Спальня находилась с левой стороны, в глубине дома. Долорес вынула ключ из кармана и отперла дверь. На столике горела лампа, окна закрывали жалюзи. Стив, как кошка, скользнул вслед за Долорес в комнату.

Леопарди лежал на спине в центре кровати – крупный красивый мужчина, после смерти ставший похожим на восковую куклу. Даже усы казались приклеенными. Обессмыслившиеся, словно у статуи, глаза смотрели из-под полуопущенных век, будто никогда не горели живым светом. Он лежал на простыне, одеяло сбилось к изножью кровати.

На Леопарди была желтая пижама без пуговиц с отложным воротником. На груди темнело пятно – шелк впитал кровь, как промокашка. Немного крови было на загорелой шее.

– Король в желтом, – бесстрастно промолвил Стив. – Кажется, есть такая книга[39]. Думаю, он любил этот цвет. Вчера я собирал его вещи. Странный цвет для мужчины, но слабаком он не был.

Долорес села и уставилась в пол.

В отличие от классической гостиной, спальня выглядела современно. Неяркий ковер с коротким ворсом кофейного цвета, угловатая мебель с инкрустацией, туалетный столик, комод. Над комодом висело зеркало, выше – матовый светильник. В углу стоял стеклянный столик с хрустальной гончей и лампа с самым широким абажуром, какой доводилось видеть Стиву.

Стив перевел взгляд на Леопарди, аккуратно приподнял желтую пижаму и осмотрел раны. Пуля угодила прямо в сердце, края раны были обожжены, но крови вытекло немного. Леопарди умер мгновенно.

Правой рукой, лежавшей на подушке, Леопарди сжимал небольшой «маузер».

– Как на сцене, – заметил Стив. – Артист всегда артист. Типичное контактное ранение, даже край пижамы приподнят. «Маузер», калибр семь шестьдесят три. Точно ваш?

– Мой. – Долорес продолжала смотреть в пол. – Он лежал в ящике стола в гостиной – незаряженный. Мне его подарили. Я даже не знаю, как им пользоваться.

Стив улыбнулся. Она подняла глаза, заметила его улыбку и вздрогнула:

– Я не надеюсь, что мне поверят. Наверное, нужно вызвать полицию.

Стив рассеянно кивнул, вставил сигарету в рот и принялся перекатывать ее из стороны в сторону еще опухшими губами.

– Никаких копов. Потом. Рассказывайте. – Стив чиркнул спичкой о ноготь большого пальца и выпустил клуб дыма.

– Я упоминала, что пою на местной радиостанции. Три раза в неделю в пятнадцатиминутной программе для автолюбителей. Сегодня как раз такой день. Мы с Агатой вернулись около половины одиннадцатого. На пороге я вспомнила, что кончилась содовая, отправила Агату в магазин в трех кварталах отсюда, а сама вошла в дом. Я сразу почувствовала странный запах – словно в доме были чужие. Вхожу в спальню, а он лежит на кровати. Увидев «маузер», я поняла, что мне конец. Не знала, что делать. Даже если полиция поверит мне, меня выставят отовсюду и я…

– Как он попал в дом? – перебил ее Стив.

– Не знаю.

– Продолжайте.

– Я разделась – прямо при трупе, а что было делать? – приняла душ, чтобы прийти в себя. Заперла спальню, ключ взяла с собой. Вернулась Агата, но, надеюсь, она не заметила моего состояния. После душа мне стало легче, я выпила для храбрости и решила позвонить вам. – Она облизала кончик пальца и задумчиво провела им по левой брови. – Это все, Стив, больше мне нечего сказать.

– Прислуга бывает очень любопытной. А ваша Агата та еще штучка. – Стив подошел к двери и заглянул в замочную скважину. – Могу поспорить, открыть спальню можно еще тремя-четырьмя ключами. – Он потрогал оконные шпингалеты и равнодушно бросил через плечо: – Король любил вас?

– Никого он не любил! – резко, почти сердито выпалила Долорес. – Пару лет назад в Сан-Франциско, когда я недолго пела в его оркестре, о нас болтали невесть что, да только зря. Ничего между нами не было. А недавно Король намекнул газетчикам, что те слухи были неспроста. Вчера я заявила ему, что не потерплю лжи. Не хватало еще, чтобы все кому не лень трепали мое имя! От личной жизни Короля воняет на милю. В шоу-бизнесе об этом знают, только ему все прощается за редкий талант.

– Значит, вы единственная, кого Леопарди не удалось затащить в постель?

Долорес вспыхнула до самых корней рыжих волос.

– Звучит вульгарно, – сказал Стив, – но приходится быть грубым. Так я прав?

– Да, но я не сказала бы, что единственная.

– Ступайте в гостиную и выпейте.

Долорес встала и посмотрела ему прямо в глаза:

– Я не убивала его, Стив. Не впускала его в дом. Я понятия не имела, что он тут, и я не давала ему поводов. Хотите – верьте, хотите – нет, но что-то здесь не так. Уж кто-кто, а Леопарди ни за что ни расстался бы со своей драгоценной жизнью по собственной воле.

– Я верю вам, золотце. Его убили, в этом нет никаких сомнений. Вас подставили, зная, что Здоровяк Уолтерс вас прикроет. Ступайте в гостиную.

Стив подождал, пока Долорес выйдет, обмотал ладонь носовым платком и вынул «маузер» из правой руки Леопарди. Тщательно обтер пистолет и все патроны из магазина, загнал один в ствол, вложил «маузер» в мертвую руку, приставил указательный палец Леопарди к курку и аккуратно опустил руку на подушку.

В простынях отыскалась пустая гильза – Стив вытер и ее, снова бросил туда, где нашел. Приложив платок к носу, Стив втянул воздух, обошел кровать и открыл дверь платяного шкафа.

– Никакого уважения к одежде, – пробормотал он.

На вешалке из-под светлого мешковатого пиджака торчали серые брюки с поясом из кожи ящерицы. Желтая шелковая рубашка и темно-красный галстук сбились в сторону. Из кармана пиджака дюйма на четыре высовывался темно-красный – в тон галстуку – носовой платок. На полу валялись спортивные светло-коричневые туфли и носки без подвязок. Рядом лежали желтые шелковые трусы с крупной черной монограммой.

В кармане серых брюк музыканта Стив нащупал связку ключей. Он вышел из спальни, пересек гостиную и заглянул на кухню. Ключ был вставлен изнутри в отличный пружинный замок. Стив вытащил его и принялся по очереди вставлять в замочную скважину ключи со связки, не нашел подходящего, вернулся в гостиную. Не глядя на сидящую на диване Долорес, открыл входную дверь, вышел, запер дверь за собой и повторил трюк с ключами. На сей раз ему повезло – подходящий ключ нашелся сразу. Стив вошел в спальню, сунул связку в карман брюк Леопарди и вернулся в гостиную.

Долорес забилась в угол дивана.

Стив прислонился спиной к каминной полке и закурил.

– Агата все время была с вами на студии?

– Да, – кивнула Долорес. – Значит, у него был ключ. Вы это проверяли?

– Давно она у вас?

– Около года.

– Ворует? Так, по мелочи?

Долорес пожала плечами:

– А это важно? Прислуга всегда подворовывает. Крем, пудру, носовой платок, чулки. Думаю, она не отличалась от прочих. Для них это в порядке вещей.

– Но не такие хорошенькие, ангел.

– Я не в претензии. Ей приходится задерживаться допоздна. Агата у меня не только горничная, но и костюмер.

– Что еще вы о ней знаете? Балуется кокаином или травкой? Прикладывается к бутылке? Внезапно впадает в буйное веселье?

– Нет, никогда, да и при чем здесь Агата?

– Леди, она продала кому-то ключ от вашего дома. Это очевидно. Вы не давали ключа Леопарди, ваш домовладелец не давал, остается Агата.

В глазах Долорес появился испуг, губы слегка задрожали. Нетронутый стакан стоял на столике. Стив наклонился и сделал глоток.

– Мы теряем время, Стив, – сказала Долорес печально. – Нужно вызвать полицию. Вы ничего уже не исправите. Даже если мне удастся оправдаться, моя репутация погублена. Все решат, что он был моим любовником и я застрелила его из ревности. Если выяснится, что это самоубийство, все равно случилось оно в моей постели. В любом случае мне не отмыться.

– Смотрите, – мягко промолвил Стив. – Моя мать так делала. – Он приложил палец к губам, нагнулся, отнял палец и приложил его к губам девушки. – Пойдемте к Уолтерсу, или, еще лучше, идите одна. Наверняка у него есть прикормленные копы, которые не станут поднимать лишнего шума и не подпустят к вашему дому репортеров. Уолтерс замнет это дело, иначе и быть не может. А я займусь Агатой. Мне нужно описание человека, которому она продала ключ, и побыстрее. Должен же я отработать свои двадцать баксов! Не забывайте, вы еще мне не заплатили.

Долорес улыбнулась и встала с дивана:

– А вы умеете утешать. Но почему вы так уверены, что Леопарди убили?

– На нем чужая пижама. Вся одежда Короля украшена его монограммами. Вчера, прежде чем вышвырнуть его из «Карлтона», я побросал в чемодан его шмотки. Одевайтесь, золотце, и скажите мне адрес Агаты.

Стив вернулся в спальню и, перед тем как прикрыть простыней тело Короля, всмотрелся в восковое лицо.

– Прощай, приятель, – печально сказал он. – Ты был редким мерзавцем, но в игре на трубе тебе не было равных.

Дом стоял на Брайтон-авеню, неподалеку от бульвара Джефферсон, в ряду таких же старомодных строений с крылечками. К дому вела бетонная дорожка, белевшая в лунном свете.

Стив поднялся по ступенькам и постучал. Раздались шаркающие шаги, дверь отворилась, и на него сквозь вязанный крючком экран уставилась коренастая седая женщина с седыми завитками. На ней был бесформенный халат и стоптанные шлепанцы. В плетеном кресле у стола сидел лысый старик. Его глаза были затянуты молочно-белой пленкой.

– Я от мисс Кьодзы, – сказал Стив. – Вы – мать Агаты?

– Да, я. Только ее нет дома, мистер, – сказала старуха.

Старик в кресле вытащил носовой платок, с чувством высморкался и недовольно хмыкнул.

– Мисс Кьодзе нездоровится. Она просит Агату у нее переночевать, – сказал Стив.

Старик снова хмыкнул, на сей раз со злостью.

– Да не знаем мы, где она! Домой не возвращалась. Мы с отцом уже извелись. Вечно заставляет нас нервничать, – сказала старушка.

– Дождемся того, что дочка угодит в полицию, – буркнул старик.

– Отец у нас почти слепой, – объяснила старуха, – вот и злится. Входите.

Стив покачал головой и принялся мять шляпу, словно застенчивый ковбой из вестерна.

– Мне нужно найти Агату. Куда она могла пойти?

– Сидит в какой-нибудь забегаловке в компании дешевых прощелыг, маменькиных сынков с шелковыми платками вместо галстуков! Был бы я зрячим, выпорол бы ее так, чтоб сидеть не могла!

Старик вцепился в подлокотники, на руках набухли вены. Внезапно он заплакал. Слезы катились по щекам, поросшим седой щетиной. Старуха вытащила платок из кулака мужа и вытерла ему лицо. Потом высморкалась в тот же платок и вернулась к двери.

– Понятия не имею, куда ее занесло. Город большой, мистер.

– Ладно, я перезвоню, – вздохнул Стив. – Если она появится, пусть дождется моего звонка. Какой у вас номер?

– Какой у нас номер, отец? – крикнула старушка.

– Не скажу! – буркнул слепой старик.

– А, вспомнила! Юг-два-четыре-пять-четыре. Звоните в любое время. Все равно нам с ним нечем заняться.

Стив поблагодарил и вернулся к машине, которую оставил за квартал от дома Агаты. Он уныло огляделся, открыл дверцу, да так и замер, рука вцепилась в дверцу. Стив шагнул в сторону и всмотрелся в противоположную сторону улицы.

Все дома на улице были похожи друг на друга как близнецы, кроме одного – на нем поперек окна красовалась вывеска «Сдается». В землю перед домом был воткнут щит с названием агентства недвижимости. Строение выглядело заброшенным, но прямо напротив Стив заметил маленький черный автомобиль-купе.

– Что ж, рискнем, – пробормотал он.

Стив неторопливо перешел грязную мостовую, нащупывая в кармане холодную сталь. Остановился, прислушался, подошел к открытому окну слева, осмотрелся и заглянул внутрь.

Девушка в красной шляпке и сером пальто с меховым воротником сидела за рулем, словно только что притормозила. Ее голова свисала набок под странным углом. Широко раскрытый рот, вывалившийся язык, невидящий взгляд каштановых глаз.

Стив не стал дотрагиваться до девушки. Он и без того знал, что на шее у нее красуются багровые синяки.

– Вижу, вы с женщинами не церемонитесь, – пробормотал он.

Раскрытая черная сумка Агаты лежала на сиденье рядом с девушкой, зияя пустотой – как и фиолетовая сумка мисс Делорм, как рот Агаты, как рот мисс Делорм.

– Да уж, не церемонитесь.

Стив попятился назад, немного постоял под пальмой на обочине, разглядывая улицу – тихую, как опустевший театр, – вернулся к машине и уехал.

Ничего особенного. Девушка возвращалась с работы поздно вечером, но рядом с домом ее подкараулил и задушил какой-то мерзавец. Первая же патрульная машина – если копы не будут дремать за рулем – обнаружит автомобиль перед заброшенным домом. Стив с силой нажал на газ.

На перекрестке бульвара Вашингтон и Фигероа-стрит он зашел в ночную аптеку, заперся в телефонной будке и набрал номер полиции.

– Вы записываете, сержант? Брайтон-авеню, квартал три тысячи двести, по западной стороне, на въезде к пустующему дому. Успели?

– И что там?

– Труп девушки в автомобиле, – сказал Стив и повесил трубку.