С момента катастрофы в Храме Драконьего Покоя прошло несколько дней. Кейлек несколько наивно, но искренне надеялся, что роды драконов смогут хоть немного наладить отношения, примириться и объединиться после трагической, хотя и необходимой гибели Малигоса. Юный синий дракон пришел на ту встречу с надеждой в сердце, но эта надежда, которая была не просто личной мечтой, а чем-то большим, оказалась разбита вдребезги.

В один миг было утрачено великое множество яиц, отложенных драконами всех родов. Более того, их уничтожил один из них. Это горе стало для драконов сокрушительным ударом, и Кейлек сомневался, что хоть у кого-нибудь из них получится от него оправиться. Кориалстраз некоторое время назад стал Кейлеку другом, и юный синий дракон всецело и безоговорочно доверял ему… Кейлек покачал огромной головой и печально опустил ее.

Изера пробудилась, но она все еще оставалась рассеянной, живя словно в тумане. Кроме того, от ее зеленых драконов Кейлек узнал, что их Аспект куда-то ушла. Ноздорму пропал, и его уже долгое время не могли найти. Алекстраза, убитая горем из-за предательства Краса, тоже исчезла. Малигос был мертв, а Смертокрыл снова прорвался в этот мир и намеревался уничтожить их всех.

Даже старейшие среди драконов признавали, что они не помнили такого хаоса и отчаяния с самого момента предательства Смертокрыла.

Роды драконов замкнулись сами в себе. У Кейлека были друзья почти в каждом из них, но даже беседы с ними теперь стали напряженными. Несмотря на то что зеленые, красные и бронзовые драконы не знали, куда подевались их Аспекты, те хотя бы были живы. А синие драконы остались без Аспекта и в последние несколько дней сосредоточенно искали способ это исправить.

Синие драконы собрались в Нексусе, который всегда был их домом. Там, в ледяных пещерах, они много разговаривали, анализировали, теоретизировали и обсуждали, как правильнее использовать магию. Но они не делали практически ничего полезного.

Калесгос думал, что драконы его рода с гораздо большим интересом размышляли о том, как они могут создать или выбрать нового Аспекта, чем о том, насколько сильно они в нем нуждались. Кейлек решил, что тут нечему удивляться: синие драконы обожали решать разные задачи. Лишь презрение к «низшим расам» не позволяло им принимать различные облики и общаться с другими чародеями, как это делал покойный Крас. Например, с магами Кирин-Тора. Магия – холодная и разумная – принадлежала синим драконам по праву рождения, поскольку когда-то титаны решили назначить Малигоса Аспектом Магии этого мира. Молодым расам действительно не следовало совать в нее свои носы – так думали многие. Даже слишком многие, и Кейлеку это не нравилось.

Казалось, что сколько было синих драконов, столько собралось и предложений, как создать или выбрать нового Аспекта.

«Точнее, – подумал Кейлек, раздраженно раздувая ноздри, – предложений у них столько же, сколько чешуек на шкуре каждого дракона».

Сначала один из молодых синих драконов взволнованно задал вопрос, который породил у остальных сильный страх. Но этот страх быстро рассеялся.

– Что, если нового Аспекта вовсе быть не может? Титаны сделали Малигоса Аспектом Магии. Вдруг только титаны могут создать другого, и остальные драконы обрекли нас на вечную жизнь без Аспекта?

Драконы постарше помотали головами, совершенно не беспокоясь.

– Мы все знаем, что титаны были очень могущественными и очень умными, – произнес один из них. – Мы должны предположить, что они предвидели возможность такого поворота событий. Наши ученые уверены: когда мы хорошо разберемся в этом вопросе, то сможем узнать, как нам поступить.

Кейлек поверил их словам. Он верил в мудрость титанов, которые давным-давно создали всех Аспектов. Правда, другие синие драконы больше верили в превосходство своего рода и в собственные умения. Они просто не могли не придумать хоть что-нибудь. И теорий у них действительно было предостаточно.

Согласно легенде, когда создавались Аспекты, луны на небе выстроились редким образом. Такой же порядок ожидался всего через несколько дней. Ничего подобного не видели уже много столетий. Существовала одна очень распространенная теория, которая играла на склонности драконов к многозначительности и гласила, что этот парад небесных тел был крайне важен для достижения их цели. Некоторые считали, что выравнивание было «важнейшим элементом в правильной работе магии, которая превратит обычного синего дракона в Аспекта». Другие же думали, что это просто приятное совпадение.

А третья группа просто хотела, чтобы большинство синих драконов присутствовало на церемонии.

– Так или иначе, у нас будет Аспект, – заявил один из наиболее прагматичных ученых. – Если во время выравнивания лун не произойдет никакой физической трансформации, то мы по крайней мере сможем всем родом решить, кто из нас лучше всего подходит на роль вожака.

– И потом, не стоит забывать, что Малигос, умирая, оставил после себя потомство, – добавил Аригос. – Я сам дитя Малигоса и его первой супруги. Вполне может оказаться, что стать Аспектом может только наследник по крови. Думаю, нам стоит согласиться, что это крайне значимое обстоятельство.

– Нет ничего, что бы указывало на важность происхождения, – возразил Калесгос. – Не все Аспекты изначально были друг другу родней.

Ему не нравился настрой Аригоса, и Кейлек знал, что сын Малигоса чувствовал угрозу с его стороны. Аригос считал Калесгоса «выскочкой». Увы, раздор наступил не только среди родов драконов, он произошел и внутри самих синих драконов. Призрак Малигоса еще оставался с ними. Были те, кто, подобно Аригосу, предпочел бы последовать по стопам мертвого Аспекта и по возможности оборвать связь с внешним миром. И были те, кто думал, как Кейлек, и считали, что пребывание в этом мире и общение с другими расами и родами только укрепляло и обогащало синих драконов.

Это разделение было малозаметно до нападения сумеречных драконов. Но теперь оно превратилось в раскол, в зияющую пропасть. Кейлеку не нравилось такое положение вещей, но он был не настолько наивен, чтобы закрыть на это глаза.

Ему в принципе не нравилась система «голосования», при которой титул Аспекта становился обыкновенной пустышкой, за которой не стояло никакой настоящей силы. Аспекты были частью этого мира с незапамятных времен, и кроме древ, наверное, ничто и никто не мог упомнить дни, когда было иначе. Превратить выбор Аспекта в какое-то состязание и по его итогам наградить того синего дракона, которого другие любили больше остальных или который сможет убедить большинство проголосовать за себя…

Кейлек гневно мотнул головой и пошел прочь от дискутирующих. Аригос заметил это и позвал его:

– Калесгос! Куда это ты направился?

– Хочу выйти на свежий воздух, – бросил Кейлек через плечо. – Мне кажется, здесь стало душновато.

Человек в тяжелой броне камнем пошел ко дну, хотя отчаянно боролся. Он отпустил свой огромный меч и вместо него схватился закованной в латную перчатку рукой за одежды Тралла. Они начали тонуть вместе. Тралл попытался ударить человека по руке своим молотом, но вода сковывала его движения. Поэтому орк схватил человека за кисть и, воспользовавшись преимуществом в силе, выгнул ему пальцы в обратную сторону.

Изо рта человека вырвались пузыри. Он отпустил одежды Тралла и потянулся к нему второй рукой, но орк сильно лягнул его и отплыл в сторону.

В это же мгновение Тралл осознал, что река на самом деле гораздо глубже, чем ему показалось сначала. Намного глубже, чем это было возможно. Краем глаза орк увидел какой-то блеск и повернул голову.

Перед ним засверкали чешуйки огромного бронзового дракона – того же самого, которого он перед этим видел в воде. Тралл вдруг почувствовал, как у него исчезло жгучее, невыносимое желание впустить воздух в свои легкие. Орк понял, что к этому как-то причастна магия временных потоков, и он не стал ей сопротивляться. Продолжая смотреть на манящую его чешую, Тралл поплыл в ту сторону.

Вода вокруг него засияла, и Тралл почувствовал, как по его телу разлилось тепло. Чешуя исчезла. Орк рванулся вверх и выплыл на поверхность…

…моря. Оглядываясь по сторонам и пытаясь сориентироваться, он узнал несколько кораблей. Точнее то, что от них осталось.

Эти судна он, Гром Адский Крик и другие орки украли у людей. Тогда они решили последовать совету таинственного пророка, который сказал им покинуть Восточные Королевства и приплыть на Калимдор.

Тралл вместе с остальными орками выбрался на сушу, поглядывая на качавшиеся на волнах обломки. Он схватил один ящик и вытащил его на берег. Когда Тралл поставил его на землю, кто-то позвал его.

– Вождь!

«Интересно, – подумал Тралл, – когда я в последний раз откликался на этот титул?»

Тем не менее он повернулся и увидел, как орк подходит к…

«…ко мне, – понял Тралл. – Это же я…»

Совсем недавно он видел себя во младенчестве, а теперь Тралл точно так же смотрел на другую версию самого себя. Он прислушался к разговору, стараясь при этом сделать так, чтобы никто не заметил, как пристально он рассматривает Тралла из этого временного потока. Такой поворот событий казался орку еще более странным, чем когда он просто смотрел на себя со стороны во время поиска видений. Теперь Тралл физически находился всего в нескольких метрах от самого себя.

– Наш корабль получил серьезные повреждения, когда мы прошли через бушующий Водоворот, – отрапортовал орк.

И снова странно. Водоворот… Место, откуда он только что ушел. Место, откуда Смертокрыл прорвался в этот мир. Место, которое отчаянно пытались исцелить Служители Земли. Тралл тряхнул головой, дивясь тому, сколь многое изменилось за последние несколько лет.

– Судно не подлежит восстановлению, – продолжал орк-пехотинец.

Тралл-из-этого-временного-потока кивнул:

– Я так и думал. Мы можем подтвердить наше местоположение? Это Калимдор?

– Мы шли прямо на запад, как ты и приказывал. Должно быть, мы на месте.

– Очень хорошо.

Все еще подглядывая исподтишка, Тралл мысленно вернулся к этому моменту восемь лет назад и вспомнил, что тогда больше всего занимало его мысли.

– Вы нашли хоть какие-нибудь следы Грома Адского Крика или обломки других кораблей? – спросил Тралл-из-этого-временного-потока.

– Нет, вождь. Мы не видели их с тех пор, как потеряли в шторме.

– Хмм. Готовьтесь выдвигаться. Если наши товарищи смогли выжить, то мы найдем их на берегу.

Тралл повернулся и посмотрел на длинную, длинную полосу песка.

Что-то золотистое быстро сверкнуло и тут же исчезло. Конечно, это могла быть лишь игра света на песке, но Тралл знал, что это не так.

Остальные занялись тем, что начали обыскивать поврежденные суда и вытаскивать на берег припасы. Скоро они возведут лагерь. Тралл оставил эти заботы своему двойнику из прошлого.

Он направился на запад, следуя за сверкающими чешуйками.

На этот раз орк нашел небольшую дыру в земле размером со звериную норку. А вокруг нее… светилось уже знакомое сияние портала между временными потоками.

«Неужели Ноздорму действительно оказался в ловушке?» – подумал Тралл, шагая вперед. Или он просто вел Тралла по какому-то следу? Нора расширилась, чтобы вместить его. Орк упал, но не успел он испугаться, как оказался на другой стороне портала. Выбравшись наружу, Тралл увидел перед собой огромную черную птицу, сидящую в траве. Она склонила голову набок и посмотрела на него блестящими красными глазами.

Клюв птицы раскрылся.

– Приветствую тебя, сын Дуротана. Я знал, что ты найдешь свой путь.

Медив! Великий маг являлся Траллу во сне, говоря ему следовать за собой. Тралл подчинился, и Медив наградил его за упорство. Вот только разве во время этого разговора он был не в человеческом обличье?

Тралл попытался вспомнить, что он тогда сказал.

– Это тебя я видел во сне. Кто ты такой? Откуда ты меня знаешь?

Ворон снова склонил черную как смоль голову.

– Я знаю многое, юный вождь, и о тебе, и о твоем народе. Например, я знаю, что прямо сейчас ты ищешь Ноздорму.

У Тралла невольно приоткрылся рот.

– Твое время закончилось… во многих смыслах. Знай, что я видел будущее и узрел горящую тень, которая явилась, чтобы поглотить твой мир. И, заглянув в одно будущее, я увидел множество других. Я расскажу тебе, что могу, но с остальным ты должен справиться сам.

Тралл внезапно рассмеялся, думая, что ему не следовало удивляться. В конце концов, это ведь Медив. Кем бы он ни являлся на самом деле, прыжки во времени наверняка не были для мага чем-то особенным.

– Однажды твой совет хорошо послужил мне, – сказал орк. – Я думаю, что он хорошо послужит мне и теперь.

– Тебе знакомо искусство плетения, Тралл?

Не ожидавший такого вопроса орк опешил.

– Я… видел раньше, как работают на ткацком станке, но у меня самого таких умений нет.

– Тебе не нужно умение, достаточно лишь понимания, – ответил ворон-который-был-совсем-не-вороном. – Есть основа, и есть нить. Ты можешь научиться видеть узор. Понять, как проводить челнок. Ты должен осознать, что вещи не существовали, пока их не создали, и что ткацкий станок – это миниатюрный мир. И помни: чтобы распустить часть изделия, тебе достаточно потянуть за одну-единственную ниточку.

Тралл медленно покачал головой.

– Маг, ты меня запутал. Сегодня я стал свидетелем гибели своих родителей. Я сражался с таинственным убийцей, которого, скорее всего, прислали драконы Бесконечности. И я пытаюсь найти Вневременного, который, похоже, отправил меня охотиться по остывшему следу. И ты не придумал ничего лучше, кроме как рассказать мне о ткацком деле?

Птица шевельнулась и пригнула голову, словно пожимая плечами.

– Прислушаешься ты ко мне или нет – дело твое. Я знаю, за чем ты охотишься. Задумайся, действительно ли ты гонишься за тем, что нужно? Это место полно иллюзий. Но есть только один способ найти то, что ты ищешь… только один способ найти себя. Прощай, Го’эл, сын Дуротана и Дреки.

Птица взмахнула крыльями и за несколько секунд скрылась из виду.

Тралл стоял в растерянности. С его губ слетели слова, значение которых удивило его самого:

– Я ничего не понимаю, но духи говорят мне… что я должен верить ему…

Именно эти слова он произнес в конце своей первой настоящей встречи с Медивом. С удивлением Тралл понял, что и сейчас, и тогда он сказал правду. Духи действительно говорили ему, что этому магу стоило верить. Орк закрыл глаза и открылся им, духам земли, воздуха, огня, воды и, наконец, духу жизни, который всегда присутствовал в его сердце.

Он все еще никак не мог понять, на что намекал маг. Его слова казались бессмыслицей. Но Тралл успокоился и подумал, что, когда придет время, он поймет их значение.

«Укажите мне путь, – молил он духов стихий. – Я воистину желаю помочь, но у меня совсем не получается найти великое существо, на поиски которого меня отправили. Я вижу его образы, намеки на его присутствие, но всякий раз я лишь все глубже проваливаюсь в историю своей жизни. Я ни на шаг не приблизился к тому, чтобы найти его».

Тралл открыл глаза.

Перед ним стоял Ноздорму. Точнее, его призрачное изображение. Великий дракон открывал пасть и что-то говорил, но Тралл ничего не слышал.

– Чего ты желаешь, великий Вневременный? – прокричал орк. – Я пытаюсь найти тебя!

Ноздорму протянул переднюю лапу, перевернул ее ладонью вверх и поманил Тралла к себе. Орк побежал вперед…

И вот снова. С каждым разом они появлялись все быстрее – отблески солнца на бронзовой чешуе Ноздорму. Похоже, Тралл все еще не добрался до нужной точки во времени.

Он вспомнил, что ему когда-то давно сказал Кэрн: «Судьба… найдет тебя в свое время…»

«Так какое же время – правильное?!» – хотелось закричать Траллу. Погоня за таинственной иллюзией причиняла ему боль, душевную боль. Каждый раз Ноздорму появлялся только для того, чтобы подразнить, обмануть Тралла и отправить его в очередной временной поток.

Всякий раз, когда он следовал за образом Вневременного, тот приводил его в новый эпизод из жизни орка. Некоторые ему было приятно пережить заново, другие же вовсе нет. Но каждый из этих моментов был важной, поворотной точкой его истории. И в каждом из этих эпизодов Тралл видел Ноздорму. Орк оставался настороже, ожидая возвращения таинственного убийцы, но настойчивый человек все не появлялся. Тралл надеялся, что этот подонок утонул, утянутый своей странной, но знакомой броней на самое дно реки, которая оказалась чем-то большим, чем просто река. Но надежда на то, что убийца ему больше не повстречается, не умаляла бдительности орка.

Тралл понял, что уже давно путешествует без еды и сна, когда прошел через очередной портал и оказался в сумеречном лесу. Место казалось ему знакомым… слишком знакомым.

– Снова Хилсбрад, – пробормотал он себе под нос, потирая лицо. Что ж, по крайней мере, тут он хорошо ориентировался. Лес изменился с тех пор, как орк оказался здесь в последний раз… Как давно это было? Урчащий живот и уставшее тело говорили ему, что прошел почти целый день. Деревья казались Траллу старше, и поэтому орк решил, что прошли годы с тех пор… с тех пор как погибли его родители. А еще сменилось время года. Теперь Тралл оказался здесь в середине лета. А это означало, что можно было поймать дичь, собрать ягоды и фрукты. По крайней мере, так он не умрет от голода в ожидании нового эпизода из своего прошлого, который снова должен будет пережить.

Тралл быстро сделал силки, чтобы поймать кролика, а затем насобирал себе растительной пищи, наслаждаясь тихими, долгими сумерками. Одна из ловушек сработала. Тралл умело сложил небольшой костер, чтобы поджарить животное. Несмотря на то что многие орки предпочитали сырое мясо, предназначенное для себя он любил готовить. Затем Тралл растянулся рядом с огнем, чтобы наконец поспать.

Через некоторое время он мгновенно проснулся. Орк не шевелился – в его горло упиралось что-то холодное и металлическое.

– Тупые, вонючие орки, – послышался немного грубый женский голос. Создавалось впечатление, что его давно не использовали. – Если бы не деньги, которые мне за тебя заплатят, я бы прибила тебя на месте.

Деньги? Похоже, что она говорила о какой-то награде. Неужели в этом временном отрезке Альянс объявил на него охоту, и она так легко узнала его в темноте? Нет, тогда девушка так бы и сказала, а не стала обзывать всех орков.

– Я не причиню тебе вреда, – проговорил Тралл настолько спокойным голосом, насколько только мог. Девушка приставила к его горлу дуло мушкетона. Тралл начал прикидывать, успеет ли он схватиться за дуло и отвести его в сторону прежде, чем она выстрелит. Орк пришел к выводу, что шансов у него нет.

– О, я знаю, что не причинишь, потому что я вынесу тебе мозги. Так, а теперь поднимайся и шевелись. Медленно. Живой орк стоит гораздо больше, чем дохлый, но даже не думай что-нибудь выкинуть. Поверь, меня устроит плата и поменьше.

Тралл послушался. Он двигался медленно, как она приказала, и держал свои руки у нее на виду.

– Подойди к тому дереву слева, а затем повернись и встань ко мне лицом, – приказала она.

Тралл повиновался. Он медленно развернулся…

…и ахнул.

Стоявшая перед ним женщина оказалась очень худой, почти отощавшей. У нее были светлые, коротко обрезанные волосы. Казалось, что ей немногим более тридцати лет. Она носила удобные штаны, ботинки и рубашку. При лунном свете ее лицо казалось осунувшимся, под скулами и глазами залегли тени, но Тралл не думал, что при свете солнца что-то выглядело бы иначе. Когда-то она, вероятно, была красивой. На самом деле, Тралл точно знал, какой она была.

– Тарета, – выдохнул он.