Киригоса спала, съежившись и свернувшись калачиком. Ей снились беспокойные и пугающие сны. Когда драконица услышала голос брата, то подумала, что снова провалилась в очередной кошмар. Но далеко не в первый раз она поняла, что реальность была намного хуже самого страшного из ее кошмаров.

Киригоса приподнялась ровно настолько, насколько позволяла цепочка, привязывающая ее за шею к полу. Повернув голову, она увидела, как ее брат Аригос почтительно кланяется подонку, который напал на них всех. Девушка сжала кулаки.

Аригос поднял голову и его взгляд упал на есестру.

– Киригоса, – произнес он. – Как я рад… и как удивлен… что ты еще жива.

– Если бы я могла принять свое истинное обличье, я бы выцарапала тебе глаза! – огрызнулась она.

– Ну-ну, – весело протянул Сумеречный Отец, прерывая их. – Мне так неприятно видеть, как ссорятся брат и сестра.

Кири стиснула зубы. Именно Аригос предал ее и отдал в руки этого… этого…

Как она могла оказаться такой наивной? Ведь она знала брата на протяжении всей жизни. Она знала, что он боготворил их отца. Но, несмотря на это, когда однажды ночью Аригос тайно пришел к ней и попросил о помощи, Киригоса с готовностью согласилась. Она поверила ему, когда дракон сказал, что пересмотрел свои убеждения.

– Пойдем со мной, – говорил он. – Ты и я… наверняка мы сможем что-нибудь придумать. Я люблю отца, Кири. Что бы он ни натворил, мы сможем найти способ прекратить эту войну, не убивая его.

Поэтому Киригоса доверилась Аригосу и добровольно пошла с ним. Любовь и надежда теплились в ее сердце, под которым она носила свое потомство. Но брат привел Киригосу и ее неродившихся детей к Сумеречному Отцу, как пойманное животное.

Слова жгли ее горло, перебивая друг друга. В итоге она не смогла ничего вымолвить.

«Какой властью он тебя наградил? Какие лживые обещания дал? Знал ли ты, что он собирался со мной сделать? Ты хоть секунду сомневался в своем решении?»

Но она не собиралась радовать брата своими криками, и поэтому проглотила эти горькие слова.

Обратившись к ней и убедившись, что Сумеречный Отец все еще доволен своей пленницей, Аригос обратил взор на своего повелителя.

– Как проходят обсуждения? – поинтересовался Сумеречный Отец. – Чем скорее твой род определится, что вам необходимо, тем лучше для всех нас.

– Они проходят… неудачно, – признался Аригос. – Ни один из нас не уверен в том, как нужно действовать дальше. Этого никто никогда раньше не делал.

Аригос казался таким неуверенным в себе – Киригоса никогда раньше не слышала в его голосе подобных ноток.

«Он хочет, чтобы его ободрили, – поняла она. – Хочет услышать, что справился с задачей, и что этот монстр им доволен».

Ей стало дурно от этой мысли, но Киригоса продолжала молчать. Все, что она узнает, могло пригодиться Калесгосу… если только она когда-нибудь сможет освободиться.

– Ты заверил меня, что найдешь способ… и что синие драконы выберут тебя новым Аспектом, – напомнил ему Сумеречный Отец. – Иначе, ты не сможешь привести их ко мне, как обещал.

– Меня выберут, что бы ни случилось. Я в этом уверен, – быстро ответил Аригос.

«Ну конечно», – подумала Киригоса. После смерти их отца синие драконы остались единственным родом без Аспекта. Но разве можно было выбрать другого? Как? Титаны сами назначили Аспектов. Неужели низшие существа тоже могли это сделать?

– Ты нам нужен. Наш герой должен пробудиться, и, чтобы победить других драконов, ему нужна армия.

– Меня выберут, клянусь в этом! – с жадностью и жаром воскликнул Аригос. – Мы победим их и уничтожим этот мир. Все погибнут, когда прозвучит удар Сумеречного Молота!

Армия. Армия, состоящая из драконов ее собственного рода.

Киригоса закрыла глаза, сдерживая слезы. Аригос зашел так же далеко, как и их отец.

– Я приведу их к тебе. Хроматус оживет. – Глаза дракона мрачно блестели, а тело было напряжено от предвкушения.

Сумеречный Отец улыбнулся.

– Они всеми силами будут служить тебе и твоей цели, как и я, Сумеречный Отец. Но… прежде, чем я смогу дать их тебе, они должны стать моими.

– Но?..

Сумеречный Отец заметил его колебания, как и Кири. В ее сердце расцвела надежда. Похоже, все шло не так уж и гладко.

– Тот орк, о котором ты меня предупреждал. Он явился, как ты и боялся.

«Тралл!» – оставаясь в тени и отвернув голову, Киригоса не смогла сдержать улыбку.

Сумеречный Отец выругался.

– Наш повелитель этому не обрадуется, – произнес он. – Мне говорили, что Блэкмур сможет остановить Тралла. Скажи мне, что он уже успел натворить… и почему ты сам не убил его?

Аригос ощетинился.

– Я попытался это сделать, но Калесгос не позволил мне, а все происходило при свидетелях.

– Тралл – всего лишь орк! – рявкнул Сумеречный Отец. – Ты мог сразить его прежде, чем кто-нибудь успел бы возразить!

– Его прислали к нам два Аспекта! Я не мог избавиться от орка, не вызвав подозрений или не разозлив половину синих драконов… а мне нужны они все, если я собираюсь стать Аспектом!

– Неужели я должен разжевывать тебе все, как ребенку, Аригос? – Могучий дракон поморщился от этих слов. – Устрой ему несчастный случай!

– Ты здесь находишься в безопасности. Никто не следит за тобой и не ждет, когда ты наконец совершишь промах, – со злостью выпалил Аригос. – Тебе легко советовать мне подстроить несчастный случай, когда ты сам не вовлечен в происходящее! Если с орком что-нибудь случится, все сразу заподозрят меня!

– Неужели ты думаешь, что я ничего не знаю о том, как скрывать свою истинную природу? – Сумеречный Отец запрокинул голову и расхохотался. – Я живу среди себе подобных так же, как ты живешь среди своего народа, и никто даже не подозревает о моих истинных намерениях. Тебе стоит освоить этот навык, юный дракон.

– Кейлек переманил на свою сторону очень много драконов. Я не могу позволить, чтобы другие думали о том, почему я так сильно настаиваю на смерти одного простого орка!

– Он не простой орк! – резко ответил Сумеречный Отец. – Неужели ты не понимаешь? Тралл уничтожит тебя, если ты не уничтожишь его первым! Такова моя воля и воля лорда Смертокрыла! Неужели ты станешь перечить нашему господину только потому, что страшишься обвинений? Мне кажется, ты не того боишься.

– Кейлек взял орка под свое крыло, – пробормотал Аригос, но склонил голову. – Я ничего не могу сделать. Но, по крайней мере, мы знаем, где он. Мы можем наблюдать за ним. И, возможно, появится какая-нибудь возможность. Скоро все это не будет иметь никакого значения, потому что я стану новым Аспектом и смогу поступать, как захочу.

– Ты его уже видел?

Вопрос Сумеречного Отца и внезапная смена темы разговора сбила с толку обоих синих драконов: того, к кому обращался Отец, и ту, которая подслушивала.

– Кого видел? – не понял Аригос.

– Снова поднимись в воздух, – велел Сумеречный Отец. Его голос вдруг стал совершенно спокойным. – Лети на северо-запад. Посмотри на него и возвращайся ко мне. Ступай.

Дракон кивнул и снова улетел в ночь. Сумеречный Отец подошел к краю платформы и посмотрел ему вслед. Каждый его выдох мороз превращал в небольшие облачка пара.

Киригоса с трудом сглотнула. Теперь она поняла, на кого отправился посмотреть Аригос.

Хроматус. Дракон с несколькими головами, который никогда не должен был ожить. Именно с этим чудовищем заключил союз ее брат по крови. Киригоса почувствовала себя неуютно, когда Сумеречный Отец посмотрел на нее.

– Он умрет, – буднично заметил Сумеречный Отец. – Ты ведь понимаешь это?

– Аригос? Естественно, – кивнула Киригоса.

– Мне не хочется идти и мучить тебя, – проговорил Сумеречный Отец. – Кейлек умрет, и ты тоже умрешь. Никто не сможет противостоять одновременно и Хроматусу, и Смертокрылу. Сам мир кричит от боли, когда он терзает его.

– Возможно, Кейлек и погибнет, – согласилась Киригоса. – И я вместе с ним. Но кто-нибудь сможет одолеть Смертокрыла и это чудовище, которое создал его сын.

Кири переполняла гордость за Кейлека. Она не знала, подозревал ли молодой дракон, что Аригос их предал, или же просто хотел уберечь Тралла от тех, кто безо всякой на то причины желал навредить орку. А таких среди синих драконов было предостаточно, так что Кейлеку стоило оставаться настороже.

Одной рукой Киригоса коснулась обманчиво простой цепочки, которая держала ее в плену, другую положила себе на живот. На нее нахлынули воспоминания о перенесенных мучениях, и драконица погрустнела. Киригоса позволила печали завладеть всем ее естеством и беззвучно выдохнула. Теперь она не дрогнет. Неважно, какой пугающей была мысль о борьбе с Хроматусом и всеми его головами, и даже с самим Смертокрылом. В Киригосе снова затеплилась надежда.

В ночном воздухе послышались ритмичные удары крыльев, и сильно притихший Аригос вернулся. Сумеречный Отец спокойно посмотрел на него.

– Ты сделаешь все, что обещал, – очень, очень мягко произнес Сумеречный Отец.

И стоявший перед ним огромный синий дракон задрожал.

– Расскажи мне поподробнее об этом астрономическом явлении, – попросил Тралл.

– Как ты знаешь, у Азерота две луны, – начал Кейлек. – В различных культурах им даются разные имена, но обычно они сравниваются с матерью и ребенком, поскольку белая луна намного больше голубой.

Тралл кивнул.

– Мой народ называет их Белая Дама и Голубое Дитя, – сказал он.

– Вот именно. Бывает так, что оба небесных тела идеально выравниваются по отношению друг к другу. Это явление часто называют «Объятием», потому что оно выглядит так, будто белая луна, Мать, обнимает голубое Дитя. Такое событие происходит крайне редко, примерно один раз в четыреста тридцать лет, и сам я такого никогда не видел. Хотелось бы мне просто полюбоваться на это зрелище, безо всяких ритуалов.

– Так значит, ты согласен с теми, кто думает, что выравнивание важно? – спросил Тралл. – Что во время этого события Аспект получит свои силы?

– Легенда гласит, что луны выравнивались, когда титаны создали первых Аспектов, – ответил Калесгос. – Похоже, на ближайшее время это самый благоприятный момент для нашего рода, чтобы даровать какому-то обыкновенному дракону титул Аспекта.

– Титул? Ты не думаешь, что произойдет что-нибудь особенное и необычное?

Кейлек вздохнул и провел рукой по волосам.

– Мы слишком многого не знаем. Тралл, нам нужен Аспект. И если нет другого способа, кроме как посчитать голоса и назначить кого-то главным, то придется поступить так.

Орк кивнул.

– Такое чувство, что мы вот-вот станем свидетелями… вялого завершения грандиозного сюжета, – заметил он, подбирая слова. – Ведь Аспект – это такое могущественное существо… А ты и синие драконы являетесь хранителями магии – чего-то настолько потрясающего и пронизанного творчеством. И если все решится обыкновенным голосованием… – Тралл не закончил мысль. Кейлек и так его понял.

– Я не очень-то стремлюсь возглавить синих драконов, Тралл, – тихо проговорил он, – но вот что я тебе скажу: если Аригос станет нашим Аспектом, то я боюсь за будущее моего рода и всего этого мира.

Тралл улыбнулся.

– Не все, кто становятся вождями, жаждут власти, которая приходит вместе с титулом, – напомнил он. – Я ее не хотел. Но я страстно желал помочь своему народу. Освободить их. Найти дом, землю, которую они смогут назвать своей. Защищать их, чтобы наша цивилизация могла процветать.

Кейлек задумчиво посмотрел на него.

– Любой согласится, что у тебя это получилось. Даже члены Альянса хорошо отзываются о тебе. Можно даже сказать, что теперь, когда мир оказался в таком удручающем положении, ты нужен им, как никогда. Тем не менее ты пришел сюда как скромный шаман.

– У меня появилось иное призвание, – возразил Тралл. – Как ты и сказал… этому миру помощь нужна даже больше, чем моему народу. Я ушел, чтобы эту помощь оказать. И после очень, очень странного поворота судьбы и череды событий, я помогаю своему миру, находясь здесь. В компании синих драконов, которые собираются определить, кто из них станет Аспектом. Это огромная ответственность, Кейлек. Я здесь недавно и видел немного, но я как минимум верю в то, что лучше тебя кандидатуры нет. Я лишь надеюсь на то, что остальные синие драконы согласны с этим.

– Я не пытался бы занять место Аспекта, если бы в этом не было необходимости, – вздохнул Кейлек. – Я даже точно не знаю, на что надеяться. Останется ли от Аспекта одно лишь название, или мы получим его со всеми силами, которые ему причитаются? Лично мне было бы трудно стать чем-то совершенно иным. Раньше я и представить себе не мог, что когда-нибудь об этом задумаюсь. Никто никогда не становился новым Аспектом. Это… тяжелая ноша.

Пока дракон говорил, Тралл внимательно смотрел на Кейлека и, похоже, понял, в чем дело.

Дракон был… напуган.

– Ты думаешь, что изменишься, если это действительно случится, – сказал Тралл – не вопросительно, но утвердительно.

Кейлек молча кивнул.

– По мнению большинства смертных, живущих в этом древнем мире, я уже и так являюсь очень могущественным существом. Я никогда не знал иного бытия, и мне легко брать на себя ответственность за это. Но… превратиться в Аспекта? – Он посмотрел в сторону, глядя в пустоту. – Тралл… Когда дракон становится Аспектом, он не просто получает дополнительные способности. Он становится… чем-то совершенно иным. Чем-то… – Кейлек попытался подобрать слова. – Меня это изменит. Должно изменить. Но… двое из пяти Аспектов сошли с ума. Алекстраза, возможно, находится на грани помешательства, а Ноздорму едва не потерялся навсегда в собственном царстве времени. Что же произойдет со мной, если я все-таки стану подобен им?

Кейлек боялся не зря. Тралл сам испытывал то же самое, когда Оргрим Молот Рока пал и назначил молодого орка своим преемником. Он не просил этой ноши, но взвалил ее на себя и стал чем-то большим, нежели раньше. Не остался просто Траллом, сыном Дуротана и Дреки, а стал вождем. Он долгие годы нес на себе эту ответственность. И превратился в раба Орды, как сказала ему Аггра в своей раздражающей, но честной и любимой им манере.

Кейлек никогда не сможет сложить с себя титул Аспекта. И он проживет гораздо, гораздо дольше, чем обыкновенный орк.

Ответственность изменит его, и дракон уже никогда не сможет стать прежним. Калесгос, Аспект синих драконов уже никогда не будет просто Кейлеком. И правда, что же с ним произойдет?

– Ты задал очень важный вопрос, друг мой, – тихо произнес Тралл. – Ты не знаешь, что с тобой станет. Но всегда будут происходить события, которые не в состоянии предсказать даже дракон. Ты можешь действовать, исходя лишь из того, что сам знаешь, что говорят тебе твое сердце, твоя голова и твоя интуиция. Тебе не нужно спрашивать, что произойдет с тобой – правильный вопрос ты уже задал.

– Что случится с моим народом, если Аригос станет Аспектом? – проговорил Кейлек.

Тралл кивнул:

– Видишь? Ты уже знаешь, что спрашивать. Конечно, точный ответ на этот вопрос тебе тоже неизвестен. Но ты знаешь достаточно, чтобы с готовностью взять на себя ответственность, вместо того, чтобы оставить свой народ под властью Аригоса.

Кейлек молчал.

– Аригос слишком много думает о своей родословной, – наконец проговорил он. – Но он не понимает того, что не только весь наш род, но и вся наша раса должна стать одной семьей. Объединиться. Нам не поможет, если мы будем рассуждать как Аригос… да это никогда и не помогало. А если остальные синие драконы последуют за ним, то да, они отделятся и станут независимыми. И тогда они погибнут или их постигнет судьба похуже, – Кейлек мягко улыбнулся. – Вот что мне говорят мои голова, сердце и интуиция.

– Значит, ты уже принял решение.

– Но мне все еще страшно. И я никак не могу отделаться от мысли, что это делает меня трусом.

– Нет, – улыбнулся Тралл. – Это всего лишь значит, что ты мудр.

Время пришло.

Тралл поплотнее закутался в тяжелый меховой плащ. Он стоял на самой верхней из паривших вокруг Нексуса платформ, откуда ему открывался превосходный вид на чистое небо. Некоторые драконы, приняв обличья двуногих, стояли рядом с ним, а остальные просто парили в воздухе. Ночь была холоднее, чем обычно, потому что не виднелось ни облачка. Звезды сверкали на черном как смоль небе. Тралл был рад такой ясной погоде, несмотря на то, что она означала еще более сильный мороз. Орку хотелось воочию увидеть это замечательное редкое явление, хотя синие драконы заверили его, что зрелище будет не менее впечатляющим, даже если небо затянет облаками.

Белая Дама и Голубое Дитя уже находились совсем близко, и скоро должно было начаться Объятие. Синие драконы молчали и не шевелились. Тралл никогда не видел их такими. Несмотря на их близость к снегу, они показались ему очень яркими и полными жизни существами. Бронзовые чаще всего говорили и действовали вдумчиво – несомненно, их тяготило влияние их слов и действий на временные потоки. Зеленые драконы тоже казались спокойнее, ведь они провели тысячелетия во сне. Но синие в глазах орка выглядели такими же живыми, как искры магии, которая составляла неотъемлемую часть их природы. У них был острый и живой ум, настроение постоянно менялось, а движения были быстрыми и полными жизни. Траллу стало не по себе, когда он увидел их здесь, неподвижно стоящих или зависших в воздухе и завороженно смотрящих в небо.

Даже Калесгос был необыкновенно серьезен. Он, как и многие другие, принял свое драконье обличье. Поначалу Траллу было проще обращаться к нему и разговаривать, когда Кейлек выглядел как полуэльф, но затем орк достаточно сблизился с молодым драконом, и Калесгос стал для него просто Кейлеком, какой бы облик ни принимал. Тралл подошел к нему и, вместо того чтобы сжать ему плечо, ободряюще положил руку на нижнюю часть передней лапы (выше орк достать просто не смог). Кейлек посмотрел на него сверху вниз, благодарно улыбнулся одними глазами, а затем снова поднял огромную синюю голову, чтобы посмотреть на небесное явление.

Тралл подумал о том, что он сейчас увидит, и о том, что все это значит. Объятие. Любовь матери к ее ребенку. Он подумал о Малигосе и вспомнил все, что видел и слышал о старом Аспекте. Судя по всему, прежде чем сойти с ума, Малигос был таким же веселым и добродушным, как Кейлек. То, что Смертокрыл сделал с ним, со всем синим родом, со всеми остальными драконами, с самим этим миром… Тралл грустно покачал головой, думая о зловещих ударах судьбы, из-за которых сегодняшнее собрание стало острой необходимостью.

Дитя уже направлялось к Матери. Тралл дрожал от леденящего холода, но, несмотря на это, мягко улыбался. Объятие. Миг, когда стоит остановиться и подумать о любви, о волшебстве и о том, что одно не очень-то и отличается от другого.

Уже было поздно переубеждать других драконов, придумывать разумные аргументы тому, что Аригос опасен, и что лучше бы им выбрать Кейлека. Все, что можно было сказать, было сказано. Каждый дракон сформировал свое мнение. Каждый выберет так, как он или она пожелает. Тралл подумал о Ноздорму, о природе времени и о том, что драконы уже сделали свой выбор. Так что больше не нужно надеяться или бояться.

Остался лишь этот миг. Тралл стоял на морозе в компании драконов и смотрел, как перед его глазами происходило нечто редкое и прекрасное. Мгновение пройдет и превратится в новое мгновение, а этот миг станет прошлым и навсегда исчезнет, оставшись лишь в памяти. Но пока что он был настоящим.

Голубое Дитя медленно двигалось и, наконец, достигло Матери. После долгих минут созерцания того, что происходило столь неторопливо, наконец наступил долгожданный момент. Большая белая луна «обняла» маленькую. Тралл почувствовал в груди тихую радость и полное умиротворение и просто продолжил наблюдать.

Вдруг Аригос метнулся в небо, нарушив ледяное спокойствие. Его могучие крылья тяжело хлопали, удерживая дракона на одном месте. Он поднял голову и воскликнул:

– Позволь мне возглавить мой народ! Благослови меня и сделай Аспектом! Я – сын своего отца, и это право должно принадлежать мне!

Стоявший рядом с Траллом Кейлек ахнул.

– Нет, – прошептал дракон. – Он же нас всех погубит…

Решительный поступок Аригоса, конечно же, привлек к себе внимание. Вместо того чтобы смотреть на разворачивающееся в небесах представление, слегка ошарашенные этой выходкой драконы повернулись к нему.

Ободренный, Аригос продолжал пытаться расшевелить своих собратьев:

– Да! Я приведу нас к нашему предназначению. Мы станем настоящими хозяевами магии. Теми, кто будет управлять магическими силами! Вы знаете о моих возможностях. Я еще не Аспект, но я настоящий сын своего отца. Я верю в то, за что он сражался, я верю, что мы сами можем направлять свою судьбу! Магия может служить нам. С ней мы добьемся наших целей, она послужит нашему благу, нам – синим драконам! Для этого магия и была создана!

А луны, Мать и Дитя, вовсе не обращали внимания на то, что происходило в Нексусе. Они продолжали мягко гореть, их бело-голубое свечение отражалось от снега и от гладкой поверхности синих чешуек драконов. Зрелище было прекрасным и завораживающим. Тралл вдруг обнаружил, что его внимание оказалось приковано не к кричащему дракону, хлопавшему крыльями на ветру, а к безмятежно замершему пейзажу.

И вскоре драконы тоже повернули головы. Они отвернулись от Аригоса и его обещаний поставить магию себе на службу, и завороженно устремили взгляды на захватывающее дух зрелище идеально совмещенных небесных тел. Вырывавшийся из их легких парок замерзал на ледяном воздухе.

Тралл вдруг понял, что драконы выбирали между двумя дорогами: между Аригосом, его призывами вернуться к былой славе и обещаниями будущего, и между тем, чтобы просто наслаждаться видом Объятия. И синие драконы выбрали спокойствие и… волшебство… этого мгновения.

Аригос продолжал кричать, хвалиться, умолять. Но другие драконы, похоже, не хотели его слышать. В бело-голубом свете двух лун они были похожи на ледяные изваяния. Драконы продолжали следить за Объятием. Казалось, что они… удивлены тем, насколько прекрасно это явление.

Тралл подумал, что белый и голубой свет, сливаясь, тоже создавали своеобразную иллюзию магии, отражаясь от неподвижных гигантов. Казалось, что драконы светятся, и эта иллюзия была настолько необычной и притягивающей взгляд, что Тралл перестал смотреть на луны и взглянул на драконов.

А затем свет сместился. Он словно немного угас и перешел от Аригоса ко всем собравшимся драконам. Тралл понял, что даже его охватило это щедрое свечение. А затем оно рассеялось и оставило и их тоже.

Но не оставило Калесгоса.

В эту секунду Тралл все понял.

Этот ритуал заключался не в состязании умов. И не в том, чтобы синие драконы проголосовали за самого достойного кандидата. Дело было не в том, чтобы наградить «титулом» Аспекта кого-то, кто воспользуется им как инструментом для достижения личных целей и целей своего рода.

Небесное явления называлось Объятием. Оно взывало к сердцу, а не к разуму синих драконов. Нельзя было передать новому Аспекту его могущество одной лишь силой мысли. Титаны поступали так, как им велело сердце. И теперь точно так же поступили синие драконы.

Когда Тралл и Кейлек говорили, синие драконы слушали не только разумом, но и сердцем. Они видели, как Тралл наблюдает за ними, и замечали, как он к ним относится. Похоже, драконы прислушались к орку, когда он рассказывал им о том, что нужно находиться в текущем моменте; о том, что им стоит относиться к собственным жизням, к собственным способностям и к самим себе как к чуду. Более того, когда перед драконами во всей своей красе и изяществе стало происходить нечто воистину прекрасное, волшебное и редкое, нечто, не обещающее им ни силу, ни власть, они повернулись к этому явлению, как цветы поворачиваются к солнцу. Вместо того чтобы закрыть свои сердца, драконы открылись миру, и вместо страха в них поселилась надежда.

Свечение вокруг Калесгоса стало сильнее, и одновременно с этим оно угасло сначала вокруг остальных драконов, а затем и на небе. Голубое Дитя вышло из объятий своей любящей Матери.

Кейлек задышал чаще и его глаза расширились от удивления. Внезапно он прыгнул в небо. Тралл поднял руку, чтобы заслониться от ослепительного света, исходившего от новорожденного Аспекта. На Калесгоса было почти невозможно смотреть, настолько ярко он сиял. Он был похож на звезду… нет, на солнце – сияющее, прекрасное и огромное. Кейлек получил полное господство над магией, переданное ему добровольно – с надеждой, любовью и доверием. Синие драконы, Мать, Дитя и эхо давным-давно озвученной воли титанов дали ему эту власть.

Казалось, что взмахами крыльев он вот-вот разорвет небо. Внезапно произошло кое-что неожиданное.

Калесгос рассмеялся.

Из его груди вырвался радостный возглас, чистый и светлый, как снег, легкий, как перышко, теплый, как материнская любовь. Он не был похож на глумливый хохот победителя, смеющегося над побежденным. Это была ничем не сдерживаемая радость, настолько сильная, живая и по-настоящему волшебная, что ею хотелось поделиться.

Тралл вдруг понял, что тоже радостно смеется. Он не мог оторвать взгляд от силуэта сине-белого дракона, пляшущего в ночном небе. Вокруг орка начал раздаваться на удивление приятный смех драконов, похожий на перезвон колокольчиков. Невыразимое счастье переполняло Тралла, и в этот волшебный момент он почувствовал единение с окружавшими его великими драконами. Посмотрев по сторонам, орк увидел блестевшие в их глазах слезы радости. Тралл почувствовал себя одновременно легким и крепко стоящим на земле, и ему показалось, что если он сейчас подпрыгнет, то тоже сможет взлететь.

– Вы глупцы!

Ярость, обида и удивление, прозвучавшие в голосе Аригоса, раскололи это прекрасное мгновение на тысячу маленьких осколков.

– Вы безмозглые глупцы! Это вы предали наш род, а не я!

Тралл даже не успел начать осмысливать сказанное, когда Аригос запрокинул голову и издал ужасный вопль. Траллу показалось, что его толкнули. Этот вопль не просто сотрясал воздух, в нем была магия, и она резонировала в жилах и костях Тралла. Орк упал на колени.

«Это вы предали наш род, а не я!»

Он посмотрел вверх, туда, где все еще висел, светясь магической энергией, Калесгос, новый Аспект синих драконов. Он стал ощутимо больше своего противника, который был похож не на величественное существо, а на уродливую кляксу в ночном небе. Все еще сияющий и великолепный, Калесгос больше не казался жизнерадостным драконом. Он стал богом возмездия. Сложив крылья, новый Аспект нырнул вниз, к Аригосу.

– Нет, Аригос! Я не позволю тебе уничтожить нас!

В ту же секунду в воздухе раздался наводящий ужас звук – шум нескольких десятков пар могучих крыльев. Глаза Тралла расширились, когда он заметил приближавшихся сумеречных драконов. Хотя орк никогда раньше их не видел, он понял, что это они. Сумеречные драконы были похожи на темных призраков, на живые тени, принявшие драконью форму. Они направлялись к цитадели рода синих.

Те сразу же начали действовать, причем с невероятной для столь огромных существ скоростью. Тралл даже не успел сориентироваться, а они уже взмыли в воздух и ринулись навстречу врагу. Ночное небо осветили белые и бледно-голубые полосы и вспышки магии. Тралл посмотрел туда, где сцепились друг с другом Кейлек и Аригос.

– Кейлек! – прокричал Тралл, думая, что новый Аспект ни за что не услышит его голос среди шума битвы. Но орк все равно должен был попытаться докричаться до него. – Осторожнее!

На один жуткий миг ему показалось, что Калесгос не услышал его. Но затем в последнюю секунду Аспект отпустил Аригоса и метнулся влево. Три сумеречных дракона полетели в сторону Аригоса. К изумлению Тралла, в последний миг они сделались бесплотными, прошли сквозь своего синего союзника, не причинив ему вреда, и развернулись, чтобы присоединиться к бою.

Тралл скорее почувствовал, чем услышал приземлившегося за его спиной дракона. Он резко развернулся, доставая Молот Рока и сжимая его обеими руками, и стиснул зубы. Орк собирался вложить в свой удар всю душу, чтобы защитить драконов, которых он теперь так любил и уважал. Он пришел, чтобы помочь им исцелиться.

И Тралл готов был отдать свою жизнь, чтобы защитить их.

Сумеречная драконица была одновременно прекрасной и наводящей ужас. Она раскрыла пасть, обнажив клыки длиной почти в рост Тралла, протянула передние лапы и выпустила когти, готовая хватать, рвать и терзать, если добыча сумеет ускользнуть из ее пасти.

Боевой клич Тралла «За Орду!» чуть было не сорвался с его губ, но он не произнес этих слов. Орк больше не сражался только лишь за Орду. Он стоял за нечто большее: за Альянс, за Служителей Земли, за Круг Кенария и за сломленных, разбросанных по миру драконов.

Он сражался за Азерот.

Тралл поднял молот. Сумеречная драконица была готова обрушиться на него.

Вдруг Тралл оказался в пятнадцати метрах над землей. Что-то сильное, жесткое и крепкое сжалось вокруг его туловища. Орк взглянул вниз на схватившие его когти. Послышался голос Кейлека:

– Быстро, забирайся мне на спину! Там для тебя будет безопаснее.

Тралл поверил ему. Кейлек поднял орка к своему огромному плечу, к месту, где росло крыло, и раскрыл лапу. Тралл прыгнул, пролетел по воздуху и приземлился на широкую спину Кейлека.

Несмотря на то что синие драконы предпочитали магию холода, Тралл почувствовал исходившее от Кейлека тепло. Он показался орку даже теплее Дешарина или Тик, на которых тот летал до этого. И то, что испытал Тралл, несясь по воздуху на других двух драконах, не шло ни в какое сравнение с тем, что он ощущал, сидя на спине синего Аспекта. Через Тралла проходила потрескивающая магическая энергия. Орк вцепился в Калесгоса, когда тот метнулся в сторону и нырнул вниз. Кейлек обрушился на пару сумеречных драконов, испуская смертоносное ледяное дыхание. Они взревели от боли и стали бесплотными, за исключением тех частей их тел, которых коснулось дыхание Кейлека, превратившее плоть в лед. Аспект развернулся и ударил драконицу хвостом, расколов ее замерзшую ногу. У другого сумеречного дракона замерзло одно крыло, и он рухнул вниз, судорожно размахивая вторым, которое не могло его удержать.

Орк и Аспект действовали слаженно. Тралл остался на спине Кейлека, словно прикованный к ней, и не испытал ни малейшего страха, когда огромное существо нырнуло, сделало вираж и резко вильнуло в сторону. Кейлек нападал при помощи магии. Он создал иллюзии, которые отвлекли одного из сумеречных драконов в сторону, в то время как сам Кейлек нырнул за другим и пронесся так близко к третьему, что Тралл смог нанести удар.

– Бей по затылку! – прокричал Калесгос.

Тралл без раздумий послушался и прыгнул. Он приземлился на шею одного из сумеречных драконов и с размаху опустил Молот Рока туда, куда ему указал Кейлек. Тварь настолько удивилась, что даже не успела дернуться. Она мгновенно умерла и полетела вниз, к земле. Кейлек тут же пронесся рядом, и Тралл перепрыгнул со спины одного дракона на другого. Аспект взмахивал крыльями, и они поднимались ввысь, готовые продолжить бой. Слегка запыхавшийся орк, оставаясь начеку, огляделся по сторонам. И позволил себе немного улыбнуться.

Синие драконы побеждали.