Тралл не почувствовал ни того ни другого. Он ощутил удар чего-то, что затормозило падение, но не прекратило его – чего-то гораздо более мягкого, чем камень. Через секунду, наконец перестав падать, орк понял, что его окружает нечто холодное и мокрое. Он ничего не видел и едва мог дышать. А затем Тралл осознал, что упал не на камни, а в снег, который затормозил его падение. Он был жив. Орк дрожал, тяжело дыша, его тело болело… но он был жив.

Вопреки этому Тралл закрыл глаза.

Он увидел себя со стороны, сидящим на скалистой вершине рядом с прекрасной, сломленной фигурой. Алекстраза смотрела на него, и от нее исходили боль, горе, уныние и отчаяние.

«Ты не понимаешь», – сказала она ему.

«Что я не понимаю, Алекстраза?»

«Что это не имеет значения. Все это. Неважно, что все события взаимосвязаны. Неважно, как давно начался этот заговор. Неважно даже то, что мы можем его остановить. Наши дети – мертвы. Кориалстраз – мертв. Я тоже стою на пороге смерти и скоро через него перешагну. Надежды не осталось. Ничего не осталось. Все остальное неважно».

Тогда он действительно ничего не понимал. Тралл был полон надежды, ведь он только что освободил Ноздорму. А еще Кейлек со своим заразительным оптимизмом и добрым сердцем воодушевил Тралла, чтобы тот продолжал сражаться, бороться и противостоять напавшим на них сумеркам.

Но Алекстраза была права. Все это не имело значения.

Калесгос скорее всего уже погиб от лап чудовищного существа, которое отмахивалось от нападок синих драконов так, словно они были роем рассерженных насекомых. Последователи культа Сумеречного Молота одержат верх. Сначала они поработят всех, а потом уничтожат.

Какая разница, продолжит Тралл жить или нет? Какая разница, принесет ли тяжелый труд Служителей Земли плоды и смогут ли они понять, как позаботиться об этом мире и исцелить его? Все было напрасно.

Вот только…

Изящное лицо сломленной Хранительницы Жизни сменилось другим. Острые, резкие черты, клыки и темная кожа. Сердце Тралла вдруг забилось сильнее, словно пробуждаясь.

Возможно, Культ уничтожит этот мир. Возможно, шаманы Служителей Земли действительно обманывали себя, пытаясь исцелить землю, и вместо этого они станут лишь свидетелями ее гибели.

Но, находясь в отчаянии, в одиночестве и тьме, Тралл кое-что понял.

«Кориалстраз мертв», – сказала Алекстраза. Она никогда больше не сможет увидеть своего возлюбленного, своего спутника жизни, друга и защитника, никогда не сможет ласково коснуться его лица, никогда не увидит его улыбку.

Но Аггра еще не погибла. Что удивительно, после своего падения выжил и Тралл.

Он с трудом вдохнул и с болью ощутил, как к нему возвращаются чувства. Его замерзшие губы зашевелились, и он прошептал ее имя:

– Аггра…

Она подтолкнула его к этому путешествию, прямо сказав отправиться в него. Даже практически приказала, но за этим «приказом» стояла ее глубочайшая любовь к нему, и Тралл лишь сейчас смог полностью это прочувствовать. Она хотела, чтобы Тралл ушел, не ради самой себя. Она хотела, чтобы он отправился в путь ради него самого и ради этого мира, а не только для нее. Тралл вспомнил, как Аггра выводила его из себя своим остроумием и острым язычком. Она, не задумываясь, говорила то, что думала и чувствовала. Он вспомнил, как чутко она сопровождала его и оберегала во время поиска видений, хотя он этого и не просил. И с какой сладкой смесью нежности и дикой страсти она вела себя, когда они познавали друг друга.

Он хотел снова увидеть ее. Прежде, чем наступит конец света.

И, в отличие от Алекстразы, подавленной и одинокой, укрывшейся в Пустошах и окружившей себя пыльным ничем, отражавшим состояние ее собственной опустошенной души… Тралл все еще мог снова увидеть свою возлюбленную.

Орк замерз, его тело быстро коченело, но при мысли о возвращении к Аггре, к такой яркой, живой, теплой и настоящей, он начал постепенно бороться с апатией. Тралл заставил свои легкие работать и вдыхать ледяной воздух настолько глубоко, насколько только мог. А потом попытался воззвать к Духу Жизни, который сейчас дремал внутри него.

Именно Дух Жизни связывал шаманов со стихиями, с другими живыми существами и с самими собой. Он находился во всех существах, но шаманы понимали его и могли с ним работать. На секунду Тралл испугался того, что потерпит неудачу. Тогда, в Водовороте, он не справился именно с этим. Он был настолько рассеян, что не смог сосредоточиться, заглянуть вглубь себя и обнаружить там это глубокое сильное знание.

Но в этот раз Тралл не был ни рассеян, ни невнимателен. Перед ним, как факел во тьме неизвестного будущего, стояло лицо Аггры. Он видел ее даже с закрытыми глазами. Подруга улыбалась, и ее золотистые глаза игриво поблескивали. Она протягивала к нему руку.

«Эта сильная рука, которую ты держишь в своей…»

Предки, как сильно он этого желал! Насколько правильным ему теперь показался этот незначительный жест. Мелочь, которая вытеснила из его сердца всякий страх смерти или полного уничтожения.

И когда Тралл открыл свое сердце Аггре и Духу Жизни, к нему пришло еще одно видение.

В нем он увидел не Аггру и не свою собственную жизнь. Подобно театральному представлению в его разуме разыгрывалась сцена: герой, злодей, неожиданный поворот, трагедия и недоразумение. Его сердце, скучавшее по Аггре и желавшее встречи с ней, теперь болело, но не из-за его тяги к ней, а из-за сопереживания той, чье горе он только что пережил.

Это знание… Алекстраза…

– Она должна узнать, – прошептал Тралл. – Я должен найти ее и все рассказать.

В конце концов, лишь эти связи были по-настоящему ценны. Лишь они что-то значили. Именно они вдохновляли поэтов и художников, заставляли воинов сражаться: любовь к родине, к народу, к идее или к кому-то особенному. Именно это чувство заставляло сердца биться, оно сворачивало горы и меняло этот мир. И благодаря обоим видениям Тралл знал, что и его, и ту, кто скорбел, тоже по-настоящему, искренне любили. Их любили за то, кем они были, а не за то, что они могли сделать. Не за титулы и не за власть, которой они обладали.

Аггра любила Тралла за то, кем он был глубоко внутри, и он любил ее за то же.

Алекстразу тоже так любили, и ей нужно было об этом напомнить. Тралл нутром, всем своим естеством чувствовал, что только он один мог рассказать ей об этом.

Дух Жизни открылся ему. Он растекся по его венам, согревая, успокаивая и придавая сил. Энергия разошлась по окоченевшим конечностям, и орк начал ползти наверх, разгребая засыпавший его снег. Он работал в такт своему дыханию, отдыхая на вдохе и раздвигая снег на выдохе. Его разум был ясен, он сам – спокоен и сосредоточен, как никогда. Его сердце переполняла открывшаяся ему истина, которой нужно было поделиться.

Тралл двигался с трудом, но Дух Жизни воодушевлял его. Он твердо, но ласково наполнял орка силами, и, наконец, тот вылез из ямы и сел на снег, переводя дыхание. Затем медленно поднялся на ноги и начал думать о том, что же делать дальше.

Его одежды промокли насквозь. Ему нужно было согреться, развести огонь и снять с себя влажные одеяния, пока они не убили его, а в такую погоду это могло случиться очень быстро. Тралл огляделся, высматривая драконов, которые, возможно, искали его, но не увидел в небесах ничего, кроме облаков и редких птиц. Он не знал, сколько времени провел без сознания. Очевидно, битва уже закончилась… Причем неизвестно, в чью пользу.

Сначала укрытие, затем огонь. Тралл осмотрелся в поисках подходящего места. Невдалеке орк заметил то ли пещеру, то ли небольшое углубление в камне, темное пятно на сером фоне.

И лишь благодаря своей сосредоточенности и ясности ума, а не из-за своего восприятия, он мгновением позже смог избежать гибели.

Тралл резко развернулся, держа Молот Рока наготове, и едва успел отразить удар, нанесенный тенью, которая преследовала его столько времени.

«Блэкмур!»

Облаченный в части доспеха, который Тралл теперь полностью узнал, человек размахивал огромным, светящимся палашом, который был чуть ли не больше своего владельца. Блэкмур наносил удары с, казалось бы, нечеловеческой мощью.

Но он все же был человеком.

Первый раз темный убийца напал из тени. Застав Тралла врасплох, он одним совершенно неожиданным ударом смог снести голову Дешарину. Когда Блэкмур материализовался во временном потоке, начал преследовать Тралла, а затем решил жестоко убить его во младенчестве, орк пришел в замешательство. А когда наконец узнал, кто скрывался под маской таинственного убийцы, он был обескуражен.

Тот факт, что Блэкмур не просто выжил, но и достиг такого могущества, потряс веру Тралла во все, что он когда-либо делал. Он засомневался в неотвратимости своей судьбы. Блэкмур бросил тень на все, чего орк добился и кем стал.

Но теперь Тралл стиснул зубы, не позволяя страху ослабить себя. Его тело исцелилось, но все еще оставалось промерзшим до мозга костей. Орк понимал, что без помощи его движения будут слишком медленными, и он не сможет защитить себя.

Дух Жизни, помоги мне сразить этого врага, которому не было суждено прожить так долго, и тогда я смогу передать твое видение той, кому оно предназначалось!

Тепло ласково и стремительно растеклось по его конечностям, придавая им силу и гибкость. Тралл смутно осознал, что даже его одежда почему-то высохла. Резкий и успокаивающий прилив энергии укрепил его. Он ничему не удивился, а лишь с благодарностью принял этот дар. Тралл, не задумываясь, напал на врага, позволив годам боевого опыта направить его руку. Удар за ударом он бил по украденной броне, которую Блэкмур посмел нацепить на себя. Человек не ожидал такой атаки и отскочил назад. Он присел и встал в оборонительную стойку, держа меч наготове.

– Я вижу, почему хотел тебя учить, – глумливо усмехнулся Блэкмур. Теперь Тралл узнал его голос даже несмотря на то, что на голове мужчины был шлем. – Ты неплохо дерешься… для зеленокожего.

– Твое решение научить меня сражаться однажды уже принесло тебе погибель, Эделас Блэкмур, и так будет снова. Ты не можешь обмануть судьбу.

Блэкмур громко и искренне расхохотался.

– Ты упал с невообразимой высоты, орк. Ты ранен и едва держишься на ногах. Я думаю, что твоя судьба – умереть здесь, в ледяном северном краю. Ты не победишь меня. Хотя меня восхищает сила твоего духа. Я бы с радостью сломил его, но, боюсь, меня ждут другие дела. Плотерез давно уже не отнимал ничью жизнь. Я убью тебя быстро.

Он сделал ударение на имени палаша, стараясь вселить страх в сердце Тралла. Но вместо этого орк рассмеялся. Блэкмур нахмурился.

– Что же так смешит тебя в момент собственной гибели?

– Ты сам, – ответил Тралл. – Имя, которое ты выбрал для своего меча, очень меня забавляет.

– Забавляет? Тебе не стоит смеяться. Он действительно резал плоть тех, кого я убивал!

– О, ну конечно! – хохотнул Тралл. – Но это имя такое грубое… такое жестокое и простецкое. Прямо как ты в глубине души – такой, каким ты так старался больше не быть.

Блэкмур нахмурился еще сильнее и прорычал:

– Я вообще-то король, орк. Помни об этом!

– Ты украл свое королевство. И у тебя никогда не получится убить меня!

В ярости Блэкмур снова бросился в бой, и Тралл опять, несмотря на свои раны и падение со смертельной высоты, отразил его удар и начал наступать.

Когда-то давно, перед смертью, Блэкмур сказал Траллу, что тот стал тем, кем он его сотворил. Это утверждение было ненавистно орку. Он не желал думать, что унаследовал хоть что-то от этого человека. Дрек’Тар отчасти помог ему посмотреть на все с другой стороны, но теперь, когда они скрестили оружие, высекая искры, Тралл понял, что так и не смог полностью избавиться от той хватки, которой Блэкмур держал его душу.

Перед ним, решительно размахивая палашом, зажатым в крепких руках, стоял человек, который был темной стороной орка. Когда-то, находясь в его власти, Тралл познал абсолютное бессилие и большую часть своей жизни стремился к тому, чтобы больше никогда не ощущать себя настолько беспомощным. Ясность ума, которая подарила ему два видения, все еще не оставила Тралла, и он понял, что Блэкмур представлял собой все то, что орк пытался побороть в самом себе.

– Когда-то я тебя боялся, – пробормотал Тралл. В одной сильной зеленой руке он держал Молот Рока. Другую же поднял и растопырил пальцы.

Орк открыл рот, и вопль праведного гнева сотряс ледяной воздух. Стихия услышала его призыв, и поднялся ураган. Воздух закружился, поднимая заледеневший снег, и превратился в ледяную бурю. Одним точным быстрым движением Тралл обрушил ее на Блэкмура. Она поднимала врага все выше, и выше, а затем другим движением руки Тралл швырнул человека на землю. Тот остался лежать там, где упал, прижав одну руку к груди. Тралл быстрыми шагами сократил расстояние между ними.

Щурясь, он всматривался в обмякшее тело. Орк начал говорить и медленно заносить над головой Молот Рока, чтобы нанести смертельный удар.

– Ты был всем, что я ненавижу… слабаком, по счастливой случайности оказавшимся у власти. Ты заставил меня чувствовать отвращение к себе, так что я…

Блэкмур рывком вскочил на колени, нанося удар Плотерезом по открытому торсу Тралла. Орк отскочил назад, но самый кончик клинка задел его. Тралл зашипел, когда пять сантиметров стали вспороли ему живот, и рухнул на снег.

– Говори, что хочешь, орк, если тебе от этого легче, – усмехнулся Блэкмур. – Но ты все равно сейчас отправишься к предкам.

Его голос звучал не так грозно, и удар был слабее, чем предыдущие. Должно быть, Тралл ранил Блэкмура сильнее, чем ему показалось.

Тралл рыкнул и замахнулся Молотом Рока, целясь врагу по ногам.

Блэкмур явно ожидал, что орк попытается подняться, а не станет нападать лежа. Человек вскрикнул, когда Молот Рока врезался в него. Броня смягчила удар, но он оказался достаточно сильным, чтобы сбить Блэкмура с ног.

Он вовсе не был великаном среди людей. Точно так же, как и Тарета в извращенном временном потоке, Блэкмур оставался самим собой. Пусть он не стал пьянчужкой и не растратил свои таланты, полагаясь на силу других, но он все еще был Эделасом Блэкмуром – человеком с мелкой душонкой, задирой, который мог добиться успеха, лишь манипулируя другими и предавая их.

И Тралл все еще оставался самим собой.

Да, Тралл боялся Блэкмура будучи юнцом, и да, орк испугался, когда его враг вновь объявился и, казалось бы, стал сильнее. Но несмотря на то что на Тралле были простые одежды, он был облачен в новую броню. И хотя в руках орк держал старый добрый Молот Рока, у него появилось новое оружие. Он чувствовал в своей душе горячую любовь к Аггре. Она не отвлекала его, а успокаивала, подобно ровно горящему пламени, постоянному и подлинному – гораздо более подлинному, чем ненависть, которую испытывал к Траллу отчаянно барахтавшийся в снегу человек. Тот пытался подняться и устоять на двух раненых ногах, а еще поднять ослабевшей и ставшей бесполезной рукой свой меч. Любовь Аггры стала для Тралла и броней, и оружием. Она защищала его, укрывала от вреда, позволяла раскрыть в этом бою самые сильные стороны, показать не только физическую, но и духовную мощь.

Как никогда раньше, Тралл осознал, что то время, когда Блэкмур побеждал, когда он вселял в своего бывшего раба страх, заставлял испытывать неуверенность и чувствовать себя ничтожеством – это время осталось в прошлом.

И оно больше не имело власти над орком. Ведь Тралл теперь жил текущим моментом, и прямо сейчас он ничего не боялся.

В настоящем Блэкмур не сможет победить.

Пришло время покончить с этим. Отправить Блэкмура на встречу с судьбой – к гибели от рук Тралла. Раз и навсегда отправить все сомнения, неуверенность и страхи туда, где им и место – в прошлое.

Его рана сильно кровоточила, и собственная теплая черно-алая кровь орка впитывалась в его одежды. Боль помогала ему сосредоточиться. Тралл, как и подобает настоящему мастеру боя, замахнулся Молотом Рока, и в эту же секунду Блэкмур каким-то образом смог, пошатываясь, подняться на ноги. Молот выбил Плотерез из его ослабшей руки, которая уже не могла удержать двуручный меч. Не останавливая молот, а следуя за ним по инерции, Тралл разжал одну руку и поднял ее к небесам.

Раздался внезапный грохот.

Огромная сосулька, свисавшая с уступа на камне, откололась и рухнула вниз. Подобно кинжалу, брошенному ловкой рукой, она неслась к Блэкмуру. Будучи всего лишь замерзшей водой, она не могла пробить его доспех, но сумела, словно гигантский кулак, повалить человека на землю. Испуганный, полный боли возглас сорвался с губ Блэкмура. Он рухнул на колени в снег – безоружный, практически потерявший сознание – и в мольбе простер к Траллу руки.

– Пожалуйста, – прерывающимся, слабым голосом произнес он. Тралл едва услышал его. – Пожалуйста, пощади меня…

Орк знал милосердие. Но превыше милосердия его сердце требовало восстановления равновесия и справедливости как в искаженном временном потоке, породившем этого Эделаса Блэкмура, так и в настоящем временном потоке Тралла, где этому человеку не было места.

Тралл занес молот, поднимая его высоко над головой. Его взгляд задержался, но не на жесте мольбы, а на отблеске латного доспеха, некогда принадлежавшего Оргриму Молоту Рока. Доспеха, который Тралл когда-то носил сам, а затем почтительно снял.

Змея, сбрасывающая кожу. Дух, который становится все сильнее и чище. Похоже, что избавление от собственных старых привычек продолжалось всю жизнь. Теперь Тралл был готов оставить в прошлом власть, которую этот человек все еще имел над ним.

Орк покачал головой. В его сердце царило спокойствие. Его не переполняли ни радость, ни жажда мести. Тралл не испытывал удовольствия от убийства. Но он ощущал чувство легкости и освобождения.

– Нет, – сказал Тралл. – Тебя не должно быть здесь, Блэкмур. Тебя не должно быть нигде. Этим ударом я восстанавливаю порядок.

Он с силой опустил Молот Рока. Тот смял металлический шлем и размозжил голову внутри него. Блэкмур рухнул на землю. Он погиб мгновенно.

Тралл сразил свою тень.