Синие драконы побеждали!

Противник превосходил их числом, но не оставалось никаких сомнений – синие становились победителями в этой битве. Появление нового Аспекта воодушевило драконов. Ритуал сработал: они смиренно попросили благословения титанов и получили его. Всплеск радости и облегчения от этого события зарядили драконов энергией и придали им новых сил. Они бросились защищаться.

Все должно было произойти совсем по-другому!

Аригос с трудом держался в воздухе. Он истекал кровью, был частично обморожен, а одно крыло оказалось повреждено после прицельной атаки Калесгоса. Аригос чувствовал себя слабым и напуганным. Оба эти ощущения были ему очень непривычны.

Как все могло настолько быстро пойти наперекосяк?

Аригос со смесью паники и отвращения подумал, что он похож на загнанное животное. Ему в голову не пришло другой мысли, кроме как убраться восвояси. Найти логово, безопасное убежище, где он сможет залечить раны, отдохнуть и подумать. Аригос знал одно такое место. Там он мог успокоиться и избавиться от ужаса, который затуманил его разум.

Он в панике искал глазами Калесгоса. Наконец Аригос увидел его – огромного, светящегося и гордого. Кейлека переполняла сила, которая должна была принадлежать ему, Аригосу. А на спине нового Аспекта, что еще унизительнее, сидел любимый орк Кейлека. Он прицепился к дракону, словно репей, размахивал своим молотом и проламывал им черепа сумеречных драконов Аригоса.

Око. Аригосу нужно было добраться до Ока Вечности. Там он сможет подумать, собраться и разработать какой-нибудь план. Око находилось в сердце Нексуса и было убежищем его отца, местом уединения. В момент паники Аригоса потянуло именно туда, одна мысль об этом месте придала ему немного уверенности. Он взмахнул крыльями, при этом застонав неподобающим дракону образом, и полетел. Затем Аригос камнем рухнул вниз, прочь от вершины Нексуса, где шла крайне неудачная для него воздушная битва. Он не столько летел, сколько падал, лишь в последний момент раскрыв крылья и спланировав внутрь Нексуса. Стремительно пролетая по его извилистым коридорам, Аригос почувствовал, как паника вонзила ледяные когти в его бешено колотящееся сердце.

Наконец впереди показалось туманное завихрение портала, на другой стороне которого находилось Око Вечности. Аригос быстро пролетел сквозь него и оказался в ночном небе небольшого измерения, отделенного от остального мира. Когда-то здесь находилась сине-серая магическая платформа, на которой дракон мог устроиться, отдохнуть и поразмышлять над проплывающими мимо загадочными явлениями. В воздухе подобно плавно падающим снежинкам плясали, то вспыхивая, то угасая, магические руны. Черное ночное небо, усыпанное холодными звездами, кружилось и поворачивалось, а в одной его части закручивалась космическая туманность.

Теперь платформы здесь не было, она раскололась на части во время битвы, которая забрала жизнь отца Аригоса. Ее обломки парили в воздухе, а на одном из них все еще находился магический шар, называемый Радужным Средоточием. До того, как Малигос применил собственную кровь, чтобы пробудить этот шар и воспользоваться его силой, артефакт несколько тысячелетий никто не трогал. При помощи Радужного Средоточия Малигос смог направить мощные Волноловы и начать вытягивать магию из силовых линий Азерота, перенаправляя ее в Нексус. И только приоткрыв Радужное Средоточие давно забытым ключом, герои смогли заставить Малигоса принять последний бой.

Несмотря на то что это место напоминало Аригосу о мрачных событиях его жизни, оно дарило ему надежду и покой. Аригос почувствовал, как паника отступает. Он примостился на одном из медленно плывущих обломков, сложил крылья вдоль могучего тела и раскрыл пасть, судорожно глотая воздух.

– Аригос?

Дракон тут же встрепенулся, распахнул глаза и расправил крылья. Кто посмел?..

– Блэкмур! – он с облегчением выдохнул. – Рад тебя видеть.

– Хотел бы я сказать то же самое, – ответил человек, шагая вперед. Он стоял на другом обломке платформы и смело смотрел на возвышающегося над ним дракона. Блэкмур снял шлем, и длинные черные волосы заструились по его плечам. Черные глаза оглядели Аригоса. – Что произошло? Я мало что понимаю в этой суете вокруг Аспекта, но… чутье подсказывает мне, что им стал не ты.

Аригос поморщился.

– Нет. Они выбрали… Калесгоссса, – Он с лютой ненавистью прошипел имя своего врага, лишившего его титула. – Этот тупой орк… завоевал сердца моих драконов, отвернул их от меня. От того, что по праву должно было принадлежать мне!

Блэкмур нахмурился.

– Это совсем нехорошо, – пробормотал он.

– Ты думаешь, я этого не понимаю?! – Аригос гневно ударил хвостом по обломку платформы, отчего тот опасно накренился. – Во всем этом виноват Тралл. Если бы ты просто прикончил его, как должен был, то…

Глаза человека сузились.

– Да, и если бы ты стал Аспектом, как должен был, то нам не пришлось бы вести этот интересный разговор. – Его голос звучал, как удары хлыста. – Но ни один из нас не получил того, что желал. Так что нам стоит взять себя в руки и придумать, как это заполучить.

Человек был прав. Аригос постарался успокоиться. Ему нужно было сосредоточиться, ведь именно поэтому он и пришел сюда.

– Возможно, вместе мы сможем разрешить обе наши проблемы, – проговорил Аригос, – и угодить как нашему Сумеречному Отцу, так и Смертокрылу.

Блэкмур взглянул на него.

– Продолжай.

– Мы оба хотим, чтобы Тралл сдох. И мы оба хотим, чтобы я стал Аспектом. Так давай же вернемся в бой вместе, король Блэкмур. Отомсти своему врагу. Если ты убьешь орка, Кейлек увидит, что не все получается так, как ему бы хотелось. И если Кейлек дрогнет, то вера в него пошатнется у других драконов, этих ничтожных ящериц. Тогда Калесгос станет уязвим, и я смогу уничтожить его.

С каждым словом Аригос воодушевлялся все больше. Он прорабатывал план, представляя себе каждый последующий шаг.

– Когда Калесгос падет, синие драконы отчаются и захотят, чтобы кто-нибудь возглавил их. Они вернутся ко мне… и тогда я получу силы Аспекта, как и должно было случиться изначально! Все встанет на свои места.

– И ты уверен, что все будет именно так? – с сомнением спросил Блэкмур.

– Ну, нет… не совсем. Но к кому же еще может перейти эта сила? Только я один соперничал с Кейлеком. Конечно же они придут ко мне, когда я покажу им, какой он слабак.

Блэкмур задумчиво пригладил бородку закованной в латную перчатку рукой.

– Шансов на успех маловато. Я – всего лишь человек. Я могу выстоять в битве с одним или, может быть, несколькими драконами… но против целого рода?

– Поверь мне. Тралл совсем падет духом, когда снова увидит тебя, – настаивал Аригос. Ему не нравилось умолять, но он нуждался в помощи этого человека. – А смерть Тралла станет для синих драконов большим ударом. В воздухе все еще сражаются многие сумеречные драконы. Мы сможем это провернуть, если будем действовать вместе!

Человек кивнул.

– Ну хорошо, – решился он. – План рискованный, но кому нужна жизнь без риска, верно? – на его лице вдруг появилась хищная усмешка, обнажившая белые зубы.

– Риск небольшой, – возразил Аригос. – А награда того стоит.

Дракон даже не ожидал почувствовать такое сильное облегчение. Он слышал историю этого человека и знал, как сильно тот ненавидит Тралла. Блэкмур желал смерти орка так же отчаянно, как Аригос хотел смерти Кейлека. Дракон подлетел к платформе, на которой стоял человек, и расположился рядом с ней, чуть пониже, чтобы Блэкмур мог с легкостью забраться ему на спину.

У них все могло получиться, Аригос был в этом уверен. А потом на их пути не останется никаких препятствий. Он станет Аспектом, как всегда того и желал.

С каждым взмахом крыльев Аригос все больше приободрялся, направляясь к закручивающемуся порталу. Под драконом лениво поворачивались обломки платформы. Аригос посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как одна из них перевернулась, и прямо под ним оказалось Радужное Средоточие.

Внезапно Аригос почувствовал неожиданную и невыносимо сильную боль, словно его затылок пронзили раскаленной иглой. Меч Блэкмура вонзался все глубже и глубже в его череп, и Аригос из последних сил цеплялся за жизнь. Он увидел, как его алая кровь упала на Радужное Средоточие. Артефакт раскрылся. Блэкмур отчаянно прыгнул со спины дракона и приземлился на медленно вращающуюся платформу. Видя это и камнем падая вниз, Аригос, сын Малигоса, понял, что умирает в результате предательства.

Держа Молот Рока в одной руке, Тралл поднял другую. Послышался треск молнии, которая зигзагом пронесла свой смертоносный заряд между четырех сумеречных драконов. Удар моментально оглушил их, до черноты опалил бока и кожистые крылья. Драконы взвыли от боли. Они достаточно долго оставались осязаемыми, и Тралл успел перепрыгнуть со спины Кейлека на одного из них. Он занес Молот Рока и с размаху опустил его на череп дракона. Увы, удар получился скользящим, и у дракона появилась возможность стать бесплотным. Тралл сразу же полетел вниз. Он смотрел на стремительно приближающийся к нему снег, но затем вдруг увидел широкую сверкающую голубую спину Калесгоса. Приземление на дракона было жестким, но Тралл хотя бы не разбился.

Орк как раз собирался поднять глаза, чтобы выследить следующего врага, как вдруг Нексус содрогнулся. Казалось, что свет вырвался сразу отовсюду, даже могущественный Аспект вильнул в сторону, чтобы увернуться от него. Тралл крепко держался за спину Кейлека и прижался к нему.

– Что произошло? – прокричал он.

– Магический взрыв! – повысив голос, ответил дракон. Он изогнул длинную змеиную шею и посмотрел на Нексус, из которого все еще вырывались сполохи магической энергии, похожие на затухающий фейерверк. – Я не уверен, в чем…

– Сумеречные драконы! – пока Кейлек смотрел вниз, Тралл озирался по сторонам. – Они улетают обратно к храму!

– Синие! Ко мне! – воскликнул Кейлек. Его голос зазвучал громче, глубже, и Тралл почувствовал эхо в своих жилах. – Враг пытается сбежать, преимущество на нашей стороне! Уничтожьте их, пока они не добрались до своего хозяина!

Тралл и прежде думал, что Кейлек летал очень быстро, но теперь, когда дракон сорвался с места, орк едва мог дышать. Паникуя, сумеречные драконы изо всех сил пытались убраться прочь. Все они приняли бестелесный облик и летели, даже не пытаясь отбиться, пока синие нападали на них при помощи магии. Воздух потрескивал и искрился белой волшебной энергией, сверкал льдинками, ударял врага внезапными порывами шквального ветра и снежной бури. Некоторые сумеречные драконы пали, но многим удалось сбежать.

Синие драконы с мрачным упорством продолжали преследовать их.

Киригоса в ужасе смотрела на происходящее и всем сердцем желала, чтобы у Сумеречного Отца ничего не вышло.

Она почувствовала, как погиб ее брат, как его жизненная энергия, кровь сына Малигоса, была взята и использована до боли знакомым ей способом. Похоже, что Сумеречный Отец точно знал, что делать. Несомненно, эти сведения передал ему сам Смертокрыл.

Через несколько секунд после смерти ее брата в небе над Храмом Сумеречного покоя сгустились тучи. Темно-фиолетовые облака яростно закручивались, словно затянутые в водоворот. А затем раздался оглушительный грохот, из-за которого Киригоса вскрикнула и прикрыла свои бедные человеческие уши руками. Небо разверзлось.

Одновременно вверх и вниз метнулась ослепительная белая вспышка, похожая на копье, пронзившее и саму землю, и небеса, и все, что они скрывали от глаз. Киригоса узнала в этой вспышке Волнолов – инструмент, состоявший из магии и представлявший собой живую движущуюся энергию. Когда-то Малигос воспользовался такими Волноловами, чтобы вытягивать магию из силовых линий Азерота и передавать ее в Нексус.

Теперь же происходил обратный процесс. Волнолов вытягивал энергию из Нексуса.

И перенаправлял ее к зависшему между небом и землей Хроматусу.

Луч невероятной магической энергии впивался в огромное, пятнистое, безжизненное тело монстра. Киригоса содрогнулась, глядя на происходящее, и обхватила себя руками, смутно чувствуя шрамы и отметины от шприцов на бледной коже. Она с отвращением думала о том, что отчасти стала причиной, по которой перед ней теперь разворачивалось это страшное представление – члены культа экспериментировали над ней, но оставили в живых лишь по двум причинам: из-за ее родословной и ее пола.

– Ты счастливица, моя дорогая, – проговорил стоявший рядом с Киригосой Сумеречный Отец. – Тебе повезло, ведь из всех драконов именно ты станешь свидетельницей события… ради которого ты стольким пожертвовала.

– Похоже, мой брат пожертвовал еще большим, – откликнулась драконица. Она была в гневе, и ее голос звучал грубо и прерывисто. – Так значит, вот как Сумеречный Молот вознаграждает за службу и преданность? Аригос предал весь свой род… даже всю нашу расу… все ради вашей цели, а вы убили его!

– Я убил его потому, что он подвел нас, а не потому, что служил, – спокойно ответил Сумеречный Отец. – И да, именно так Сумеречный Молот вознаграждает за неудачи.

– Мне показалось, что Смертокрыл тоже был не очень-то доволен твоими успехами, – опрометчиво выпалила Киригоса. – Возможно, ты следующий в очереди после моего несчастного обманутого брата…

Сумеречный Отец дернул за цепочку. Киригоса умолкла на полуслове и издала полный страдания стон. Цепь жгла ей горло.

– Я бы на твоем месте поосторожнее выбирал слова, малышка.

Она снова смогла дышать. В тот миг Киригоса совсем отчаялась, и смерть, которой он грозил ей, показалась девушке слаще, чем возможность продолжить свое существование. В его руках она была лишь инструментом, приносящим вред ее роду. Она уже открыла было рот, чтобы едко ответить Сумеречному Отцу, но в ту же секунду раздался дикий, радостный рев возбужденной толпы собравшихся внизу членов культа. Слова замерли у Киригосы на языке.

Хроматус зашевелился.

Движение было невыразительным, трудноуловимым, но он то сжимал, то разжимал одну лапу. Остальные части его тела продолжали лежать мертвым грузом. Затем могучий хвост слегка дрогнул. Одна из голов – черная – дернулась.

Сумеречный Отец бросился к краю круглой платформы.

– Он ожил! Он ожил!

Отец поднял вверх руки в перчатках и сжал кулаки. Толпа внизу возликовала еще сильнее.

Волнолов пульсировал, вливая энергию в оживающий труп. Киригосе казалось, что с каждой секундой монстр становился сильнее. Другие его конечности начали подергиваться. Одну за другой он поднял свои уродливые головы. Похожие на щупальца морского чудовища, они кивали, шевелились, оглядывались по сторонам и раскрывали пасти. Десять глаз открылись. В их цвете проявилось то единообразие, которое отсутствовало в остальном облике монстра. Каждая пара глаз горела ярким лиловым светом. Да, Хроматус ожил, он двигался и говорил, но был уродлив, а в его теле зияли дыры. Тут и там можно было увидеть его кости, кое-где, обнажив кожу, отвалилась чешуя. На каких-то участках она выглядела здоровой, а где-то начала разлагаться. Каждой голове чего-нибудь недоставало: у одной было оторвано ухо, у другой вытек глаз…

– Хроматус! – воскликнул Сумеречный Отец. – Ко мне, сын мой. Я дал тебе жизнь. Посмотри на меня!

Красное ухо дернулось. Зеленые ноздри раздулись. Бронзовая голова медленно повернулась на длинной шее. Одна за другой, остальные головы неуклюже последовали за ней. Наконец все пять голов посмотрели на Сумеречного Отца.

– Наш… отец, – степенно произнесла бронзовая голова. Поначалу она произносила слова несколько неловко. Лиловые глаза синей головы сузились, и ее взгляд упал на Киригосу. Злобный хохот вырвался из синей глотки. Когда голова заговорила, ее голос прозвучал на удивление сладко, хотя слова произносились неуверенно:

– Не бойся, синяя крошка. Твой братец живет… во мне. Мы чувствуем наше родство, – Другие головы повернулись, слегка заинтересовавшись тем, что говорила синяя. – Ты тоже будешь служить.

– Никогда! – закричала Киригоса. Она почти потеряла рассудок от тех ужасов, на которые была вынуждена смотреть. – Синие драконы никогда не станут служить тебе! Особенно теперь, когда их возглавляет Калесгос!

Она ждала, что за ее словами последует резкий рывок цепочки, и приготовилась к режущей, невыносимой боли. Но вместо этого Сумеречный Отец рассмеялся.

– Неужели ты еще не поняла? А я-то думал, что синие драконы умны!

Киригоса ничего не хотела слышать. Она не хотела ничего понимать. Но с ее губ помимо воли слетел вопрос:

– Что я не поняла?

– Для чего его создали!

Киригоса заставила себя посмотреть на Хроматуса. Она увидела уродливого хроматического дракона, более ужасного, чем все остальные, с пятью головами, которые…

– Нет, – прошептала Киригоса, все осознав. Она пошатнулась, словно от удара. – Нет…

– И теперь… теперь ты видишь, – вкрадчиво произнес Сумеречный Отец. – Великолепно, не правда ли? Грядущая гибель всего сущего во всей своей неотвратимости. Неважно, что у синих драконов снова появился Аспект. Неважно, что Изера пробудилась, или что Ноздорму нашелся. Даже если вернется сама Хранительница Жизни, – мужчина прижал губы к ее уху и прошептал, словно делясь самым сокровенным секретом: – Хроматус ожил… чтобы все Аспекты погибли.

Киригоса потеряла всякие остатки самообладания. Крича, она бросилась на Сумеречного Отца, царапая его и кусая. Но ее человеческие попытки напасть не шли ни в какое сравнение с его магией… или с силой заколдованной цепочки. Она продолжала бессильно выкрикивать одно-единственное слово, как будто оно могло остановить грядущую катастрофу:

– Нет!.. Нет!.. Нет!..

– Замолчи! – рявкнул Сумеречный Отец, яростно дергая за серебряную цепочку. Кири рухнула на пол, содрогаясь от боли.

– Ну-ну, – продолжила черная голова Хроматуса. Ее голос был бархатистым, шипящим, холодным. Хроматус медленно, неуклюже поднялся, но его движения постепенно становились все более и более изящными. Он учился управлять своим телом. – Пусть синяя крошка щебечет. Потом ее крики станут только слаще. Она будет…

Красная голова прервала черную, повернувшись на запад. Хроматус дернулся, все еще не полностью владея своим телом.

– Они идут! – выкрикнула голова чистым, сильным голосом. – Я еще не готов! Что ты натворил, Отец?

И Киригоса расхохоталась. Она слышала свой смех, понимала, что он звучит истерически, но ее словно прорвало, и поток хохота продолжал вырываться из ее груди. Девушка подняла трясущийся палец, указывая им на сумеречных драконов, которые изо всех сил мчались к храму. Их преследовали ее храбрые синие сородичи.

– Ты просчитался! – закричала Киригоса. – Великий Сумеречный Отец со своими замечательными планами! Но твои драконы слишком быстро сбежали, и мой род летит сюда, чтобы уничтожить и их, и твоего монстра, и тебя самого! Так и какой же у тебя теперь план, о мудрый человек?

Сумеречный Отец пребывал в такой ярости, что даже не стал дергать за цепь. Рукой в перчатке он ударил Киригосу по лицу с такой силой, что она отлетела в сторону, но драконица продолжала смеяться и размахивать руками:

– Калесгос! Кейлек!

И она его увидела!

Сердце Киригосы радостно забилось. Кейлек был вознагражден за свою мудрость и сострадание. Он, Аспект Магии, летел в их сторону, озаренный сияющим светом. Кейлек стал больше других драконов, а на его спине сидел кто-то крохотный. Наконец, после стольких лет, вся эта мощь досталась кому-то, чей разум не был омрачен ни безумием, ни жаждой мести, ни мыслями о предательстве. Глаза Киригосы наполнились слезами, и она разрыдалась от радости.

Кейлек не погибнет. Не погибнут и все другие Аспекты. Они шли в бой сейчас, пока Хроматус еще не набрал всю разрушительную мощь.

Внизу Хроматус запрокинул все свои головы и взревел. Все его голоса – шипящие, сильные и мелодичные – слились в одну ужасающую симфонию. Затем монстр взлетел в небо. В какой-то миг он рухнул вниз, но затем взмахи крыльев стали увереннее, и он пошел в атаку.

Киригосе часто снились кошмары, особенно в последние несколько месяцев. Ее, узницу, ежедневно подвергали пыткам и держали запертой в обличье человека. Все это время она думала, что ее единственным освобождением могла стать только смерть. Да, ей очень часто снились кошмары.

Но они не шли ни в какое сравнение с чудовищной реальностью, разворачивающейся у нее перед глазами.

Хроматус двигался рывками, словно кукла, которая никогда не должна была существовать. Он был крупнее любого дракона, даже Аспекта Калесгоса. Хроматус летел неуклюже, но почему-то быстрее всех, а его грубые удары оказались смертоноснее ударов любых драконов – и тех, кто сражался против него, и тех, кто был на его стороне.

Но Хроматус оказался не просто силен и ловок физически. Белое свечение магии и нездоровый лиловый цвет атак сумеречных драконов обогащались вспышками других оттенков: алым огнем красных и изумрудным ядом зеленых. В бою Хроматус пользовался умениями всех древних драконьих родов.

Киригоса услышала победный рев сумеречных драконов, снова воодушевленно бросившихся в бой. Пусть несколько секунд назад они удирали от своих преследователей, но теперь боролись с неумолимым упорством и жестокостью.

На это отвратительное существо было страшно даже смотреть. Хроматус не должен был существовать, но все же он летал, выдыхал огонь, создавал иллюзии и неуклюже, но эффективно и жестоко нес смерть.

Несколько драконов из рода Киригосы были убиты одним лишь этим монстром. Остальные ужаснулись при виде хроматического дракона. Они смотрели только на него, потеряли бдительность и упустили из виду все еще летавших в воздухе сумеречных драконов. Прямо на глазах у Киригосы один из синих попытался подобраться к Хроматусу сзади, но чудовище одним беспечным ударом могучего хвоста переломило ему шею. Мгновенно погибнув, синий рухнул вниз, присоединившись к своим собратьям. Не выдержав этого, Киригоса отвернулась и закрыла лицо, но кто-то твердо схватил ее за руки и отдернул их. Полными слез глазами драконица посмотрела на Сумеречного Отца и почти смогла разобрать черты его лица под темным капюшоном.

– Ну и кто же смеется теперь, девчонка? – хохотал он. – Твой драгоценный род… Хроматус едва ожил, и посмотри, что он вытворяет! Смотри!

Он подтащил девушку к краю платформы, одной рукой держа ее за подбородок, а другой прижимая ее руки к туловищу железной хваткой.

– Смотри!

«По крайней мере, – подумала Киригоса, чувствуя, как ее сердце обливается кровью, – он не может заставить меня открыть глаза».

Тралл ощутил, как боевой настрой синих драконов сменился пораженческим настроением. И орк чувствовал то же самое.

Они бились с драконом, который вполне мог оказаться порождением худшего кошмара Отрекшегося. Из его огромных плеч торчало по крайней мере пять голов разного цвета. Он казался дерганым, полусгнившим, похожим на порождение Плети, ковыляющее в бой. Но дракон все-таки был живым существом, а не нежитью. Живыми были и каждая из его ужасающих голов, нападавших с таким остервенением, что все синие драконы, уже почти добившиеся победы, начали волноваться и паниковать.

– Что это такое?! – прокричал Тралл Кейлеку.

Аспект ответил не сразу, он был слишком занят тем, что отбивался от нескольких нападавших одновременно. Затем Кейлек крикнул:

– Это хроматический дракон!

Тралл вспомнил, что Дешарин рассказывал ему о подобных существах. Этих чудовищ собирали по кусочкам из частей драконов других родов. Но Дешарин говорил, что они все мертвы.

Вот только этот монстр точно был очень даже живым.

На мгновение Тралл уставился на чудовище, пытаясь осознать, что это и как легко оно расправляется с синими драконами… и даже с Калесгосом, их новым Аспектом. Орк лишь на секунду потерял бдительность и поддался шоку, но этой секунды хватило.

Существо на немыслимой скорости понеслось к ним, раскрывая пять пастей. Вонь гниющей плоти, исходившая от хроматического дракона, была практически невыносимой. Кейлек нырнул в сторону, прочь с его пути. Тралл держался изо всех сил и подумал, что у них получилось увернуться, но вдруг что-то врезалось ему в торс и отбросило в сторону, словно он был всего лишь блохой на спине волка. Орк понял, что мастерский маневр Кейлека спас его от прямой атаки пятиглавого хроматического дракона, но не смог уберечь от скользящего удара могучего хвоста пролетающего мимо монстра.

«Так вот, значит, как я в итоге погибну, – подумал Тралл. – Упав со спины Аспекта и разбившись об острые камни».

Он закрыл глаза и прижал Молот Рока к сердцу, радуясь, что хотя бы умрет с оружием в руках. Летя вниз, Тралл задумался, почувствует ли он, ударившись о землю, как ломается его позвоночник или как раскалывается череп.