Вернулся я около девяти, окинул взглядом улицу, прежде чем войти в «Берглунд». Через дорогу напротив бара крутились пара-тройка любопытных, но толпы не было. Зеваки видели полицейских и труповозку, но о том, что стряслось, могли только догадываться. За исключением ребят, с утра до вечера играющих в пинбол в драгсторе на углу, – эти знали все на свете, кроме того, как не вылететь с работы.

Ветер, горячий, как из духовки, прибивал к стенам домов пыль и рваную бумагу.

Я пересек вестибюль и поднялся на лифте на свой четвертый. Двери открылись. На площадке стояла высокая девушка.

У нее были вьющиеся рыжеватые волосы, широкополая шляпка с бархатной лентой, громадные синие глаза, а ресницы почти касались щек. Синее платье – возможно, из шелкового крепа – простого кроя, но не скрывавшее округлостей. То, что было надето поверх платья, могло сойти за жакет-болеро.

– Это жакет-болеро? – спросил я.

Она холодно взглянула на меня и вскинула руку, словно отмахиваясь от паутины:

– Да. Я спешу, не могли бы вы…

Я не сдвинулся с места, мешая ей войти в лифт. Мы молча смотрели друг на друга. Она начала медленно заливаться краской.

– Глупо разгуливать по улице в такой одежде, – сказал я.

– Как вы смеете…

Лифт звякнул и поехал вниз. В ее голосе совсем не было звенящей нотки, свойственной истеричкам из баров. Скорее он напоминал мягкий стук дождевых капель.

– Я не собираюсь к вам приставать, просто хочу помочь. Вам угрожает опасность. Пока они не поднялись, вы еще можете убежать по коридору. Да снимите же шляпку и жакет! Живо!

Она не сдвинулась с места, только лицо под легким макияжем слегка побледнело.

– Вас ищут копы. Они знают, как вы одеты. Я расскажу после.

Она бросила быстрый взгляд в сторону коридора. Должно быть, с такой внешностью ей часто приходилось отшивать нахалов вроде меня.

– Кем бы вы ни были, вы ведете себя нагло. Я миссис Лерой из тридцать первой квартиры. Уверяю вас, я ничего…

– Выходит, вы ошиблись этажом. Это четвертый.

Лифт остановился внизу. Лязгнули двери.

– Живо! – воскликнул я.

Недолго думая, она скинула жакет и сорвала с головы шляпку. Я скомкал их, подхватил ее под локоть, и мы бросились по коридору.

– Я живу в сорок втором. Напротив вашей квартиры, только выше этажом. Решайтесь, к вам или ко мне? Да не собираюсь я к вам приставать!

Легким движением она пригладила волосы. Так чистят перья птицы. Десять тысяч лет практики – это вам не шутка.

– Ко мне, – решила она, прижала сумочку к груди и побежала по коридору. Лифт остановился этажом ниже. Она замерла, обернулась и посмотрела на меня.

– Лестница прямо за лифтом, – мягко подсказал я.

– Я здесь не живу.

– Разумеется, не живете.

– Они гонятся за мной?

– За вами, но разбирать здание по кирпичику начнут только завтра, да и то если не опознают Уолдо.

– Уолдо? – Она удивленно посмотрела на меня.

– Стало быть, Уолдо вы не знаете.

Она медленно покачала головой. Лифт снова начал подниматься. В глубине ее глаз полыхнул страх, словно рябь пробежала по воде.

– Не знаю я никакого Уолдо, – пролепетала она еле слышно. – Прошу вас, выведите меня отсюда.

Мы были рядом с моей квартирой. Я повернул ключ в замке, толкнул дверь и протянул руку, чтобы зажечь свет. Она скользнула мимо меня, словно волна. В воздухе поплыл еле слышный аромат сандалового дерева.

Я запер дверь, бросил шляпу на кресло. Она подошла к столику, на котором был расставлен шахматный этюд, который никак мне не давался. Когда за нами закрылась дверь, ее страх улетучился.

– Значит, вы шахматист, – начала она неуверенно и почти светски, словно заскочила проведать меня по-соседски. А что, я бы не отказался.

Мы тихо стояли, слушая лязг лифта и удаляющиеся шаги.

Я усмехнулся, но чувствовал себя скованно. Я вышел на кухню. И лишь доставая стаканы, осознал, что все еще держу в руке ее жакет и шляпку. Я засунул вещи в шкаф, под рубашки, вернулся на кухню, вытащил превосходный скотч и смешал его с содовой и со льдом.

Когда я вернулся, она сжимала пистолет, автоматический, с перламутровой рукояткой. Оружие плясало в ее в руке, в глазах застыл ужас.

Держа стаканы в обеих руках, я остановился посередине комнаты и сказал:

– Это все ветер. Я частный детектив. Могу доказать, если позволите.

Она еле заметно кивнула, а лицо было белое как мел. Я медленно подошел, поставил стакан рядом с ней, вернулся к креслу, достал лицензию. Она сидела, нервно поглаживая левой рукой коленку, а правой сжимая пистолет. Я положил визитку рядом с ее стаканом, а сам сел в кресло.

– Не позволяйте мужчинам подходить так близко, – разумеется, я имею в виду деловые отношения. И снимите пистолет с предохранителя.

Она опустила глаза, вздрогнула и сунула пистолет в сумочку. Одним глотком осушив добрую половину, она твердой рукой поставила стакан на стол и взяла мою визитку.

– Я не всем предлагаю этот виски. Не так богат.

Она поджала губы.

– Вам нужны деньги?

– Деньги?

Она помолчала, рука снова потянулась к сумочке.

– Никогда не забывайте снимать с предохранителя, – напомнил я.

Рука отдернулась от сумочки.

– Тот парень, которого я назвал Уолдо, высокий, примерно пять футов одиннадцать дюймов, худощавый, темноволосый, блестящие черные глаза, узкий нос и губы. Был одет в черное, в кармане белый платок. Искал вас. Кого-нибудь напоминает?

Она снова подняла стакан:

– Это и есть ваш Уолдо? И что с ним?

От виски ее голос немного потеплел.

– Да так, есть тут один бар по соседству… Скажите, где вы провели вечер?

– Сидела в машине – почти все время, – холодно ответила она.

– Заметили переполох через дорогу?

Судя по ее глазам, ей хотелось отрицать, но губы промолвили:

– Там что-то случилось. Я видела полицейских. Кого-то убили?

– Убили. А незадолго до убийства Уолдо искал вас в баре, подробно описал вашу внешность и одежду.

Ее глаза округлились, как монеты, и на миг обессмыслились, а губы задрожали.

– Я сидел у стойки, – продолжил я, – разговаривал с владельцем заведения. В баре нас было трое – болтался еще какой-то пьяный. Уолдо вошел и спросил про вас. Мы ответили, и он повернулся, чтобы уйти.

Я прихлебнул из стакана. Люблю дешевые эффекты. Она пожирала меня глазами.

– И тогда пьяный, который сидел и никого не трогал, назвал его Уолдо и выстрелил. Дважды. – Я дважды прищелкнул пальцами. – Наповал.

И тут она меня удивила. Расхохоталась мне прямо в лицо:

– Мой муж нанял вас шпионить за мной. Мне давно следовало догадаться, что это игра. Вы и этот ваш Уолдо!

Я вытаращил глаза.

– Я и не знала, что он ревнует, – затараторила она. – И к кому! К нашему бывшему шоферу! Ладно бы к Стэну, но к Джозефу Коутсу…

Я замахал на нее руками.

– Леди, кого-то из нас двоих ввели в заблуждение, – прорычал я. – Не знаю я ни Стэна, ни Джозефа Коутса. Видит бог, я даже не подозревал, что у вас был шофер. Мы тут люди простые, шоферы нам ни к чему. Мужья – да, иногда встречаются, но не скажу, что часто.

Она медленно покачала головой, руки мяли сумочку, синие глаза сверкали.

– Дешевый трюк, мистер Марлоу, очень дешевый. Знаю я вас, частных сыщиков. Все вы скользкие типы. Обманом затащили меня в свою квартиру, и то если в свою. Возможно, тут живет какой-нибудь мошенник – из тех, что за несколько долларов подтвердят под присягой любую ложь. А теперь пытаетесь запугать. Вы меня шантажируете, хотите вытянуть деньги из моего мужа. Говорите – сколько? – выпалила она.

Я поставил на стол пустой стакан и откинулся на спинку кресла:

– Если не возражаете, я закурю. Нервы стали ни к черту.

Я закурил, пока она смотрела на меня, – во взгляде не было страха, за которым могла скрываться вина.

– Итак, его имя Джозеф Коутс. А тот парень в баре называл его Уолдо.

Она улыбнулась, высокомерно, но снисходительно:

– Не заговаривайте мне зубы. Сколько?

– Зачем вы хотели встретиться с Джозефом Коутсом?

– Хотела выкупить то, что он у меня украл. Ценная для меня вещь, а еще и дорогая. Около пятнадцати тысяч долларов. Мне подарил ее человек, которого я любила. Он умер. Сгорел в самолете. Умер, понимаете, умер! А теперь ступайте к моему мужу и расскажите ему об этом, мелкий скользкий крысеныш!

– Не такой уж мелкий и вовсе не крысеныш, – возразил я.

– Все равно вы скользкий тип! Не трудитесь рассказывать мужу. Я сама ему расскажу. Возможно, он уже знает.

Я усмехнулся:

– Вот и правильно. Напомните, зачем он меня нанял?

Она схватила стакан со стола и опрокинула его.

– Наверное, думает, что я сплю с Джозефом. Я собиралась с ним встретиться, но не для того, чтобы переспать. Переспать с шофером! Бездельник, которого я подобрала на улице. Если мне захочется изменить мужу, так низко я не опущусь.

– Леди, опускаться так низко вам незачем.

– Я ухожу, – заявила она. – И не смейте меня удерживать!

Она снова вытащила из сумочки пистолет с перламутровой рукояткой. Я не сдвинулся с места.

– Послушайте, вы, грязное ничтожество! – снова налетела она на меня. – У вас ведь на лбу не написано, что вы частный сыщик. Может быть, вы жулик? Подделать лицензию – что может быть проще.

– А еще я специально прожил тут два года, чтобы сегодня иметь возможность шантажировать вас знакомством с неким Джозефом Коутсом, которого пристрелили в баре через дорогу под именем Уолдо. Вы прихватили с собой деньги на выкуп той вещицы ценой в пятнадцать кусков?

– Так и знала, что вы собираетесь меня ограбить!

– Знала она! – передразнил я ее. – Теперь я еще и грабитель. Леди, уберите вашу пушку подобру-поздорову или уж снимите с предохранителя. Вы задеваете мою профессиональную гордость, так обращаясь с приличным оружием!

– До чего же вы мне отвратительны! Прочь с дороги!

Я не сдвинулся с места. Мы оба сидели – на том же расстоянии, что и прежде.

– Пока вы не ушли, поведайте мне один секрет, – взмолился я. – Какого дьявола вам понадобилось снимать квартиру этажом ниже? Не могли встретиться с вашим приятелем Коутсом на улице?

– Не притворяйтесь глупее, чем вы есть, – буркнула она. – Ничего я не снимала. Я обманула вас. Это его квартира.

– Джозефа Коутса?

Она резко кивнула.

– И мое описание Уолдо совпадает с внешностью Джозефа Коутса?

Она снова кивнула.

– Ладно, хоть это выяснили. Неужели вам не приходило в голову, что перед тем, как его застрелили, Уолдо подробно описал вашу внешность, и теперь полиция, которой необходимо установить личность убитого, ищет женщину, похожую на вас, в похожей на вашу одежде? Неужели не приходило?

Внезапно пистолет в ее руке задрожал. Она растерянно уставилась на него, словно видела впервые, и снова сунула в сумочку.

– И зачем только я с вами заговорила, – прошептала она. Долгое время она разглядывала меня, потом глубоко вздохнула. – Он назвал мне свой адрес. Он совсем не боялся. Думаю, все шантажисты такие. Должен был встретить меня на улице, но я опоздала. Когда я пришла, тут было не протолкнуться от полицейских. Тогда я вернулась в машину. Подождала, затем поднялась к нему, постучалась, снова спустилась вниз. И так три раза. В последний раз я поднялась по лестнице на этаж выше, чтобы не примелькаться на третьем. Из лифта вышли вы. Это все.

– Вы упоминали про мужа, – проворчал я. – Где ваш муж?

– На совещании.

– Вот как, на совещании, – буркнул я неприязненно.

– Мой муж – важный человек. Вечно пропадает на совещаниях. Он инженер-гидроэлектрик. Объездил весь мир. Наверное, вы слыхали о…

– Не важно, – отрезал я. – Приглашу его на ланч, и он сам все расскажет. Все, что было у Джозефа против вас, умерло вместе с ним.

– Он и вправду умер? – прошептала она.

– Умер, леди, мертвее некуда.

Наконец-то она мне поверила. Я уже и не надеялся. В тишине мы услышали, как лифт остановился на нашем этаже.

В коридоре раздались шаги – шаги как шаги, но стихли они у моей двери. В дверь постучали.

Я показал ей на дверь гардеробной за откидной кроватью. Прижимая сумочку к груди, она беззвучно встала. Я снова показал – на стакан. Она аккуратно подняла его, бесшумно скользнула по ковру и осторожно притворила за собой дверь.

Понятия не имею, зачем я в это ввязался.

Стук повторился. У меня вспотели ладони. Я со скрипом поднялся из кресла и громко зевнул. Затем подошел к двери и открыл ее. Захватить с собой пистолет я не догадался. Это была ошибка.