Огни Голливуда и Лос-Анджелеса дрожали в прохладном воздухе осеннего вечера. Лучи прожекторов, словно в поисках бомбардировщиков, скользили по безоблачному небу.

Стив забрал автомобиль со стоянки и поехал на восток по бульвару Сансет. На перекрестке с Ферфакс-авеню он купил газету и остановился у обочины ее пролистать. Об убийствах на Корт-стрит не было ни слова.

Стив поужинал в маленьком кафе неподалеку от гостиницы и сходил в кино. Выйдя из кинотеатра, купил городской выпуск «Трибьюн», и не напрасно.

Полиция полагала, что девушку задушил Джейк Стоянофф, но следов борьбы не обнаружили. Девушку называли безработной стенографисткой, снимка не было. Фотография Джейка, явно из полицейского архива, красовалась на первой полосе. Полиция разыскивала человека, который разговаривал с Джейком незадолго до выстрелов. Несколько свидетелей упоминали высокого мужчину в темном костюме. Других примет не сообщалось.

Стив кисло ухмыльнулся, заскочил выпить кофе и вернулся в гостиницу. На часах было без пяти одиннадцать. Не успел он открыть дверь, зазвонил телефон.

Некоторое время Стив стоял, соображая, где находится аппарат. Затем с кошачьей грацией двинулся сквозь темноту, опустился в кресло и потянулся к трубке.

– Это Стив? – спросил низкий грассирующий голос с легкой хрипотцой. В нем явно ощущалось напряжение.

– Да, это я. Я вас узнал.

Она суховато рассмеялась:

– В конце концов, вы же детектив, и, кажется, я готова предложить вам работу. Можете подъехать ко мне прямо сейчас? Двадцать четыре двенадцать, Ренфрю – это на севере, сразу за Фонтейн. Мое бунгало крайнее в ряду, в самом конце.

– Что стряслось?

Наступила пауза. С улицы долетел автомобильный гудок, по потолку скользнула светлая полоса.

– Леопарди, – медленно, словно нехотя, сказала она. – Не могу от него отделаться. Он в моей спальне.

Долорес нервно хихикнула, что совсем ей не шло.

Стив сжал трубку так крепко, что заломило ладонь, прищелкнул языком и хрипло произнес:

– Идет. Это обойдется вам в двадцать баксов.

– Разумеется, только поторопитесь!

Стив повесил трубку и шумно выдохнул. Сдвинул шляпу на затылок, затем резко надвинул на глаза и преувеличенно громко рассмеялся:

– Черт бы побрал этих баб!

Шесть бунгало стояли нестройным рядком, их фасады смотрели в одну сторону. Сзади из-за кирпичной стены выглядывала церковь. Широкую лужайку перед бунгало мисс Кьодзы заливал лунный свет.

К двери вели две ступеньки, по обеим сторонам крыльца горели фонари, глазок закрывала кованая решетка. На стук в окошке двери показалось овальное личико: губки бантиком, высокие выщипанные брови и волнистые каштановые пряди. Глаза девушки напоминали гладкие, блестящие каштаны.

Стив ногой потушил окурок.

– Мисс Кьодза меня ждет. Меня зовут Стив Грейс.

– Мисс Кьодза отдыхает, сэр. – Губки девушки презрительно скривились.

– Так разбуди ее, детка. Я же сказал – меня ждут.

Дверь закрылась. Стив ждал, разглядывая через плечо залитую лунным светом лужайку. Ладно, двадцать баксов на дороге не валяются.

Щелкнул замок, и дверь широко распахнулась. Стив прошел мимо горничной в уютную теплую комнатку, обитую старомодным ситцем. Лампы были не старинные и не современные – в нужных местах и в нужном количестве. За экраном скрывался пустой камин, рядом с камином стоял диван, в углу – бар с радиоприемником.

– Простите, сэр, мисс Кьодза забыла меня предупредить. Пожалуйста, садитесь, – извинилась горничная с притворной, как показалось Стиву, кротостью. На девушке были короткая юбочка, прозрачные шелковые чулки и туфли на четырехдюймовой шпильке.

Стив сел, положил шляпу на колени и нахмурился. Хлопнула дверь. Стив вытащил сигарету и принялся бессознательно вертеть ее между пальцами, пока не раздавил. Пришлось выбросить растерзанную сигарету в камин.

В комнату вошла Долорес Кьодза, в зеленой бархатной брючной паре с длинным вышитым поясом. Она нервно вертела в руке конец пояса, словно собиралась бросать лассо, и напряженно улыбалась. На лице не было косметики, голубоватые веки чуть заметно подрагивали.

Стив встал, разглядывая зеленые сафьяновые туфельки мисс Кьодзы, что выглядывали из-под брюк. Когда она подошла к нему, он поднял глаза:

– Добрый вечер.

Она пристально всмотрелась ему в лицо и высоким напряженным голосом произнесла:

– Я понимаю, что сейчас поздно, но, кажется, вам не привыкать работать ночью? Нам нужно кое-что обсудить. Не присядете?

Долорес слегка повернула голову в сторону, словно прислушиваясь.

– Я ложусь не раньше двух, так что зря вы так волнуетесь, – ответил Стив.

Она дернула за шнурок. Тут же из-под арки возникла горничная.

– Принеси лед, Агата, и можешь идти домой. Уже поздно.

– Хорошо, мэм, – сказала девушка и вышла.

Пока хозяйка рассеянно вынимала сигарету из пачки, а Стив неуклюже чиркал спичкой о подошву и подносил ей спичку, в комнате висело почти осязаемое молчание. Она поднесла кончик сигареты к пламени, и ее синие дымчатые глаза бесстрашно встретились с его черными. Долорес едва заметно покачала головой.

Горничная вернулась, неся ведерко со льдом. Подвинув низкий индийский столик к дивану, Агата поставила на него ведерко, сифон, стаканы, ложки и треугольный графин в серебряной оплетке с фасонной пробкой. В графине плескался явно хороший виски.

– Нальете? – сухо спросила Долорес.

Стив смешал напитки, взболтал и передал хозяйке стакан. Она отпила и покачала головой:

– Маловато виски.

Стив добавил.

Она попробовала, кивнула и откинулась на спинку дивана.

Вошла горничная. Теперь на ней были щегольская красная шляпка и серое пальто с красивым мехом. В ее черной парчовой сумке поместилось бы содержимое немаленького холодильника.

– Спокойной ночи, мисс Долорес.

– Спокойной ночи, Агата.

Девушка вышла и мягко закрыла за собой входную дверь. Каблучки клацнули о ступени. Стукнула дверца машины, ожил мотор, и вскоре его шум затих вдали. Стало очень тихо. Мисс Кьодза жила в удивительно спокойном месте.

Стив поставил стакан на медный поднос и твердо посмотрел на Долорес:

– Она больше не появится?

– Агата добирается до дому на своей машине, а меня из студии привозит в моей, как сегодня. Сама я водить не люблю.

– Чего мы ждем?

Долорес молча смотрела на экран перед незажженным камином. На щеке еле заметно дергалась жилка.

– Сама не понимаю, почему я обратилась к вам, а не к Уолтерсу, – сказала она. – Никто лучше его не смог бы меня защитить. Только он не поверил бы мне, а вы, надеюсь, поверите. Я не приглашала Леопарди. Кроме нас с вами, никто не знает, что он здесь.

Что-то в ее голосе заставило Стива напрячься.

Она вытащила из нагрудного кармашка белоснежный носовой платок, уронила его, быстро подняла и прижала к губам. И внезапно, без предупреждения, Долорес затряслась как лист.

– Какого черта, да я этого мерзавца в порошок сотру! Вчера я уже проучил его. И пистолет не помог.

Глаза Долорес расширились.

– Но это не мог быть мой пистолет, никак не мог…

– Ваш? Нет, при чем тут вы?..

– Сегодня это был мой, – сказала она и прямо посмотрела на него. – Вы сами говорили, что женщина сможет расквитаться с Королем, если ее допечь.

Стив побледнел, и с его губ сорвался странный звук.

– Он не пьян, – сказала Долорес мягко, – он мертв. Лежит в желтой пижаме в моей постели. С моим пистолетом в руке. Разве вы не поняли сразу?

Стив вскочил и некоторое время стоял и смотрел на нее – потребовалось немало времени, чтобы облечь мысли в слова. Он провел языком по губам и хрипло выдавил:

– Идемте посмотрим на него.