Тралл даже представить себе не мог, что вернется сюда, тем более так скоро. Но, сидя на спине Наригоса, он чувствовал, что за время, прошедшее с их прошлого разговора с Хранительницей Жизни, стал совершенно другим орком.

Мысль об Аггре согревала его сердце, подобно тихому пламени небольшого костра, который одновременно успокаивал и побуждал двигаться дальше. Тралл видел, как синие драконы вновь познали глубину своих сердец и духа. Он даже сыграл в этом важную роль. Драконы получили того Аспекта, которого они заслуживали: у него были и сила, и сострадание, и мудрость. А еще он действительно желал блага для своего народа.

– В последний раз, когда я ее видел, она была здесь, – сказал Тралл, указывая на каменную вершину. Дракон плавно нырнул вниз и полетел в ту сторону.

Когда они приблизились, Тралл с беспокойством увидел, что Алекстраза все еще находилась там. Она сидела в том же положении, что и раньше, прижав ноги к груди, похожая на воплощение боли. Орк подумал, что она, наверное, ни разу не пошевелилась с момента его прошлого визита.

– Высади меня на расстоянии, – попросил Тралл. – Я не думаю, что ей сейчас хочется видеть кого бы то ни было. Возможно, будет проще, если я пойду один.

– Как пожелаешь, – ответил Наригос. Он изящно приземлился и пригнулся, чтобы Траллу было проще слезть. Орк повернулся и посмотрел на него.

– Я благодарен тебе за то, что ты принес меня сюда, – проговорил он, – но… возможно, тебе не следует меня ждать.

Наригос склонил голову набок.

– Если у тебя не получится убедить ее…

– Если у меня не получится убедить ее, – тихо и серьезно сказал Тралл, – то мне не будет никакого смысла возвращаться.

Наригос все понял и кивнул.

– Тогда, ради всех нас, я желаю тебе удачи, – он ласково, с чувством ткнулся в Тралла своей громадной головой, а затем подобрался и взмыл в небо. Тралл смотрел ему вслед, пока дракон не скрылся за горизонтом, а затем пошел к Хранительнице Жизни.

Как и в прошлый раз, она услышала его приближение. Ее голос звучал хрипло, словно она давно им не пользовалась.

– Ты либо храбрейший, либо глупейший из всех орков, что когда-либо встречались мне, раз решил вернуться сюда во второй раз, – проговорила Алекстраза.

Тралл слегка улыбнулся.

– Другие уже говорили мне нечто похожее, моя госпожа, – ответил он.

– Другие, – сказала она, поднимая голову и сверля его пристальным взглядом, – не я.

Тралл многое повидал в своей жизни и много сражался. Но, несмотря на это, услышав угрозу в ее голосе, орк почувствовал, что дрожит. Он знал, что Алекстраза права. Если она решит убить его, у него не будет никаких шансов.

– Ты пришел продлить страдание? – спросила драконица. Тралл не понял, говорила ли Алекстраза о том, что она страдает из-за него, или наоборот. Скорее всего, и то и другое.

– Я надеюсь положить конец твоим страданиям, моя госпожа, или хотя бы смягчить их, – тихо ответил орк.

Гнев еще несколько секунд горел в ее глазах, но затем Алекстраза отвернулась и снова стала похожа на сломленное дитя, а не на самую могущественную из Аспектов.

– Это может сделать лишь смерть. А может, даже ей это не под силу, – срывающимся голосом ответила драконица.

– Я знаю слишком мало и не могу сказать тебе, так это или не так, – признал Тралл, – но я должен попытаться.

Алекстраза тяжело вздохнула. Орк осторожно посмотрел на нее. С прошлого раза она стала еще тоньше. Ее и без того острые скулы теперь словно пытались прорезать екожу, глазницы впали и потемнели. Казалось, если подует ветер, он унесет ее.

Но Тралл знал, что этому не бывать.

Он сел рядом с ней на камень. Алекстраза не пошевелилась.

– В прошлый раз, когда мы говорили, – начал он, – я попросил тебя пойти со мной к Нексусу. Чтобы поговорить с синими драконами. И помочь им.

– Я не забыла. А еще я не забыла свой ответ.

«Это не имеет значения. Все это. Неважно, что все события взаимосвязаны. Неважно, как давно начался этот заговор. Неважно даже то, что мы можем его остановить. Наши дети мертвы. Кориалстраз – мертв. Я тоже стою на пороге смерти и скоро через него перешагну. Надежды не осталось. Ничего не осталось. Все остальное неважно».

– Я тоже его не забыл, – согласился Тралл. – Но другие не знают или не верят, что все это неважно, и они упрямо продолжают действовать. Взять, например, синих драконов. Они выбрали себе нового Аспекта, Калесгоса. И у них появился новый враг – хроматический дракон Хроматус.

На лице Алекстразы промелькнуло легкое удивление, когда он упомянул Калесгоса, но ее взгляд снова потух, когда она услышала о Хроматусе.

– На каждую победу найдется поражение, – пробормотала драконица.

– Во время битвы с ним я пал, – прямо признался Тралл. – В буквальном смысле. Я свалился со спины Кейлека и приземлился в снег. Я почти поддался отчаянию и зову смерти. Но кое-что произошло. Кое-что заставило меня двигать замерзшими конечностями, выкарабкаться из-под снега наружу… и пережить внезапное нападение старого, очень старого врага.

Она не шевелилась. Казалось, что Алекстраза просто не замечает его. Но, по крайней мере, она не разгневалась и не попыталась убить его, как в прошлый раз. А это означало, что, возможно, она все-таки слушает.

«Предки, я надеюсь, что поступаю правильно. Я следую зову сердца, и больше ничего не могу поделать».

Тралл протянул руку. Аспект слегка повернула голову, чтобы проследить за движением, и молча посмотрела на нее. Орк протянул ее поближе, показывая, что Алекстраза должна протянуть свою. Драконица медленно отвернулась и продолжила смотреть в сторону горизонта.

Тралл ласково потянулся и сам взял ее за руку. Алекстраза никак не отреагировала на это, а ее пальцы были обмякшими. Орк осторожно сжал их своей сильной зеленой ладонью.

– Мне явилось видение, – произнес он, стараясь говорить мягко, словно боясь спугнуть лесного зверя. – Даже два. Это… великий дар, получить одно видение. Но Дух Жизни ниспослал мне сразу два, причем одно из них он доверил передать другому… Я не смел и мечтать о такой чести.

Он произнес эти слова с искренним смирением. Тралл чувствовал, что его силы росли, а связь со стихиями становилась прочнее. Но, даже несмотря на это, он был смущен тем, что его наградили таким даром.

– Одно видение предназначалось для меня. А вторым… я должен поделиться с тобой.

Тралл закрыл глаза.

Дитя вылуплялось из яйца.

Его рождение проходило в очень сдержанных условиях – в самодельной лаборатории, расположившейся в огромном шатре. Снаружи бушевал ветер. Дитя изо всех сил старалось пробить скорлупу.

Многие наблюдали за его приходом в этот мир. Один из наблюдавших был человеком, одетым в плащ, его лицо скрывал капюшон. На других были одеяния, которые незамедлительно выдавали в них членов культа Сумеречного Молота. Они с ликованием следили за происходящим, не отрывая глаз от рождающегося малыша.

Рядом с человеком стояла девушка приятной наружности, с черно-голубыми волосами. Ее шею обвивала цепочка, другой конец которой находился в руке человека в капюшоне. В отличие от других, она смотрела на яйцо с болью. Одной рукой она держалась за живот, а другая была сжата в кулак.

Киригоса!

Алекстраза отчетливо прошептала ее имя. Голос королевы драконов нарушил сцену, но он достиг лишь ушей Тралла. Видение продолжалось точно так же, как и в прошлый раз. Когда орк услышал имя, он почувствовал укол жалости. Значит… вот что на самом деле случилось с сестрой Аригоса. Все думали, что она пропала. Пропала, да, но не погибла. Пока что. Выражение ее лица сказало Траллу все, что ему нужно было знать.

Крошечное создание пихалось и толкалось. Наконец часть скорлупы отвалилась. Существо распахнуло пасть и вдохнуло воздух.

Оно было отвратительно.

Синего, черного и лилового цвета, с нелепыми пятнами бронзового, красного и зеленого. Одна из передних лап заканчивалась культей. У существа был всего лишь один разноцветный глаз с похожим на синяк пятном вокруг, и детеныш уставился им на присутствующих.

Киригоса издала один громкий всхлип и затем отвернулась.

– Нет-нет, моя дорогая, не отводи взгляд. Полюбуйся на то, во что мы превратили твоего обыкновенного голубого детеныша, – глумливо произнес человек. Он протянул руку в перчатке, и усадил хроматического малыша себе на ладонь. Крошечное создание безвольно лежало, тяжело дыша. Одно его крыло так и не отделилось от туловища.

Человек в плаще отошел на несколько шагов и положил его на землю. Затем он вытянул руки перед собой. В одной он держал какой-то непонятный артефакт, светившийся бледной сиреневой энергией. Пальцы другой руки зашевелились, начиная накладывать чары. Человек произнес заклинание, и из артефакта вырвалась нить белой энергии. Волшебные путы обернулись вокруг малыша и начали вытягивать из него золотистую энергию жизни. Дитя взвизгнуло от боли.

– Нет! – закричала Киригоса, бросаясь вперед. Человек резко дернул за цепочку, и Киригоса рухнула на колени, шипя от боли.

Дитя росло. Оно открыло пасть и издало еще один короткий визг. Его тело содрогнулось от спазма. Тралл практически слышал, как трещали его кости и как растягивалась кожа. Магия продолжала вытягивать из существа жизнь, быстро заставляя его повзрослеть. В какой-то момент писк перешел в хрип, а затем в резкий крик. Дитя отчаянно хлопало одним крылом, в то время как второе, все еще приросшее к телу, просто дрожало.

Хроматический детеныш рухнул на землю.

Человек вздохнул.

– Почти дорос до размеров небольшого дракона, – задумчиво протянул он, а затем шагнул вперед и подтолкнул тело носком ботинка. – Уже лучше, Гахург. Уже лучше. Кровь Аспекта в жилах матери действительно делает ее детей сильнее обычных. У них лучше получается переносить изменения. Но все же мы далеки от совершенства. Заберите тело. Вскройте его, изучите, и в следующий раз добейтесь лучших результатов.

– Как пожелаешь, Сумеречный Отец, – откликнулся Гахург. Четыре других члена культа подошли и потащили хроматического дракона прочь.

– Что вы делаете с моими детьми?!

Киригоса начала говорить глубоким, грудным голосом, но к концу фразы она уже гневно кричала. Она должна была знать, что за ее неповиновением последует боль, но даже несмотря на это снова бросилась на человека, которого называли Сумеречным Отцом.

Ох, бедное дитя, – прошептала Алекстраза. Тралл понял, что она тоже увидела следы от ран или экспериментов, оставшиеся на теле Киригосы. Удивительно, но боль и сочувствие в голосе Алекстразы дали Траллу надежду. Уж лучше она будет переживать и испытывать ужас, чем чувствовать лишь пустоту.

– Я создаю идеал, – ответил Сумеречный Отец, снова дергая за цепочку.

Киригоса вздрогнула от боли, но затем снова обрела голос.

– Как же я рада, что лишь одна кладка моих яиц станет жертвой вашего надругательства, – со злостью выдохнула она. – Мой супруг мертв. Я больше не дам вам детей.

– Да, но ведь ты все еще дочь Малигоса, – заметил Сумеречный Отец. – Вполне возможно, что судьба… или я… найдем тебе нового супруга, верно?

Сцена переменилась. Глаза Тралла все еще были закрыты, видение продолжало сиять в его сознании. Он чувствовал руку Алекстразы, которой она теперь сжимала его собственную, но это ощущение казалось орку отголоском чего-то очень далекого. Тралл знал, что они увидят дальше, и понимал, что это видение либо уничтожит Алекстразу, либо позволит ей спастись.

Что бы ни случилось, Тралл собирался пройти через это вместе с ней.

Несмотря на то что Тралл никогда не видел Рубиновое Святилище своими глазами, он сразу понял, что они оказались именно там. Повсюду все еще виднелись следы недавнего нападения, но прекрасные леса со светлыми лугами и тихим шелестом крон, который нарушало лишь мягкое журчание ручейков, уже исцелялись, как и подобало истинному дому Королевы Драконов и сердцу владений красного рода.

Большой дракон лежал в тени одного из деревьев. Казалось, что ему неловко отдыхать, словно он нечасто позволял себе расслабиться. Из-под полуприкрытых век он следил за кладками драконьих яиц.

Резкий вдох Алекстразы был полон искренней тоски и страдания.

Кориалстраз, – прошептала Хранительница Жизни. – О, любовь моя… Тралл, обязана ли я смотреть на это?

Она была в таком смятении, что не приказывала и не распоряжалась им, а лишь безвольно умоляла. По какой-то причине – Тралл не знал, от отчаяния или от надежды – великая Хранительница Жизни Алекстраза отдала свою судьбу в руки Тралла.

Да, моя госпожа, – ответил он, стараясь, чтобы его глубокий голос прозвучал как можно более ласково. – Если вы выдержите еще немного, вам откроется истина.

А затем в мгновение ока Кориалстраз вскочил на все четыре лапы, оказавшись в полной боевой готовности. Он принюхивался к воздуху и шевелил ушами, чтобы уловить даже самые неразличимые шорохи. В следующую секунду дракон взмыл в воздух, двигаясь изящно и быстро. Взглядом он шарил по земле.

Его глаза расширились, а затем сузились. Он издал рев, полный беспокойства и ярости, сложил крылья и рухнул вниз. Через мгновение Тралл и Алекстраза увидели то же, что заметил Крас: в святилище проникли несколько существ всех рас. Их всех объединяло лишь одно – темно-красные с черным одеяния культа Сумеречного Молота.

Кориалстраз не выдохнул огонь и не воспользовался магией: нападавшие находились среди бесценных яиц. Вместо этого он нырнул вниз, выпуская когти, хватая сектантов и убивая их с таким же проворством, с каким Тралл давил насекомых. Враги даже не кричали от ужаса. Тралл с гневом и отвращением смотрел на то, как они с улыбкой принимали свою гибель.

Разобравшись с угрозой, Кориалстраз приземлился рядом с кладкой яиц. Он опустил алую голову и с предельной нежностью потерся о них носом.

Одно из яиц треснуло. Отвратительный, рыжеватый дымок поднялся вверх. Глаза Краса расширились, и он отпрянул от крошечного, изуродованного хроматического дракона.

Нет! – завопила Алекстраза. Тралл всем сердцем сочувствовал ей. Хранительница Жизни и так испытывала боль при виде страданий Киригосы. Но узнать, что такая же страшная судьба постигла и ее собственных детей…

Кориалстраз был в ужасе. Он осторожно потянулся лапой к крошечному существу и коснулся его. Послышался негромкий треск: все больше и больше яиц начали раскалываться. И из каждого с писком вылуплялись безобразные хроматические драконы.

Вдруг Крас ахнул и посмотрел вниз. Кончик когтя его передней лапы почернел. Медленно, но неотвратимо зараза распространялась от его когтей вверх по лапе.

Слабый, победный смех привлек внимание красного дракона.

– И так все ваши дети станут детьми безумца, великого Смертокрыла, – прошептал один из членов культа. Это был тролль с темно-синей кожей. Кориалстраз переломал ему ребра, кровь текла из его рта по клыкам, но он все еще был жив. – Весь твой народ… будет принадлежать ему.

Крас уставился на свою зараженную лапу. Он крепко сжал ее в кулак и поднес к груди. Затем закрыл глаза и опустил голову.

– Нет, – произнес дракон. – Я не допущу этого. Я уничтожу себя и… и своих детей, но не позволю им стать такими чудовищами.

Сектант снова тихонько засмеялся. Он начал кашлять, а затем сплюнул пенящуюся розовую кровь.

– Мы вс… все равно победили, – прохрипел он.

Крас посмотрел на него, а затем в точности вспомнил то, что говорил тролль.

– Что ты имел в виду, когда сказал «все дети»? – Тролль не ответил, а лишь усмехнулся ему в лицо, тяжело дыша. – Скольких вы заразили? Отвечай!

– Вообще всех! – победно выпалил умирающий. Его глаза сияли, он скалился в безумной улыбке. – Все яйца! Во всех святилищах! Ты опоздал! Они уже начали вылупляться! Ты не сможешь этого остановить.

Крас замер. Он сощурился и склонил голову набок, размышляя.

– Нет, – тихо произнес он. – Я смогу.

– Все наши яйца, – прошептала Алекстраза. – Все… мы…

– Перед ним встал ужасный выбор, – негромко сказал Тралл. – Он знал, что скорее всего никто никогда не узнает, что произошло на самом деле. Что, не зная правду, остальные сочтут его предателем. И что даже ты, возможно, в это поверишь.

Орк услышал ее вздох, затем всхлип, и сжал руку Аспекта.

– Он спас нас… Он никогда не предавал нас, он нас спас!..

Они молча стояли с закрытыми глазами. В это время Кориалстраз вобрал в себя всю свою мощь, всю магию. Он набрал в грудь воздуха, сосредоточился и прошептал одно-единственное слово: «Любимая…»

Затем наступила тьма.

Тралл открыл глаза. Алекстраза тоже очнулась. Она смотрела в никуда. Бледная, драконица продолжала сжимать руку Тралла так сильно, что орку стало больно.

– Он… он воспользовался своей жизненной энергией, чтобы соединить порталы, – прошептала Алекстраза. – Чтобы уничтожить все зараженные яйца прежде, чем заразится кто-нибудь еще. Я никак не могла понять, почему после взрыва осталось столько растительности… Теперь я знаю. Теперь я поняла. Он принес смерть силой жизни… чтобы спасти жизни других.

– Дух Жизни говорит тебе то, что не может показать, – тихо произнес Тралл. – Именно поэтому я и должен был прийти. Кориалстраз не был предателем. Он был героем. И он погиб славно, добровольно, спасая не только свой род, но и всех остальных драконов. При этом он думал только о тебе.

– Он был лучшим из нас, – прошептала Алекстраза. – Он не подвел ни меня, ни других. Я… даже я не справилась, оступилась, но только не он. Мой Кориалстраз. – Она подняла голову и посмотрела на Тралла. – Я рада, что узнала о его храбрости. Я очень им горжусь. Но теперь… даже зная все это, как же я могу дальше жить без него? Можешь ли ты, короткоживущее создание, понять, как много я потеряла?

Тралл подумал об Аггре.

– Возможно, моя жизнь и коротка, но да. Я знаю любовь. И я знаю, что бы почувствовал, если бы потерял свою возлюбленную так, как ты потеряла своего супруга.

– И смог бы ты тогда жить дальше без своей любви? Ради чего стоит двигаться вперед?

Он уставился на нее, не зная, что сказать. Все образы, идеи, слова утешения и избитые фразы, которые приходили ему в голову, казались пустыми и бессмысленными. Действительно, как убедить единственную выжившую, потерявшую такую любовь, жить дальше?

А затем он понял.

Продолжая держать ладонь Хранительницы Жизни в своей правой руке, Тралл опустил левую в свою сумку и вынул оттуда маленький, казалось бы, незначительный предмет.

То был желудь, которым его одарило древо. Он вспомнил слова Дешарина:

«Береги его. Этот желудь содержит в себе все знания своего родительского древа, и все знания родителя своего родительского древа… и так далее до самого зарождения всего сущего. Ты должен посадить его там, где, как считаешь, ему нужно вырасти».

Крас знал, что желудь предназначался не для него, хотя ему и хотелось забрать его. Возможно, красный дракон догадался, что желудь должен оказаться в руках его возлюбленной. Тралл надеялся, что это так.

Орк повернул руку Алекстразы ладонью вверх, вложил в нее желудь и ласково накрыл его пальцами Аспекта.

– Я рассказывал тебе о Покоях Дремлющего в Фераласе, – мягко сказал Тралл. – О древах, которые страдают там. Но я не рассказал тебе, насколько они великолепны. Я не поведал тебе об их… существовании. О том, как от них исходит могущество древности и мудрости. Каким маленьким я себя чувствовал среди них, и какое благоговение испытывал.

– Я… знаю про древа, – тихо ответила Алекстраза. Она подержала желудь в руке, крепко зажав его в кулаке, а потом раскрыла ладонь.

Желудь дернулся в ее руке – незаметно, так, что Тралл подумал, будто он просто перекатывается по ее ладони. Затем у его коричневого основания появилась трещинка. Она становилась больше, а затем оттуда потянулся крошечный, длиной лишь в несколько миллиметров, росток.

Алекстраза судорожно ахнула. Она положила другую руку на сердце и сильно надавила на свою хрупкую грудь. Драконица тяжело вздохнула раз, два, три, мучительно всхлипывая и давясь воздухом, и продолжала давить на сердце, словно оно вдруг заболело. На мгновение Тралл забеспокоился, что Алекстраза уже не может перенести происходящее, что переизбыток чувств убивал ее.

А затем он понял. Хранительница Жизни закрыла свое сердце, чтобы не впускать в него боль, порожденную привязанностью и горечью утраты горячо любимого существа. Чтобы не терзаться собственными чувствами.

И теперь, подобно скорлупе желудя, подобно льду во время весенней оттепели, ее сердце оттаяло и стало раскрываться.

– Я та, кто я есть, – прошептала она, все еще глядя на прорастающий желудь. – В радости или в горе. Я та, кто я есть.

Алекстраза содрогнулась, всхлипнула раз, а затем еще раз. На ее глаза навернулись слезы. Она наконец стала оплакивать свою утраченную любовь, позволив себе обронить целительные слезы, которые были заперты в ее закрывшейся душе. Тралл приобнял ее за плечи, и она уткнулась в его широкую грудь. Та, которую орки когда-то поработили и пытали, рыдала у него на груди.

Казалось, что она плакала вечно, как и подобало Хранительнице Жизни. Тралл подозревал, что она сокрушалась не только из-за утраты Краса. Он чувствовал, что Алекстраза оплакивала всех павших: невинных и виноватых; Малигоса, Смертокрыла и всех, кому они причинили зло; изуродованных детей, которым даже не дали шанс прожить свои жизни; живых и мертвых; всех тех, кто испытал страдание, боль, и кто проливал соленые слезы.

Теперь эти слезы свободно лились из глаз Алекстразы. Ее плач был таким же естественным и чистым, как ее дыхание. Слезы стекали по лицу драконицы, капали на лежавший в ее руке желудь и на землю, на которой оба они сидели.

Когда первая слезинка легонько упала на сухую землю, из нее начал расти цветок.

Тралл посмотрел по сторонам, не веря своим глазам. Перед ним в десятки тысяч раз быстрее, чем обычно, появлялись растения: цветы всех оттенков, небольшие побеги, превращавшиеся в молодые деревца, густая, мягкая зеленая трава. Он даже слышал, как они прорастали, издавая радостный, живой шелест и потрескивание.

Орк вспомнил, с каким усердием друиды пытались вернуть жизнь этому месту. Иногда их усилия увенчивались успехом, но всегда лишь на время. Однако Тралл твердо знал, что новая обильная зелень, разраставшаяся перед его взором, не погибнет со временем. Ведь она была порождена слезами Хранительницы Жизни, ее вновь пробудившимся состраданием и любовью.

Алекстраза зашевелилась и осторожно отстранилась. Тралл убрал руку, которой обнимал ее за плечи. Она сделала глубокий, судорожный вдох и, слегка покачиваясь, встала на колени. Тралл не помогал Аспекту – он чувствовал, что она этого не хотела. Алекстраза бережно разрыхлила вновь ставшую плодородной почву, поглубже опустила в нее желудь, а затем благоговейно закопала его. Она встала и повернулась к Траллу.

– Мне… стыдно, – тихо призналась она. Ее голос все еще звучал глухо из-за пережитой боли, но в нем слышалось спокойствие, которого не было раньше. – Ты напомнил мне о том, что я забыла, ослепленная своим страданием. И… он бы не хотел, чтобы я забывала обо всем этом, никогда.

Алекстраза улыбнулась, и, хотя улыбка получилась печальной и натужной, она была искренней и доброй. Глаза Жранительницы Жизни покраснели от слез, но они смотрели на него ясно, и Тралл понял, что она исцелилась.

И действительно, когда Алекстраза сделала шаг назад и подняла руки к небу, на ее лице появилось выражение праведного гнева. Тралл знал, что она еще долго будет оплакивать всех, кто погиб.

Но не сейчас. Сейчас боль дала Хранительнице Жизни толчок не к плачу, а к действию. И Тралл почти почувствовал жалость по отношению к тем, кто испытает на себе всю мощь ее гнева.

Почти.

Как и в прошлый раз, Алекстраза взмыла ввысь и на глазах Тралла превратилась из хрупкой эльфийки в самую могущественную из Аспектов, или даже в самое могущественное существо этого мира. Но на этот раз орк знал, что ему не нужно бояться ее в таком облике.

Аспект посмотрела на него добрыми глазами, а затем Хранительница Жизни склонилась, чтобы орк смог взобраться на ее широкую спину.

– Я собираюсь присоединиться к моим братьям и сестрам, если ты вдруг хочешь отправиться со мной, – тихо сказала она.

– Я рад служить, – ответил Тралл, вновь чувствуя смущение и благоговение перед великолепием алой драконицы. Он осторожно, с почтением взобрался на нее и уселся у основания шеи. – Мне кажется, после поражения синие драконы должны были вернуться в Нексус.

– Возможно, – согласилась Аспект. – Мы либо найдем их там, либо Кейлек присоединится к другим родам, и они соберутся у Храма Драконьего Покоя.

– Сумеречные драконы увидят их, – сказал Тралл, размышляя вслух.

– Да, – согласилась Алекстраза, подобравшись и взмывая в воздух. – Увидят. Ну и что с того?

– У нас не будет элемента неожиданности, – ответил Тралл.

– А нам он больше не нужен, – заявила Алекстраза уверенным и спокойным голосом. Тралл слегка расслабился, услышав ее слова. – Наш успех или неудача зависят от кое-чего гораздо более значимого, чем военная стратегия или преимущество.

Она изогнула шею, чтобы посмотреть на него, продолжая ритмично взмахивать могучими крыльями.

– Пришло время всем драконам Азерота отбросить в сторону свои разногласия и объединиться. Иначе, боюсь, мы все обречены.