Блэкмур умер тихо. Снег под его трупом растаял, напитавшись красной кровью. Тралл глубоко вдохнул, выдохнул, а затем пошатнулся и тяжело осел на землю. Боль от падения и раны усилилась. Тралл почувствовал, как уголки его рта слегка приподнялись в улыбке, и понял, что ему действительно очень больно. Орк закрыл глаза, попросил духов об исцелении и почувствовал, как в ответ по его телу растеклось тепло. Он был обессилен, а его раны все еще болели, но худшее осталось позади, и он мог выжить.

У Тралла даже не возникло мысли о том, чтобы сдаться. Приготовившись к боли, он встал на ноги. Ему все еще нужно было найти укрытие и пищу, ему все еще нужен был огонь. Орк не собирался умирать здесь, особенно теперь, когда он должен был вернуться к Аггре… и к другому существу, нуждавшемуся в его помощи.

Какое-то время он медленно брел по снегу, пока его не накрыла чья-то тень. Тралл поднял глаза, разлепив склеившиеся от инея ресницы, и увидел очертание огромного ящероподобного существа, зависшего над ним. Оно находилось между орком и солнцем, и Тралл не мог разглядеть цвет чешуи дракона. Тело орка почти полностью закоченело, он едва шевелился, но все равно поднял Молот Рока. Он не мог позволить какой-то мелочи вроде сумеречного дракона встать между ним и Аггрой.

– Подожди, друг мой орк, – послышался слегка насмешливый голос. – Я прилетел, чтобы отнести тебя обратно к теплу и горячей пище. Признаюсь, я думал, что нам придется хоронить тебя как героя, но, похоже, вместо этого я заслужу благодарность моего Аспекта.

Синий дракон! Тралл почувствовал неимоверное облегчение, и его ноги подкосились. Прежде, чем потерять сознание, он успел почувствовать, как вокруг него осторожно сомкнулись могучие когти.

Часом позже Тралл снова оказался в уже знакомом сотворенном уголке Нексуса. Он сидел в кресле, завернутый в теплое одеяло, и держал в руках дымящуюся кружку какого-то сладкого пряного напитка, который восстанавливал его силы с каждым сделанным глотком.

Рядом ярко горела жаровня, и Тралл протягивал к ней руки. Сегодня он несколько раз оказывался на волоске от смерти, причем гибель грозила не только его материальной оболочке. Но орк отказался умирать, и вот теперь он здесь. Тралл был жив и радовался этому, с благодарностью принимая тепло огня и дружбу синих драконов, которые продолжили искать его, даже когда у них должна была иссякнуть всякая надежда.

– Тралл.

Орк встал, чтобы поприветствовать своего друга Калесгоса. На полуэльфийском лице дракона читалось облегчение, и он обеими руками взял Тралла за плечи.

– Я так рад тебя видеть, – проговорил Калесгос. – То, что мы нашли тебя – благословение для нас в этот мрачный день. Расскажи же, где ты был. Твое падение ранило мое сердце, я никак не мог найти тебя.

Тралл слегка улыбнулся, но его взгляд оставался серьезным.

– Снег смягчил удар, и он же скрыл меня от твоих глаз. Похоже, что предки еще не готовы принять меня.

– Наригос – тот, кто нашел тебя, – поведал мне, что неподалеку видел чье-то тело, – сказал Кейлек.

– Это Блэкмур, – ответил Тралл. Он ожидал, что со злостью выплюнет имя человека, но с большим удивлением обнаружил, что в его сердце не осталось ни гнева, ни ненависти. Блэкмур был окончательно побежден. Он не только перестал существовать в этом временном потоке, где ему никогда не было места, но исчезло и его влияние. Всякая власть над Траллом, которая у него оставалась, умерла вместе с ним.

Кейлек кивнул.

– Я так и подумал, когда Наригос описал мне тело. Я рад, что ты одержал победу… и удивлен, уж прости меня за откровенность. Ты упал с такой высоты, оказался на страшном морозе, и затем еще смог сражаться… Что ж, похоже, вы, орки, намного крепче, чем я думал.

– Я был не одинок в своей борьбе, – тихо ответил Тралл. – Но есть та, кто сейчас одна.

Кейлек вопросительно посмотрел на него, и орк пояснил:

– Чтобы исполнить волю Изеры, мне пришлось оставить ту, кто мне дорога. Что бы ни случилось в этом мире, я должен вернуться к ней.

Теперь синий дракон кивнул.

– Я понимаю, – сказал он. – Надеюсь, у тебя получится, Тралл.

– Я знаю, что получится. Я в этом уверен. – Он посмотрел на Кейлека. – Но мне кажется… что у тебя уверенности нет.

Кейлек нахмурился, отвернулся и начал ходить из стороны в сторону.

– Ты упал в середине боя, Тралл, – тихо произнес он. – И не видел, что произошло после.

Дракон замолчал, и Тралл терпеливо ждал, когда он продолжит.

– Это существо… я слышал, как Сумеречный Отец назвал его Хроматусом… Ты понимаешь, что он собой представляет? – спросил Кейлек.

– Ты сказал, что он – хроматический дракон. Дешарин рассказывал мне о подобных существах. Он сказал, что они все мертвы.

Синеволосая голова Кейлека кивнула.

– Мы так думали. В них нет ничего естественного, Тралл. Их создали. Собрали по частям. А тот, которого мы видели… Я никогда раньше о нем не слышал, но, очевидно, он – величайший успех Нефариана. Я никогда не видел существо с пятью головами.

– Пять голов, – задумчиво произнес Тралл. – Каждая цвета определенного рода.

Сколько орк ни пытался, он никак не мог выкинуть из головы этот безобразный образ.

– Пять голов, – с растущим ужасом повторил Калесгос. – Ну конечно. Тралл, хроматические драконы никогда не жили долго. Но, возможно, именно этот секрет и узнал Нефариан: пять голов, пять мозгов. Может быть, именно это делает Хроматуса таким могущественным, хотя он… хотя он и показался слабым.

Тралл не смог скрыть своего удивления.

– Слабым?

Кейлек повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

– Слабым, – повторил он. – Он спотыкался, двигался неуверенно. Иногда крылья подводили его. Но все же мои сородичи не смогли выстоять в битве с ним и с сумеречными драконами. Он победил меня, Тралл. Я стал Аспектом, и я не совру, если скажу, что ни один дракон, кроме других Аспектов, не сможет одолеть меня. Но мне пришлось отдать приказ к отступлению, или Хроматус уничтожил бы и меня, и всех моих драконов. Мы обрушили на него всю нашу мощь. А он был слаб.

Тралл уже понял, что Кейлек был из тех, кто старался мыслить оптимистично. Он не поддавался отрицательным эмоциям вроде гнева и отчаяния. Но все же орк заметил в его голосе и выражении лица обреченность, тревогу и, да – чувство безысходности.

Тралл понял, почему.

– По какой-то причине он сражался не в полную силу, – заметил орк. – И когда он наконец исцелится…

В глазах Кейлека отражалась вселенская боль.

– …похоже, остановить его не сможет ничто, – тихо закончил он.

– Нет, – задумчиво возразил Тралл. – Никто и ничто не сможет победить его в одиночку.

– Мы расколоты в то время, когда нам так нужно единство, – вздохнул Кейлек. – Этот Хроматус во главе сумеречных драконов… он победит… он сотрет в порошок и меня, и моих сородичей, если мы снова приблизимся к нему без подкрепления.

– Изера и Ноздорму придут на помощь, – уверенно ответил Тралл. – Они и их драконы присоединятся к тебе.

– Этого недостаточно, – глухо откликнулся Кейлек. – Нам нужны красные. Нет… даже больше, нам нужна сама Хранительница Жизни. Мои драконы напуганы, Тралл, и, признаюсь, я тоже испугался. Увидеть такое чудовище, знать, что ты не можешь победить… – он мотнул головой. – Нам нужна надежда, которую Алекстраза дарит другим, но у нее не осталось ничего даже для самой себя. А без нее – я искренне убежден в этом – мы проиграем.

– Я поговорю с ней еще раз, – решил Тралл.

– Она не прислушалась к тебе в прошлый раз, – покачал головой Кейлек. Его приятный голос был отравлен несвойственной ему горечью. – Не прислушается и теперь. Мы погибли, Тралл… И я не знаю, что делать. Я – Аспект. Мне открылись… новые истины, новое понимание сущего. Мне трудно объяснить. Я стал чем-то большим, нежели был раньше, но все же я чувствую, что не изменился. Я чувствую, что я всего лишь Калесгос, и не знаю, что делать.

Тралл подошел к другу и положил большую зеленую ладонь на его плечо.

– Твои драконы отдали тебе свои сердца из-за твоей скромности и смирения. У тебя появились все силы Аспекта Магии, но это не изменило того, кем ты являешься в глубине души. Я знаю, что ты храбр, Кейлек. И знаю, что задача кажется практически невыполнимой. Но… пока я лежал в снегу, наполовину живой и наполовину мертвый… – он запнулся. – …мне явилось видение. Я сердцем чувствую, что оно показало мне истину, а не последнюю искру надежды умирающего орка.

Калесгос кивнул, полностью поверив ему:

– И что же ты увидел?

Тралл покачал головой.

– Я не могу поделиться этим с тобой – пока не могу. Алекстраза должна узнать правду раньше других. Именно поэтому я думаю, что, возможно, смогу вернуть ее. Думаю, вместе с Хранительницей Жизни и ее красными драконами мы заставим Хроматуса немного поволноваться.

И они широко улыбнулись друг другу.

Члены культа Сумеречного Молота были очень заняты.

Несмотря на то что в Хроматусе зажглась искра жизни, его тело оставалось омерзительным и разлагающимся. Он яростно сражался, даже будучи только что рожденным и слабым, и все равно победил. Теперь же дракон лежал на снегу рядом с храмом, голодный и требовательный. Члены культа подносили ему добычу, которую каждая голова жадно заглатывала своими чудовищными челюстями.

Сумеречный Отец стоял рядом с ним, окрыленный его победой. Смертокрыл наверняка будет доволен тем, что сегодня произошло: Блэкмур уничтожил разочаровавшего их Аригоса и воспользовался его редкой кровью. Своей смертью синий дракон послужил их делу больше, чем действиями при жизни. Кроме того, один из сумеречных драконов доложил, что Тралл упал со спины Калесгоса, и Блэкмур отправился за ним на тот случай, если орк вдруг каким-то образом смог выжить. Сумеречные драконы оттеснили синих, и, самое главное, Хроматусу была возвращена жизнь. Даже будучи новорожденным, он смог отбить все атаки синих драконов под предводительством их нового Аспекта Калесгоса.

За последний час Хроматус почти не говорил – он пожирал туши снегопадных оленей, которых охотники убили и принесли к нему. Но теперь дракон остановился и поднял свою огромную черную голову.

– Мне нужно больше еды, – небрежно сообщил он.

– Ты получишь все, что нужно, Хроматус, – заверил его Сумеречный Отец. – Мы будем носить тебе дичь до тех пор, пока ты сам не захочешь на нее поохотиться.

– Скоро захочу, – произнесла черная голова глубоким голосом, который было проще почувствовать, чем услышать. – Чем живее добыча, когда мои челюсти смыкаются на ней, тем она вкуснее.

– Очень точно подмечено, – согласился Сумеречный Отец.

Хроматус опустил черную голову, чтобы продолжить есть, но поднял красную. Он держал ее в профиль, но один огромный глаз уставился на человека.

– Драконы все еще не подставили мне свои глотки, чтобы я мог их перегрызть, – сказала голова. – Они нападут снова.

Сумеречный Отец не уловил предупреждения в его голосе.

– Если они так поступят, то останутся в дураках. Но мне кажется, что они слишком подавлены и не будут делать глупости, – возразил он. – Изера пропала, и ее драконы в растерянности. Ноздорму, конечно, нашелся, но ему все еще нужно собраться силами или расшевелить свой род, чтобы прийти товарищам на помощь. Алекстраза выплакала себе все глаза, подобно какой-то человеческой девчонке, а ее драконы, похоже, не могут выполнить без нее даже простейших задач. Ты показал синим свое могущество, а их Аспект слишком мягкосердечен, чтобы твердо править ими. Их так называемый герой Тралл либо лежит замертво в снегу, либо скоро окажется насаженным на меч Блэкмура. Мне кажется, у тебя полно времени, чтобы восстановиться, друг мой.

Дракон со злостью смотрел на него горящими лиловыми глазами.

– Я тебе не друг, Сумеречный Отец. – Он говорил мягко, но что-то в его голосе заставило сердце человека на секунду замереть. – Я не твой ребенок и не твой слуга. Мой отец создал меня, чтобы я служил могучему Смертокрылу, как и ты. Лишь в этом у нас есть что-то общее.

Сумеречный Отец не показал своего страха. Впрочем, он подозревал, что дракон все равно его почувствовал. Человек выдержал небольшую паузу, чтобы его голос не дрожал.

– Конечно, Хроматус. Мы оба служим верно и преданно.

Огромные глаза сузились, но Хроматус не стал продолжать спор.

– Ты не дракон. Ты не понимаешь их так же хорошо, как я. Да, они разрознены и в отчаянии, но они снова придут сюда. Они будут возвращаться, пока не погибнут все до единого. Впрочем, – добавила синяя голова, немного усмехаясь, – возможно, они все падут в следующем бою. Как бы там ни было, именно ты останешься в дураках, если позволишь себе потерять бдительность. Я еще не до конца восстановил свои силы. Когда они снова нападут, я должен быть готов к этому, – Хроматус замолчал, опустил синюю голову, распахнул пасть и в один присест проглотил взрослую оленуху. – Дочь Малигоса все еще жива, не так ли?

Сумеречный Отец озадаченно ответил:

– Да, жива, но мы уже воспользовались кровью отпрыска Малигоса, чтобы активировать Волнолов.

Черная голова уничижительно посмотрела на человека.

– Для меня сейчас важна ее родословная, а не ее кровь.

– А, ну… – промямлил Сумеречный Отец, а затем вдруг понял. – О. Так может мне, эм, привести ее к тебе прямо сейчас?

– Время идет, – продолжила бронзовая голова, – а я остаюсь единственным успешным экспериментом моего отца. Возможно, нужен более проверенный, более… традиционный метод создания хроматических детенышей. Тогда они родятся достаточно сильными и смогут выжить. Если я буду отцом, а последнее дитя Малигоса – матерью… да… наши дети станут сильнее. Но сначала я должен отдохнуть. Приведи ее ко мне через пару часов. Не трогай пока ошейник, я освобожу ее, когда буду готов. Даже в облике дракона ей со мной не справиться.

Сумеречный Отец повернулся к одному из своих помощников.

– Через три часа приведи пленницу к Хроматусу. Я должен поговорить с господином и поведать ему о нашем успехе.

– Я живу, чтобы служить тебе, – откликнулся помощник и заспешил прочь, выполнять приказ.

Зеленая голова Хроматуса следила за удаляющимся человеком, похрустывая костями еще одного оленя. Затем, испустив зловонное дыхание с запахом сырого мяса, он лег на покрытую снегом землю и закрыл все десять глаз. Но прежде, чем провалиться в глубокий сон, черная голова произнесла последние слова:

– А ты, – сказал он Сумеречному Отцу, – живешь, чтобы служить мне.

Сумеречный Отец встал на колени перед шаром, который переполняли тьма и опасность.

– Мой лорд Смертокрыл, – смиренно произнес он.

Шар раскрылся, выпустив черный как смоль дым, который принял очертания чудовищного дракона с горящими глазами.

– Я надеюсь, ты принес мне хорошие новости, – пророкотал Аспект драконов.

– Конечно, – быстро ответил Сумеречный Отец. – Самые лучшие новости. Хроматус ожил!

Раздался довольный, низкий смех. Сумеречный отец почувствовал, что земля слегка содрогнулась, не то в ответ Смертокрылу, не то из-за тембра его голоса.

– Новости действительно хорошие. Я доволен твоим успехом! Расскажи мне еще что-нибудь хорошее.

Сумеречный Отец заколебался. К сожалению, вкупе с хорошими новостями шли плохие, но даже в них были положительные моменты.

– Аригос не оправдал наших ожиданий, но, в конце концов, и ему нашлось применение. С ним произошло то, что ты предлагал сделать с его сестрой. Его кровь активировала Радужное Средоточие, и благодаря этому мы смогли воспользоваться всей магической энергией Нексуса! Мы создали Волнолов, чтобы передать всю эту великую мощь прямиком Хроматусу.

Повисла тишина, которая была почти что страшнее гнева Смертокрыла. Несколько долгих секунд, казалось, длились целую вечность.

– Значит, Аригоса не выбрали Аспектом. И он не привел синих драконов ко мне, – голос Смертокрыла прозвучал тихо и практически спокойно, но на самом деле безумный Аспект никогда не бывал по-настоящему спокоен.

– Нет, мой господин. Я не понимаю, как все это работает… Похоже, что никто этого не понимает… Но каким-то образом силы Аспекта получил кто-то другой.

– Калесгос, – с ненавистью произнес Смертокрыл, растягивая имя.

– Да, господин. Как только Аригос понял, что произошло, он призвал сумеречных драконов. Затем он бежал и укрылся в Оке, где Блэкмур сразил его и окропил Средоточие его кровью. Синие драконы под предводительством Калесгоса сразу же напали на нас. Но, господин мой, даже будучи новорожденным и слабым, Хроматус все равно смог отправить их восвояси! Когда он окончательно наберется сил, ничто и никто не сможет ему противостоять. Как видишь, то, что Калесгос стал новым Аспектом, не имеет никакого значения. Даже так мы одержим верх!

Он вспотел, тревожно ожидая ответа своего господина, но тот не торопился его давать.

– Я начал уже было думать, что мне нужно прийти и все сделать самому, – проговорил Смертокрыл с угрожающими нотками в голосе.

Сумеречный Отец с трудом удержался от того, чтобы облегченно не выдохнуть.

– Нет, Великий. Как видишь, я могу хорошо тебе послужить.

– Твой успех… обнадеживает. Сейчас я нахожусь на крайне важном этапе исполнения своих замыслов. Отвлеки ты меня от них, я был бы очень зол. Твои слова не лишены смысла. Но что ты можешь сказать о Тралле? Он мертв?

– Во время битвы он свалился со спины Калесгоса на землю, – ответил Сумеречный Отец. – Даже если он пережил это падение, что маловероятно, Блэкмур отправился за ним.

– Так ты считаешь, что орк мертв?

– Конечно же.

– А я так не думаю, – возразил Смертокрыл. – Я хочу увидеть тело. Ищите его, сколько потребуется, и принесите ко мне. Я сочту его мертвым только тогда, когда сам это увижу.

– Как пожелаешь, мой господин. Будет исполнено.

– Ты должен внимательно заботиться о Хроматусе, пока он полностью не восстановится. Ничто не должно причинить ему вред.

– И не причинит. Должен сказать, что Хроматус уже задумывается о будущем. Он потребовал, чтобы к нему привели Киригосу. Результаты экспериментов с ее яйцами были обнадеживающими, и я верю, что мы сможем решить проблему недолговечности хроматических драконов.

– Хроматус мудр. Хорошо, хорошо. Киригоса должна понимать, какая ей выпала честь. Она станет матерью будущего, – уродливая металлическая пасть Смертокрыла расплылась в подобии улыбки. – Я доволен. Ты неплохо справился, Отец, несмотря на трудности, с которыми тебе пришлось столкнуться. Продолжай служить мне так же хорошо, и будешь вознагражден.

Дым, из которого был соткан образ Смертокрыла, снова превратился в клубящийся туман. Он опустился на пол и собрался в черный, осязаемый шар, который затем стал прозрачным и принял свой изначальный облик. Сумеречный Отец обмяк и вытер пот со лба.

У них получилось перевезти с собой почти всю лабораторию. И Киригоса очень близко с ней познакомилась. Она знала каждую пробирку с бурлящей жидкостью, каждую маленькую горелку, каждую склянку, иголку и каждый «образец» в аккуратно подписанных сосудах. Она знала запахи и звуки этого места, и знала, какими инструментами экспериментаторы делали свою работу.

Здесь она познала страшную боль, унижение и мучительную скорбь. Но даже в те минуты, когда она молча молила о смерти, Киригоса на самом деле не хотела умирать. И она знала, что члены культа не убьют ее… пока она все еще была им нужна.

А когда они сделают с ней все, ради чего привели есюда, тогда она действительно окажется для них бесполезна.

Ее сердце бешено колотилось. Тюремщики пристально следили за ней. В прошлом Киригоса упорно боролась с ними, находя хоть какое-то утешение в том, что успевала как-то навредить им прежде, чем они начинали ее пытать. Несомненно, теперь они ожидали еще большего сопротивления. Но вместо этого она смотрела на них с отсутствующим выражением лица. Девушка была так измотана, что им ничего не стоило заставить ее проронить слезу.

– Неужели синяя драконица больше не сопротивляется? – спросил один из них, отчасти подначивая ее, а отчасти просто удивляясь.

– А какой в этом смысл? – глухо прошептала Киригоса. – Раньше мне это ничего не давало. И раньше у меня хотя бы была надежда на спасение. – Она подняла полные слез глаза, чтобы посмотреть на говорящего. – Но теперь меня не уведут прочь и не забудут про мое существование до тех пор, пока я снова не понадоблюсь вам, верно?

Другая участница экспериментов, троллиха по имени Зуузуу, помотала головой и дико захихикала.

– Похоже, никто не сказал тебе, куда ты сейчас идешь.

Киригоса почувствовала, как ее внутренности сдавил ледяной ужас.

– Я… подумала, что вы снова ведете меня в лабораторию.

Двое созданий переглянулись, жестоко улыбаясь.

– Нет, милашка-дракошка, – хихикнула Зуузуу. – Ты понравилась Хроматусу.

– Чт… что? – Кири запнулась. Конечно же, они не могли иметь в виду то, что она подумала… только не с этим пятиголовым, разлагающимся монстром…

– Он решил, что вы двое сможете наплодить живучих хроматических детишек, – пояснил Джоза, высокий, крепкий человек со светлыми рыжеватыми волосами. – Позволь предупредить: не думай, что он сначала пригласит тебя на романтический ужин при свечах.

Члены культа расхохотались. Зуузуу противно хихикала, а Джоза ржал от души, довольный собой.

Киригосе хотелось убить их. Она хотела разорвать их на части, сбежать, взлететь, чтобы ее убили сумеречные драконы, чтобы они замучили ее до смерти. Что угодно, лишь бы ее судьба оказалась иной, чем та, что ждала ее в конце пути.

В ту же секунду она вдруг осознала, что у нее появилась возможность, которой раньше не было. Она сглотнула вставший в горле комок, заставила себя не дрожать от гнева и ужаса, а затем нахмурилась, словно задумавшись.

– Если мы произведем потомство, – проговорила она, – то я еще буду нужна.

– Это да, – согласилась Зуузуу. – С твоей-то родословной, только ты, наверное, и сможешь сделать Хроматусу таких детишек, каких он хочет.

Кири заставила себя не поморщиться от мысли о том, что других дракониц тоже могут заставить подчиниться желанию Хроматуса. Вместо этого она кивнула:

– Я могу стать королевой.

– На время – возможно, – согласился Джоза. Он шел немного впереди Кири и Зуузуу. – Но конец всего сущего придет за всеми. Даже за тобой.

Троллиха держала серебряную цепочку, но Киригоса заметила, что в ходе разговора она ослабила хватку. Драконица посмотрела на оружие сопровождавших ее членов культа: у каждого на поясе в ножнах висело два кинжала. Тюремщики и их пленница подходили к винтовой лестнице, которая вела на первый этаж. К Хроматусу. Джоза уже начал спускаться. Скоро им придется идти один за другим.

Сейчас.

Правой рукой Киригоса вырвала цепочку из рук беспечной троллихи, левой хватая Зуузуу за горло. Та вцепилась в душившие ее пальцы, пытаясь разжать их и оставляя на руке Кири длинные царапины. Не обращая внимания на боль, драконица быстро и сильно сдавила ее горло.

Наконец, глаза троллихи закатились, ее тело обмякло. Кири опустила труп на пол и быстрым движением выхватила кинжалы Зуузуу.

Все прошло тихо. Джоза вообще ничего не заметил и продолжал вести разговор, ставший односторонним.

– Я надеюсь, что проживу достаточно долго, чтобы его увидеть, – почти мечтательно произнес он. – Конец всего, понимаешь. Впрочем, нам суждено умереть, когда повелит Сумеречный Отец. Возможно, он будет доволен, если…

Человек замолчал и удивленно захрипел, когда Киригоса вонзила клинок Зуузуу в его горло. Она прикрыла ему рот рукой, чтобы приглушить страшные звуки, а затем опустила тело на пол, как и Зуузуу до этого.

Когда Киригоса отпустила тело, ее руки были в крови. Ее сердце бешено колотилось, она тяжело дышала. Она как могла вытерла руки и кинжал об одежды Джозы, напрягая слух, чтобы уловить хоть какой-нибудь знак того, что ее обнаружили. Но все было тихо.

Одной рукой она на секунду ухватилась за цепочку. Киригоса все еще оставалась пленницей своего слабого человеческого обличья, но теперь хотя бы другой конец цепи не находился в руках врага.

Оттащить и спрятать тела было негде – храм строился открытым и просторным, с очень небольшим количеством закоулков или закрытых пространств. Очень скоро, когда она не явится на место, ждавшие ее последователи культа отправятся на поиски и обнаружат тела на лестнице.

Но, если ей повезет, к тому моменту Киригоса будет уже далеко.

Двигаясь быстро, но, несмотря на обувь, практически бесшумно, она побежала вниз по спуску. К счастью, солнце уже зашло, и Киригоса надеялась, что сможет спрятаться в тени.

Впрочем, даже в темное время суток Сумеречный Отец заставлял своих прихвостней работать. В снег были воткнуты факелы, и их оранжево-красный огонь разгонял сиренево-синюю тьму.

Киригоса добралась до нижнего уровня и прижалась к одной из стен в арке, озираясь по сторонам. Если бы только она могла просто принять свою истинную форму и улететь прочь! Но члены культа лишили ее этой возможности. Она прикоснулась пальцами к висевшей на шее цепочке, которая держала ее в этом обличье. Ей понадобится какое-нибудь животное для верховой езды. Последователи культа ездили на разных созданиях, но в основном это были стадные животные. Вроде тех, кто еще недавно тащил повозку с безжизненным телом кошмара, который сейчас лежал и дремал неподалеку от того места, где в тени пряталась Киригоса. Но часть животных принадлежали лично нескольким членам культа, занимавшим высокое положение. Им не пришлось вместе с большинством тащиться через весь Нордскол пешком во время тяжелого похода к храму. Некоторые из тех животных были привязаны вдали от освещавших пространство факелов. Драконица разглядела несколько волков, лошадей с теплым подшерстком, ночных саблезубов, оленей и даже одну или две виверны. Часть этих зверей не позволит забраться на свою спину никому, кроме хозяев.

Но кто-нибудь позволит.

Оставалась лишь одна загвоздка: чтобы добраться до виверны, ей нужно было пройти прямо мимо спящего Хроматуса.

Киригоса заколебалась, снова почувствовав ужас… Если он проснется…

«Тогда с тобой случится то же самое, что произошло бы, приди ты к нему добровольно. Но если ты проскочишь мимо него…»

У нее не было другого выбора. Если она не сможет пройти мимо, у нее все еще оставался кинжал. Девушка скорее заколет себя, чем отдастся такому мерзкому чудовищу.

Киригоса убрала конец цепочки под льняную рубаху, покрепче взялась за кинжал (столь ничтожное оружие против такого огромного существа!) и медленно шагнула вперед.

Дыхание, вырывавшееся из огромных, неестественным образом сокращающихся легких Хроматуса, было похоже на несильный ветер. В своем человеческом облике Киригоса шла, словно мышь мимо тигра. Но ей все равно казалось, что звук ее шагов, приглушенный снегом, и стук быстро бьющегося сердца разбудят монстра. Он не свернулся калачиком, а распростерся, вытянув свои головы. Его тело медленно поднималось и опускалось с каждым вздохом.

Кири хотелось бежать, но она сдержалась. Вместо этого она шаг за шагом двигалась вдоль огромной, пятнистой туши. От Хроматуса исходило тяжелое зловоние. Похоже, гнилостная вонь, которую он источал так давно, не могла развеяться просто потому, что в нем зажглась искра жизни. Киригоса вдруг почувствовала жгучую ненависть – она согрела ее и придала решительности.

Но на кону стояло нечто большее, чем просто ее жизнь. Она достаточно давно была пленницей Сумеречного Отца и многое узнала, причем сам Отец не знал, что именно она слышала. Если у нее получится добраться до Кейлека и синих драконов, передать им эти сведения, то она сможет рассказать то, что поможет им в бою.

А они действительно снова нападут. Киригоса знала свой народ. И в этот раз она хотела быть с ними, а не оставаться слабой и беспомощной из-за цепочки вокруг ешеи.

Хроматус пошевелился.

Киригоса замерла и затаила дыхание. Неужели он каким-то образом почувствовал неожиданный прилив ее ненависти? Может быть, учуял его? Или она потеряла бдительность, и под ее ногой хрустнула ветка?

Хроматус повернулся, поднял огромную бронзовую голову, положил ее поудобнее и вздохнул. Затем он снова замер, и глубокое дыхание, означавшее, что он крепко спит, возобновилось.

Киригоса на секунду прикрыла глаза, испытывая облегчение, а затем продолжила медленно и осторожно двигаться мимо спящего хроматического дракона туда, где были привязаны животные. Она перевела взгляд от громадной, уродливой туши Хроматуса к виверне, которая вскоре унесет ее на свободу.

Волки и ночные саблезубы были слишком преданны своим всадникам, и она не могла их украсть. Олени плохо поддавались дрессировке, и на них было трудно ездить верхом, хотя они родились в этом краю и могли бы быстро увезти ее отсюда. Кроме того, как и другие травоядные, они испугались бы запаха крови, в которой она испачкалась. Киригоса заметила, что виверны, которыми пользовались для полетов члены Орды, оказались на удивление спокойными. И потом, в храме их было очень мало, поэтому члены культа приучили их носить на себе любого наездника.

Конечно, любого, кто знал, как ими управлять. Киригосе снова пришлось прогонять свой страх. Она сказала себе, что ей повезло, ведь привязанными остались два зверя.

Она подошла к той виверне, которую выбрала, успокаивая ее тихим голосом. Голова, похожая на львиную, повернулась к Киригосе и заморгала, глядя на нее скучающим взглядом. Виверна раскрыла крылья и потянулась. На ней не было седла, но у Кири совсем не оставалось времени. В любую секунду могли протрубить тревогу, и до этого момента ей нужно было улететь как можно дальше от храма.

Киригоса видела, как летают на вивернах, но сама никогда не ездила на них верхом. Она осторожно закинула ногу на огромное животное. Зверь заурчал и посмотрел на девушку, очевидно, чувствуя в ней неопытную наездницу.

Кири ободряюще, как ей казалось, погладила зверя, схватилась за поводья и повернула голову виверны к небу. Послушное и хорошо выдрессированное животное метнулось ввысь… и Киригоса ахнула, прижавшись к ней всем телом и крепко держась. Впрочем, виверна быстро поднялась и зависла, ожидая приказа. Киригоса взялась за поводья, и направила зверя на запад, в сторону Хладарры и Нексуса. Она отчаянно надеялась, что Калесгос и ее род все еще были там.

Кири склонилась к уху виверны, применяя столько магии убеждения, сколько ей позволяла цепочка, все еще обвитая вокруг ее шеи. Животное успокоилось.

– Мы обе умеем летать, – прошептала девушка. – Так научи же меня быть ветрокрылой всадницей, друг мой.

Возможно, это была всего лишь игра ее воображения, но ей показалось, что виверна одобрительно фыркнула.