Она едва не совершила ужасную ошибку.

Холли в смятении катила коляску вниз по длинному городскому кварталу к маленькому кафе, где она должна была встретиться с сестрой.

Она была убита горем, когда проснулась и обнаружила, что Ставрос так и не вернулся домой прошлой ночью. Потом сестра пригласила ее на день рождения, и Холли выбрала кафе рядом с его офисом. Она пришла к нему с пылавшим сердцем, тоскуя по нему, страдая. И почти выпалила, что любит его. Конечно, как только он поймет, что держит ее сердце в своих руках, он будет относиться к ней с большей заботой.

Но, глядя на его холодное красивое лицо в кабинете, Холли вдруг поняла, что он этого не сделает.

Он знал, что она любит его. Но не хотел, чтобы она произнесла эти слова вслух.

Потому что тогда, в ответ, он был бы вынужден признать, что не любит ее.

Боль и горе захлестнули ее.

«В любви всегда есть победитель и проигравший. Завоеватель и побежденный. Я уже давно решил, что не хочу быть ни тем, ни другим». Так сказал Ставрос.

Холли глубоко вздохнула. Может быть, ей удастся любить за них обоих, пыталась она убедить себя. Если Ставрос хорошо к ней относится, если он ее любит, разве этого недостаточно?

Возможно, Ставрос и не влюблен в нее, но она ему небезразлична. В конце концов, он же устроит ей сегодня грандиозный день рождения. Своего рода вечеринку-сюрприз, их первое светское мероприятие в качестве супружеской пары. Там будут все их друзья и родственники.

Ей просто нужно было сосредоточиться на позитиве. Сейчас ей было двадцать восемь, она замужняя женщина с ребенком. Пришло время повзрослеть.

Она сможет жить и без любви своего мужа.

Подойдя к кафе, она растянула губы в улыбке и втолкнула коляску внутрь. Сестра сидела за столиком, закрыв лицо руками. Рядом с ней на столе лежал небольшой подарок на день рождения и стояла большая кофейная кружка.

Холли поставила коляску рядом с маленьким столиком.

– Николь?

Та подняла голову. По ее лицу текли слезы.

– Что случилось? – в ужасе воскликнула Холли.

– Мне только что звонил Оливер, – прошептала сестра. – Ставрос отменил выплату денег. Так что мой муж меня бросает.

– О, нет!

– Он переезжает к другой. – Ее голос дрогнул. – К богатой пожилой женщине, которая сможет обеспечить ему достойный образ жизни.

Холли обняла Николь, а ее младшая сестра плакала у нее на плече.

– Мне так жаль, Николь, – прошептала она. – Это моя вина. Я сказала Ставросу, что он не должен платить Оливеру за то, чтобы он оставался с тобой. Ты заслуживаешь большего. Брак должен быть основан на любви, а не на деньгах.

Николь отстранилась, вытирая слезы.

– Это ты во всем виновата, Холли. Ты виновата, что потакала мне, когда я этого не заслуживала. Ты виновата, что всегда оправдывала меня, когда я вела себя подло. Даже когда я увела мужчину, в которого ты была влюблена.

Увела… Николь пыталась увести Ставроса? Холли растерянно уставилась на нее. Потом она все поняла и вздохнула с облегчением.

– А, ты имеешь в виду Оливера.

– Я знала, что он тебе очень нравится, – фыркнула Николь. – Но я все равно забрала его. И теперь вселенная наказывает меня так, как я того заслуживаю.

– Ты ошибаешься, – сказала Холли. – Оливер никогда не был мне нужен. Романтическая мечта, далекая от реальности, вот и все. Ты ничего у меня не забирала, Николь. Ты не заслуживаешь ничего, кроме любви!

– Именно это я и имела в виду, – ответила младшая сестра, покачав головой и робко улыбнувшись. – Даже когда я ужасно обращаюсь с тобой, ты находишь способ увидеть меня в лучшем свете. После смерти родителей ты бросила все и вырастила меня. Я никогда не ценила этого. И только теперь я понимаю, насколько была эгоистична.

– О, Николь…

Сестра глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Мне пора начать действовать самостоятельно. Тот факт, что Оливер ушел, упрощает ситуацию.

– Тебе не обязательно быть одной. Приезжай к нам на Рождество. У нас полно места!

Николь покачала головой:

– Я собираюсь навестить свою соседку по комнате из коллежда, она живет в Вермонте. У ее семьи горнолыжный курорт. Мне нужно немного отдохнуть, чтобы решить, что делать со своей жизнью. Кроме того, у тебя свои проблемы.

– О чем ты говоришь?

– Ты всегда видишь лучшее в людях, Холли. Даже когда они этого не заслуживают. Ты смотрела на Оливера сквозь розовые очки. Сейчас так же смотришь на Ставроса.

– Ты думаешь, я не вижу его таким, какой он есть на самом деле? – медленно произнесла Холли.

Сестра посмотрела на нее с вызовом.

– Ты его любишь?

Холли глубоко вздохнула. Правда сама слетела с ее губ:

– Да.

– А он тебя любит?

К горлу девушки подступил комок. Она отвела взгляд.

– Так я и думала, – тихо сказала Николь. Положив руку ей на плечо, она повторила те же слова, которые только что сказала Холли: – Ты заслуживаешь большего.

У Холли на глазах выступили слезы. Злясь на себя, она вытерла глаза.

– Мы все еще можем быть счастливы. Ставрос просто любит меня по-другому, вот и все. Он заботится обо мне. Он показывает это своими действиями. Он устраивает для меня вечеринку.

– Какую вечеринку? – нахмурилась Николь.

Холли улыбнулась сквозь слезы.

– Тебе не нужно притворяться. Я знаю, что он устраивает мне день рождения. Он настоял на этом, так как я не хотела устраивать свадебный прием. Он устраивает мне сюрприз.

– Нет никакого сюрприза, Холли. Вечеринки не будет.

– Никакой вечеринки? – тупо повторила она.

– Мне очень жаль. Может быть, он делает что-то еще, чтобы удивить тебя? – Сестра попыталась улыбнуться, протягивая ей маленький, ярко завернутый подарок. – Здесь то, что ты всегда хотела. Открой его, Холли.

Холли медленно повиновалась. И ахнула.

В коробочке, завернутое в белую папиросную бумагу, лежало ожерелье с золотыми звездами, которое когда-то принадлежало их матери.

– Я же говорила, что найду его, – самодовольно сказала Николь.

У Холли в горле застрял комок. Мама носила его каждый день. Это был подарок от отца, который всегда называл Луизу своей северной звездой.

– Я знаю, ты хотела, чтобы оно было у меня, чтобы я никогда не сбилась с пути, – тихо сказала сестра. – Но я думаю, что тебе это нужно больше, чем мне сейчас.

Холли огляделась вокруг. Она всю жизнь заботилась о других, воображая себя влюбленной в недоступных мужчин – сначала в Оливера, потом в Ставроса. Даже сейчас она была готова довольствоваться мечтой.

Ее взгляд упал на Фредди, который сосал в коляске пустышку. Какой пример она подавала сыну?

В любви всегда есть победитель и проигравший. Завоеватель и побежденный.

Кто же она?

Закрыв глаза, Холли глубоко вздохнула.

Нет. Она не успокоится. На кону была ее жизнь и жизнь Фредди. И жизнь Ставроса тоже.

Он никогда не хотел причинить ей боль. Он с самого начала говорил, что не хочет быть завоевателем. И все же ее любовь к нему сделает его таковым.

Холли застегнула мамино ожерелье на своей шее. Она нежно коснулась золотой звезды на своей ключице. Нет. Она хотела любви, настоящей любви. Она хотела того же, что было у ее родителей.

Любовь – основа брака. Не деньги. Не секс. Даже не дружба. Только любовь.

Она не сможет прожить без любви всю оставшуюся жизнь.

Когда Ставрос вернулся домой, была уже почти полночь.

Он в изнеможении прислонился головой к двери. За последние сорок восемь часов он проспал всего три часа. Но в конце концов сделка была заключена. Все закончилось.

По крайней мере, до следующей сделки. Он уже рассматривал потенциальное приобретение компании в Питтсбурге, которая разработала торговую сетевую платформу на основе искусственного интеллекта. Завтра он позвонит своим юристам, чтобы они занялись этим вопросом. Если повезет, они будут первыми, пока конкуренты все еще занимались рождественскими подарками и жареной индейкой.

Войдя в темный, безмолвный пентхаус, он включил свет в прихожей. Он чуть не подпрыгнул, увидев жену, сидевшую на диване в гостиной комнате и смотревшую на бледное пламя камина. Рядом с ней слабо поблескивали огоньки рождественской елки.

– Что ты делаешь здесь так поздно? – спросил он с беспокойством.

Медленно встав, Холли посмотрела на него. Она была не в пижаме, как можно было бы ожидать, а полностью одета, и не в элегантную дизайнерскую одежду, которую он купил ей, а в простой свитер и джинсы, которые были на ней, когда они уехали из Швейцарии в прошлом месяце.

– Нам нужно поговорить.

– Сегодня был трудный долгий день. Мы можем сделать это завтра? – Или никогда. Он провел рукой по своим темным волосам, положил сумку с ноутбуком и слегка улыбнулся ей. – Сделка заключена.

– Да? – Она подошла к нему. – Так ты освободился?

– Ну… да.

Она помолчала.

– Значит, ты будешь чаще бывать дома.

– Назревает новое потенциальное приобретение. Мне нужно будет завтра рано утром быть в офисе.

– Но ведь завтра сочельник.

– Я генеральный директор крупной корпорации, Холли. – Его голос был более резким, чем он того желал, но Ставрос устал. Он не хотел слышать ее жалоб. Он не хотел чувствовать себя виноватым. – Это плата за наш образ жизни. За все твои драгоценности и прекрасную одежду.

Холли вздернула подбородок.

– Я никогда об этом не просила.

Она была права, и это не оставляло ему места ни для переговоров, ни для обвинений. Это его раздражало.

– Послушай, я очень устал. Давай поговорим позже.

– Когда?

Он пожал плечами:

– Пока у меня нет времени.

Если повезет, то он всегда будет занят. Все, что ему нужно было сделать, – это выстраивать бесконечные сделки по слиянию и поглощению, и у него будет отличный предлог никогда не говорить ей вслух, что он ее не любит.

Но когда он повернулся, чтобы уйти, ее слова остановили его.

– А ты не знаешь, какой сегодня день?

Нахмурившись, он оглянулся.

– День, когда я заключил миллиардную сделку? Она слегка улыбнулась ему.

– Мой день рождения.

Проклятье. Конечно. Двадцать третье декабря.

Теперь он чувствовал себя еще более виноватым, но это лишь сильнее разозлило его. Он совершенно забыл о ее дне рождения и своем обещании устроить ей вечеринку.

– Мне очень жаль, – натянуто произнес он. Признать свою ошибку ему было трудно. Он подавил искушение обвинить ее в том, что она слишком многого ожидала, в то время как он был поглощен сделкой. – Я забыл о вечеринке. Попрошу секретаршу все организовать как можно скорее.

– Секретаршу?

– А ты предпочла бы подарок? Драгоценности? Путешествие?

Она сделала глубокий вдох. Он увидел слезы в ее глазах.

– Мне нужно было только твое время.

Видя, что ее слезы причиняют ему такую сильную боль, он не смог удержаться и выпалил:

– У тебя были нереалистичные ожидания. Неужели ты действительно думала, что наш медовый месяц может длиться вечно?

– Да, – прошептала она. – Я люблю тебя, Ставрос. Сможешь ли ты когда-нибудь полюбить меня?

Он наконец наступил. Момент, которого он так боялся. Но, глядя на ее несчастное лицо, он должен был сказать ей правду.

– Нет, – тихо ответил он. – Мне очень жаль, Холли. Тут нет ничего личного. Я говорил тебе. Я просто не создан для любви.

Ее плечи поникли. Затем она подняла голову и робко улыбнулась.

– Мне тоже очень жаль. Вот что ты имел в виду, не так ли? О победителе и побежденном.

– Да. Я не хотел, чтобы ты полюбила меня. Ты хороший человек, Холли. Я не хочу, чтобы ты страдала. Разве ты не можешь быть счастлива тем, что у нас есть? Разве ты не можешь просто забрать свою любовь обратно?

Холли долго смотрела на него, потом медленно покачала головой:

– Я не могу… я не могу притворяться, что не люблю тебя. Прости. Знаю, что ставлю тебя в положение, в котором ты не хотел быть. – Быстро моргнув, она попыталась улыбнуться сквозь слезы. – Все будет в порядке.

Ставрос нахмурился, подходя ближе. Ему очень хотелось обнять ее, утешить. Но как он мог это сделать, когда она плакала из-за него?

– Правда?

Холли кивнула.

– Мне пора уже повзрослеть. Видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. А не такими, какими мне бы хотелось.

Ее слова ледорубом пронзили его замерзшее сердце. И вдруг он увидел ее старую дорожную сумку, стоявшую у входной двери.

– Ты уходишь от меня, – прошептал он, не в силах поверить своим ушам.

Холли отвела взгляд и кивнула. По ее лицу текли слезы.

– Я знала, что ты собираешься сказать. Но я… Наверное, мне просто нужно было услышать это вслух. Знать, что нет абсолютно никакой надежды.

Он схватил ее за плечи и заглянул в глаза.

– Тебе не обязательно уходить. Я хочу, чтобы ты осталась…

Она покачала головой.

– Я сегодня видела Николь. Оливер бросил ее ради другой женщины. Раньше я бы пыталась исправить ее жизнь. Но ей этого больше не нужно. Она сильнее, чем я думала. И знаешь что? Я тоже сильнее. Я и раньше была одна. Значит, смогу снова так жить. Когда-то я думала, что единственный способ быть любимой – это жертвовать собой ради других. Но любовь устроена совсем не так. Нельзя заслужить чью-то любовь, отдав свою душу. Тебя либо любят, либо нет. – Она робко улыбнулась ему. – Все в порядке, Ставрос. Правда. Так тебе тоже будет лучше. Тебе не из-за чего расстраиваться.

– Холли, черт побери…

– Здесь нет твоей вины. Спасибо, что сказал мне правду.

– А как же Фредди? – хрипло произнес он.

Волна эмоций пробежала по лицу Холли. Но он видел, что она контролировала ситуацию.

– Мы оформим совместную опеку, – тихо сказала она. – Ты всегда будешь в его жизни. Но давай будем честными. Работая по восемнадцать часов в день, включая Рождество, ты ведь не собирался часто его видеть, не так ли? Даже если бы мы все жили в одном доме.

Сердце Ставроса сжалось при мысли, что он больше не будет жить в одном доме со своим маленьким сыном. Но как он мог спорить с ней? Все, что она сказала, было правдой.

– Куда же ты поедешь? – тихо спросил он.

– В Швейцарию. Мы с Фредди забронировали билеты на первый самолет до Цюриха завтра, на пять утра. Так что проще провести ночь в отеле рядом с аэропортом. Элени уже там с ним.

Он даже не сможет попрощаться с сыном? Комок застрял у него в горле. Он хотел поспорить, но затем взглянул на Холли. Она уже все решила.

Он никогда не восхищался ею больше, чем сейчас.

Все, что он мог сделать, – принять ее решение.

– Когда я смогу увидеть его снова?

– В любое время, когда приедешь в Швейцарию.

– Возьми мой самолет, – предложил он хриплым голосом. – Если ты не хочешь лететь на моем самолете, то хотя бы лети первым классом. Тебе не нужно экономить. Твое брачное соглашение гарантирует…

Она резко оборвала его:

– Это деньги Фредди.

– Я всегда буду заботиться о Фредди. Эти пять миллионов – твои.

– Не нужно.

Их глаза встретились, и он почувствовал укол в груди.

– Ты полетишь на моем самолете. Не спорь. Нет необходимости спать в гостинице до утра. Вы сможете уехать сразу же. Фредди будет чувствовать себя более комфортно. Ты же понимаешь, что так лучше.

Она вздохнула.

– Спасибо, – медленно произнесла она. Сняв с пальца огромное бриллиантовое кольцо, она сказала: – Это твое.

Он неохотно взял кольцо. Десятикаратный бриллиант в платиновой оправе, который был символом вечности, превратился в холодный камень. Он сжал его в своей ладони.

– Я попрошу адвоката связаться с тобой после Рождества. Мы будем вести себя цивилизованно.

Ставрос никогда не чувствовал себя таким несчастным, даже когда умерла его мать. Когда Холли повернулась, чтобы уйти, он неохотно выдохнул:

– Если любишь меня, как ты можешь уехать?

Она обернулась, и глаза ее наполнились слезами.

– Если я не буду сильной сейчас, то никогда не буду. И мы всю жизнь будем сожалеть об этом. Будь счастлив, – прошептала она.

И, взяв дорожную сумку, Холли ушла.