из кармана фонарик и направил луч на машину. Серый запыленный седан. Судя по стрелке на приборной панели, бак почти пуст. Стив аккуратно закрыл за собой дверь, вставил в паз деревяшку, служившую засовом, и побрел к домику.

За красными занавесками горел свет. На высоком крыльце лежала связка можжевеловых поленьев. Грубая дверь закрывалась на щеколду.

Больше не таясь, Стив поднялся на крыльцо, глубоко вздохнул и постучался. Пальцы сжали рукоять пистолета в кармане и снова разжались.

Скрипнуло кресло, раздались шаги, и звучный голос Миллара спросил:

– Кто там?

Стив приложил губы к дереву:

– Это Стив, Джордж. Уже встал?

В замке повернули ключ, и дверь распахнулась. На пороге стоял не элегантный ночной портье гостиницы «Карлтон», а незнакомец в старых брюках, толстом синем свитере, полосатых шерстяных носках и мокасинах. На бледном лице выделялась щеточка усов. Две лампочки свисали с низкой потолочной балки. Лампа под абажуром освещала большое моррисовское кресло, обитое кожей[40]. В громадном открытом очаге лениво тлел огонь.

– Черт подери, Стив, неужели ты? – произнес Миллар низким хрипловатым голосом. – Как ты нашел нас? Входи, дружище.

Стив вошел, и Миллар запер за ним дверь.

– Городская привычка, – усмехнулся он. – В горах замков не признают. Садись, согрей ноги. По утрам тут промозгло.

– Что верно, то верно. – Стив сел в кресло, положил шляпу и пальто на край прочного деревянного стола и протянул руки к огню.

– Так как ты нашел нас?

– Пришлось покрутиться, – ответил Стив, не глядя на Миллара. – Прошлой ночью ты сказал, что у твоего брата домик в горах. Делать мне все равно нечего, вот и решил развеяться, заскочить к вам на завтрак. В мотеле в Крестлайне не знают, кто хозяева домиков. Обслуживают приезжих. И на автостанции не слышали ни о каком Милларе. Тогда я просто пошел по улице, пока не приметил свет во дворе угольного склада. Его владелец – он и лесник, и помощник шерифа, торгует дровами, углем и еще черт знает чем – как раз собирался в Сан-Бернардино. Шустрый такой коротышка. Стоило мне упомянуть, что твой брат был боксером, и он тут же показал дорогу к домику.

Миллар поглаживал усики. В глубине дома скрипнули кроватные пружины.

– Брата до сих пор знают тут под боксерским псевдонимом Крюк Тэлли. Сейчас разбужу его, выпьем кофе. Мы с тобой полуночники. Я еще не ложился.

Стив пристально посмотрел на Джозефа и отвел глаза.

Сзади раздался мощный бас:

– А вот и Крюк! Твой приятель, Джордж?

Стив не спеша встал, обернулся и, не удержавшись, впился взглядом в грубые, мозолистые, хотя довольно ухоженные руки рыжего здоровяка в халате, накинутом на пижаму (на одной руке был выбит сустав). У Крюка Тэлли было грубое лицо со шрамами над бровями и в уголках губ и расплющенный нос. За время боксерской карьеры ему досталось изрядное количество прямых ударов. На брата Крюк Тэлли походил только глазами.

– Стив Грейс, – представил Джордж Стива и неловко усмехнулся. – До вчерашней ночи работал в «Карлтоне» ночным детективом.

Крюк Тэлли пожал Стиву руку:

– Рад познакомиться. Сейчас поскребем по полкам, соберем что-нибудь на завтрак. Я-то выспался, а Джордж, бедняга, глаз не сомкнул.

Он направился к двери, из которой вышел, остановился, облокотился на старый патефон, опустив огромную ручищу за стопку грампластинок в бумажных конвертах, и замер.

– Нашел работу, Стив? Или еще не пытался? – спросил Миллар.

– Может быть, я спятил, но решил заняться частным сыском. Хотя, пока не заработаешь себе имя, не работа – одни убытки. – Стив пожал плечами и тихо сказал: – Короля Леопарди пришили.

У Миллара отпала челюсть. Он простоял так почти минуту. Крюк Тэлли, прислонясь к стене, невозмутимо смотрел на брата.

– Пришили? Где? Неужели… – заикаясь, начал Миллар.

– Нет, не в гостинице, какая жалость. В доме одной девушки, замечательной девушки – кстати, моей клиентки. Она его не приглашала, Леопарди пришел сам. Пытались инсценировать самоубийство, да только ничего у них не вышло.

Ни Миллар, ни его огромный братец не сдвинулись с места.

Стив облокотился на каменный очаг и мягко сказал:

– Вчера я пошел в клуб «Шалотт» извиниться перед Леопарди. Глупо, ведь я не чувствовал себя виноватым. С ним в баре сидела девушка. Леопарди вмазал мне три раза и смылся. Девушке это не понравилось. Мы с ней быстро нашли общий язык. Выпили, а вечером она позвонила мне и сказала, что не может выгнать пьяного Леопарди из дома. Я приехал, но Король был не пьян, а мертв. Лежал на ее постели в желтой шелковой пижаме.

Здоровяк поднял левую руку и провел по волосам. Миллар осторожно – словно боялся порезаться об острый край – прислонился к краю стола.

– Паршиво, – хрипло буркнул он.

– Нашел о ком жалеть! – фыркнул его брат.

Стив продолжил:

– Вот только пижама на Короле была не его. На вещах Леопарди большими черными буквами вышиты монограммы. Да и пижама у него атласная, а не шелковая. Он держал в руке пистолет – кстати, моей клиентки, – но копы разберутся, что стрелял не он. Что, пташки, никогда не слыхали про парафиновый тест? Леопарди должны были убить в «Карлтоне», в восемьсот пятнадцатом, но я случайно помешал брюнетке из восемьсот одиннадцатого до него добраться. Верно, Джордж?

– Возможно – если ты знаешь, о чем толкуешь, – сказал Миллар.

– Ты знаешь, о чем я толкую, Джордж, – протянул Стив. – Если бы Леопарди пришили в восемьсот пятнадцатом, это стало бы поэтическим возмездием. Два года назад в этом номере застрелилась девушка. Зарегистрировалась она под именем Мэри Смит, но называла себя Евой Тэлли – или Евой Миллар, если уж быть совсем точным.

Здоровяк всем весом оперся на патефон и хрипло заметил:

– Видно, я плохо соображаю со сна. Что за грязные намеки? Да, у нас была сестра, Ева. Она застрелилась в «Карлтоне», и что с того?

Стив прищурился:

– Джордж, ты соврал мне, что девиц в восемьсот одиннадцатый поселил Квиллан, – на самом деле это был ты. Ты запихнул Леопарди в дешевый номер вместо люкса, а мне сказал, что Король пожадничал. Неправда, Леопарди было все равно, сколько платить, если неподалеку крутились смазливые девочки. Ты и это спланировал, Джордж. Именно ты предложил Питерсу написать Леопарди в «Роли» во Фриско и пригласить в «Карлтон», потому что гостиницей и клубом владеет Здоровяк Уолтерс. Как будто Уолтерсу есть дело до того, где поселился какой-то музыкантишка!

Миллар побледнел.

– Стив, ради бога… – запинающимся голосом начал он, – о чем ты говоришь? Как я мог…

– Прости, малыш, мне было приятно с тобой работать. Ты по-прежнему мне дорог. Но я не собираюсь покрывать подонков, которые душат женщин, чтобы скрыть убийство, совершенное из мести.

Рука Стива метнулась к карману, но вытащить пушку он не успел.

– Полегче, приятель, посмотри-ка сюда, – сказал Крюк Тэлли.

Рука боксера с «кольтом» сорок пятого калибра показалась из-за стопки грампластинок.

Крюк процедил сквозь зубы:

– Я всегда считал гостиничных сыщиков дешевыми мошенниками, а на твой счет, похоже, ошибся. Ты малый с мозгами. Небось и на Корт-стрит наведался?

Стив опустил руку, глядя в дуло огромного «кольта»:

– Наведался. И девушку видел с твоими пальчиками на шее. Тут ты прокололся, приятель. Не стоило душить обеих. Теперь копы сверят отпечатки, которые ты оставил на шее горничной Долорес Кьодзы и брюнетки из восемьсот одиннадцатой квартиры. Это приведет их к Джорджу, а там выплывет дело двухлетней давности. У вас две недели, не больше.

Миллар облизал пересохшие губы и мягко сказал:

– Нам некуда спешить, Стив. Мы совершили то, что хотели. Может быть, вышло не слишком гладко. Леопарди был подонком. Сделал из нашей сестренки шлюху. Наивная девочка повелась на этого скользкого типа, а он бросил ее, когда увлекся рыжей певичкой. Он разбил Еве сердце…

– А вы что делали все это время? Ногти подпиливали? – резко спросил Стив.

– Когда это случилось, нас здесь не было. Потребовалось время, чтобы разузнать, почему она покончила с собой.

– И ваша жалкая месть стоила жизни четверых? А что до мисс Кьодзы, она бы и ноги не вытерла об этого мерзавца Леопарди, что тогда, что сейчас. Меня тошнит от вас обоих, Джордж. Скажи своему братцу-душителю, чтобы делал свое дело.

Крюк усмехнулся и сказал:

– Хватит болтать, Джордж. Посмотри, есть ли у него пушка, и не стой позади него или перед ним.

Стив смотрел на громилу с сорок пятым калибром, его лицо окостенело. На губах играла презрительная ухмылка, а глаза потемнели.

Миллар осторожно обошел стол, похлопал Стива по карману, отступил назад и показал брату рукой:

– Пушка там.

Стив мягко заметил:

– Должно быть, я рехнулся. Я мог бы пристрелить тебя, Джордж.

– Отойди от него! – рявкнул Крюк Тэлли.

Тяжело ступая, боксер пересек комнату, подошел к Стиву, ткнул «кольтом» ему в живот и вытащил пистолет из кармана. Не сводя с него злых глаз, Крюк Тэлли передал брату пистолет.

Миллар взял оружие и отошел к дальнему краю стола. Крюк Тэлли отступил от Стива:

– Ну вот и все, умник. Отсюда есть только два пути, и времени у нас много. А ты уже не проговоришься.

Стив стоял как скала, лицо побледнело, в уголках губ пряталась усмешка. Он немного удивленно поглядывал на «кольт».

– Неужели нельзя было иначе, Крюк? – Голос Миллара утратил приятную хрипотцу и стал похожим на карканье.

Стив повернулся к Миллару:

– Конечно нет, Джордж. Вы – парочка дешевых бандитов, изображающих из себя мстителей за поруганную честь сестры. Убогая деревенщина, сейчас вы одной ногой в могиле.

Крюк Тэлли рассмеялся и взвел курок:

– Молись, приятель.

– Неужели пристрелишь меня из этой штуки? – мрачно спросил Стив. – Ты хоть проверил, заряжена ли она? Попробуй взять меня голыми руками, как справился с женщинами.

На миг глаза боксера метнулись вниз, но он тут же расхохотался:

– Дьявол, смотри-ка, на нем пыли в фут толщиной!

Крюк Тэлли направил «кольт» в пол и нажал на курок. Раздался сухой щелчок. Лицо боксера исказилось.

Мгновение никто не двигался с места. Затем Крюк Тэлли медленно обернулся к брату:

– Это ты, Джордж?

Миллар сглотнул и через силу сказал:

– Я. Я стоял у окна, когда Стив подъехал. Видел, как он зашел в гараж. Знал, что машина еще теплая. Хватит убийств, Крюк. Это я вытащил патроны.

Палец Миллара взвел курок пистолета. Крюк Тэлли изумленно смотрел на тупоносое дуло, затем нелепо взмахнул бесполезным «кольтом» и рванулся вперед. Миллар выпрямился и неразборчиво, словно старик, пробормотал:

– Прощай, Крюк.

Пистолет трижды дернулся в маленькой изящной руке. Из дула показался дымок. Из очага на пол выпала горящая щепка.

Лицо Крюка Тэлли исказила кривая ухмылка, боксер согнулся и замер, «кольт» упал к его ногам. Он прижал ручищи к животу и хрипло выдавил:

– Не дрейфь, малыш, все обойдется, все еще…

Он осекся и зашатался. Стив в три прыжка подобрался к Миллару и со всей силы заехал ему в челюсть.

Крюк все еще падал, как падает срубленное дерево.

Миллар отлетел к стене, задев синюю с белым тарелку на подставке, которая разлетелась на куски. Пистолет выскользнул у него из руки. Стив подхватил его. Съежившись, Миллар не сводил глаз с брата.

Крюк Тэлли уронил голову на пол, раскинул руки и лег на живот, словно решил отдохнуть. Он не издал ни звука.

Сквозь красные занавески пробивались первые лучи солнца. Выпавшая щепка по-прежнему чадила на полу у очага, а поленья в очаге превратились в гору мягкой золы. Только внизу, под кучей пепла, тлел огонек.

– Ты спас мне жизнь, Джордж, – мрачно сказал Стив. – По крайней мере, обошлось без бойни. Я решил рискнуть, потому что мне нужно было признание. Садись за стол и пиши.

– Он умер? – спросил Миллар.

– Умер, Джордж. Ты убил его. И об этом написать не забудь.

– Забавно, – спокойно сказал Миллар. – Я думал сам прикончить Леопарди, собственными руками. Прикончить, когда он был на взлете, чтобы больнее падать. Просто прикончить, и будь что будет. А Крюк хотел, чтобы все было чисто, не подкопаться. Крюк, не учившийся в школе, не пропустивший ни одного удара. Возможно, оттого, что ему было что терять. Дом на Корт-стрит принадлежал Крюку, Джейк Стоянофф был у него управляющим. Я не знал, что он задушил горничную Долорес Кьодзы, хотя какая теперь разница?

– Садись и пиши. Это ты говорил с Леопарди голосом Долорес?

– Я. Я все подпишу, сделаю, как скажешь, а ты дай мне час, всего лишь час. Я ведь о многом не прошу. Ты ведь не откажешь старому другу?

Миллар улыбнулся жалкой, бледной улыбкой. Стив наклонился над боксером, лежавшим на полу, и нащупал артерию.

– Мертв, – сказал он, поднявшись с колен. – Ладно, Джордж, будет тебе час, если опишешь все в подробностях.

Миллар медленно подошел к высокой дубовой конторке, обитой тусклыми медными гвоздями, откинул крышку и потянулся за пером. Отвинтил крышку чернильницы, сел и начал выводить ровные строчки аккуратным бухгалтерским почерком.

Стив Грейс уселся перед очагом, закурил, разглядывая тлеющий пепел. Пистолет лежал у него на колене. Снаружи запели птицы. Из хижины не доносилось ни звука, только скрипело перо.