Брак со Ставросом был чудесным. Невероятным. Все было лучше, чем Холли мечтала.

После свадьбы они провели несколько дней медового месяца, посещая различные места в Нью-Йорке: большую рождественскую елку в Рокфеллер-центре, кафе, магазины.

Вместо того, чтобы просто купить ей и ребенку несколько вещей, как ожидала Холли, Ставрос сошел с ума, в результате они оказались обеспечены одеждой, причем самой дорогой, чуть ли не до конца жизни. Но Ставрос и этим не ограничился. Они поехали в самый большой магазин игрушек на Манхэттене, и Фредди кроме игрушек для своего возраста обзавелся полной бейсбольной экипировкой, книгами, играми, дорогой железной дорогой и плюшевым мишкой величиной со Ставроса.

– Фредди всего лишь ребенок, – смеялась Холли. – Он еще долго не сможет играть ни с одной из этих вещей!

– Пока не сможет, но время пройдет быстро, – ответил он, глядя на Холли, и его черные глаза внезапно стали голодными. – Давай купим нечто особенное и для тебя.

Их измученный ребенок заснул в автомобильном кресле, а они приехали в неприлично дорогой бутик нижнего белья. Холли ошеломленно уставилась на манекены в витринах, потом опустила голову и покраснела, представив все это на себе.

Когда они вошли внутрь и она посмотрела на ценник, то ахнула и повернулась, намереваясь сразу же выйти обратно.

– Куда это ты собралась? – спросил муж, ухмыляясь.

Она недоверчиво посмотрела на него.

– Это же двести долларов!

– Ну и что?

– За пару трусиков!

– Я бы заплатил гораздо больше, – хрипло сказал Ставрос, проводя рукой по рукаву ее длинного, гладкого черного пальто от Диор, которое он только что купил ей, – чтобы увидеть тебя в них.

Она покраснела так, что ее лицо вспыхнуло ярким пламенем, и оглянулась, не слышал ли кто его слова. Затем муж наклонился к ее уху и прошептал, что именно собирается сделать с ней позже этой ночью, и она была рада, что Фредди спал в коляске и его невинные уши ничего не слышат.

– И еще, – добавил Ставрос, когда наконец отстранился, – драгоценности.

– А что мне может понадобиться кроме этого? – выпалила она, поднимая левую руку с массивным платиновым кольцом с бриллиантом на безымянном пальце.

Ее муж издал низкий смешок.

– О, моя милая женушка, – сказал он, проводя большим пальцем по ее нижней губе, которая все еще была припухшей после их любовных ласк прошлой ночью. – Я куплю тебе рубины, такие же красные, как твои губы. А еще изумруды, сверкающие, как твои глаза. Я хочу видеть тебя обнаженной в своей постели в одних бриллиантах.

И он сделал все, о чем сказал.

Три недели после свадьбы он занимался с ней любовью каждую ночь. Каждая следующая ночь была более впечатляющей, чем предыдущая. Она не понимала, как это возможно.

Безусловно, ей помогло и то, что она больше не была так измучена, просыпаясь несколько раз из-за ребенка. Даже Фредди почувствовал стабильность и безопасность их жизни и начал спать лучше и дольше, чем раньше. А еще ей помогала Элени.

Но потом что-то изменилось между ними. Ставрос вернулся к работе. Он больше не проводил с ней весь день, она видела его только среди ночи, когда он будил ее, чтобы страстно заняться с ней любовью. К рассвету, когда Холли просыпалась, Ставрос исчезал.

Наконец, отчаявшись, Холли положила ребенка в коляску и отправилась в офис «Минос интернэшнл», надеясь увидеть его и, возможно, пригласить на обед. Но Ставрос был глубоко погружен в совещание и едва ли сказал ей два слова, раздраженный ее появлением. Отвергнутая, она пошла поговорить со старыми коллегами. Она наслаждалась взволнованными поздравлениями других секретарш и восхищением потрясающим бриллиантовым кольцом Холли. Они пригласили ее на обед, и она с радостью согласилась.

Но когда они сели за свой обычный столик в кулинарии, беседа не задалась. Секретарши, которые когда-то были ее коллегами, теперь не знали, как себя вести, ведь она была женой босса. Одни пытались подавить зависть, другие просто не могли найти общих тем.

Холли страстно желала показать им, что она не изменилась со времени своего замужества и осталась тем же самым человеком.

Она ела свой любимый сандвич с маринованным огурцом и укропом и слушала, как другие женщины рассказывали о своих проблемах: у одной бывший не платил алименты на ребенка, у другой были большие медицинские счета, третья не могла найти дневную няню. При этом глаза ее бывших коллег неизбежно останавливались на огромном кольце с бриллиантом на пальце Холли, на дорогой коляске, в которой спал малыш Фредди. Холли видела, о чем они думали: у нее совершенно другая жизнь.

Щеки у нее запылали, и она быстро произнесла:

– Если я могу чем-нибудь помочь…

– Нет, нет, – ответили ее бывшие друзья. – Мы справимся.

– Может быть, я поговорю с мужем и он повысит вам жалованье?..

Но еще до того, как Холли закончила фразу, она поняла, что совершила ошибку. Подруги молча и обиженно уставились на нее.

– Нам не нужна благотворительность, – пробормотала одна из них.

Но, по крайней мере, они с сестрой снова стали друзьями. Хотя Николь почти ничего ей не рассказывала, финансовое положение Оливера явно улучшилось. Либо они научились жить на меньшие деньги, либо Оливер, должно быть, нашел работу. В любом случае она была счастлива, что общается с сестрой.

Но когда Холли спросила, как идут дела, Николь слабо улыбнулась.

– Ты же знаешь, что такое брак. Или, по крайней мере, – она вздохнула, – находишься в процессе познания этого.

Возможно, Николь была права.

Потому что Холли чувствовала, что в ее браке что-то изменилось. Ставрос был сильно занят на работе. Он не избегал ее намеренно, убеждала она себя. Ну конечно же нет. Да и зачем ему это? Правда, он говорил ей, что у него есть некоторые проблемы с боязнью любви и обязательств, но это все было в прошлом. Он ведь женился на ней, не так ли? Он обещал быть верным ей всегда. Это доказывало, что он более чем готов открыть свое сердце!

Но работа тоже была важна для Ставроса. Он управлял своей компанией уже почти двадцать лет и однажды попытался объяснить ей, чем занимался и почему предстоящая миллиардная сделка так важна для «Минос интернэшнл», но Холли быстро заскучала. Ведь все, что она хотела, – чтобы он перестал проводить восемнадцать часов в офисе и снова уделял время ей и Фредди.

Холли в сотый раз взглянула на часы, висевшие над камином в большой комнате пентхауса. Было уже почти десять, а Ставрос находился в офисе с самого рассвета.

Ей просто нужно быть терпеливой, сказала она себе. После того как он завершит сделку, их брак вернется к тому, что было во время их медового месяца. У него снова будет время для семьи.

И Холли наконец скажет ему, что любит его.

Она закрыла глаза, и в ее сердце зародилась надежда, когда она представила себе эту сцену. А потом… а потом… он скажет ей, что тоже любит ее. Она так надеялась. А если нет?

Ее охватила нервозность. Ничего не добьешься, если будешь бояться, говорила она себе. Она просто должна быть храброй и верить, что все будет хорошо.

Взглянув на часы над камином, она увидела, что уже перевалило за полночь. Было двадцать третье декабря. Всего через несколько минут ей исполнится двадцать восемь лет.

В этот день Ставрос обещал ей вечеринку-сюрприз. Он ни словом не обмолвился о своих планах, но Холли знала, что это будет чудесно.

Ей не хотелось ложиться спать одной, но она утешала себя мыслями о завтрашнем дне. Когда она чистила зубы в огромной, сверкающей всеми цветами радуги ванной комнате, то закрыла глаза в предвкушении. Посмотрев на себя в зеркало, она внезапно приняла решение. Завтра на вечеринке она скажет Ставросу, что любит его.

Да. Завтра. Улыбнувшись, она заглянула в детскую, чтобы проверить, спит ли ее ребенок, а затем пошла в свою постель. Она заснула, когда ее голова коснулась подушки, и всю ночь мечтала о жарких поцелуях мужа.

Когда она проснулась утром своего дня рождения, то увидела синее небо и яркое солнце. Она посмотрела на ту сторону кровати, где лежал Ставрос, и увидела, что там никто не спал. Прошлой ночью Ставрос вообще не вернулся домой.

* * *

Утреннее солнце разбудило Ставроса, он тихо выругался и вскочил с дивана. Его мышцы свело судорогой после долгой ночи, проведенной за столом в конференц-зале и после нескольких часов беспокойного сна на диване в кабинете.

Он мучительно потянулся, моргая от усталости и оглядывая свой просторный личный кабинет. Кипы бумаг вперемешку с остатками еды покрывали его большой рабочий стол.

Ставрос хотел написать Холли, что не вернется домой, но потом остановился. Холодный голос внутри его сказал: держись от нее подальше; пусть она знает, что их брак никогда не будет больше, чем семейным и сексуальным партнерством. Романтическая любовь никогда не станет ее частью. Нужно, чтобы Холли поняла это. Меньше всего ему хотелось причинить ей боль.

Первая неделя их брака была лучшей неделей в его жизни. Удовольствие, наслаждение, дружба… и умопомрачительный секс. Он был счастлив с ней. Но потом заметил, что Холли смотрела на него с тоской в прекрасных изумрудных глазах. Это чувство было большим, чем восхищение. Это потрясло его до глубины души. Он пересек черту, которую не должен был пересекать. Он не мог позволить Холли влюбиться в него. И не только потому, что никогда не полюбит ее в ответ.

Любовь – это трагедия. Любовь может заканчиваться только двумя способами – предательством или смертью.

Поэтому он воспользовался предстоящей сделкой как предлогом, чтобы дистанцироваться от жены.

Войдя в ванную комнату своего кабинета, он почистил зубы и мрачно посмотрел в зеркало. Под глазами у него были темные круги от стресса и недосыпа. Он скучал по Холли. Он скучал по сыну. Он хотел быть дома.

Ему снова и снова приходилось напоминать себе, чтобы он держался от них подальше. Потому что если Холли влюбится в него, то рано или поздно потребует, чтобы он ответил ей взаимностью. Когда он не сможет, она попросит развода. Это уничтожит их семью.

А может, она и не станет просить развода. Но это будет хуже. Она будет навечно поймана в ловушку молчаливого отчаяния.

Быстро побрившись, он старался не смотреть на свое отражение в зеркале. Выйдя из ванной, Ставрос резко остановился. В центре кабинета его ждала жена.

– Привет, – сказала Холли, держась за ручку детской коляски.

– Привет, – ответил он потрясенно.

В тот единственный раз, когда она посетила здание «Миноса» после их свадьбы, он был слишком занят, чтобы разговаривать с ней.

– Что ты здесь делаешь, Холли?

Она опустила голову.

– У меня поблизости будет встреча. Николь пригласила меня на чашечку кофе. – Она застенчиво улыбнулась. – По очевидной причине.

Очевидной причине? Что она имела в виду?

И тут он вспомнил.

– Чтобы поблагодарить тебя?

– За что?

– За десять миллионов.

Лицо Холли ничего не выражало.

– О чем ты говоришь?

Ставрос нахмурился. Если его финансовый подарок кузену не был очевидной причиной, то что же она имела в виду?

– О ренте, которую я назначил.

Ее губы приоткрылись.

– Ты даешь Оливеру деньги?

– Не волнуйся, – заверил он ее. – Контракт абсолютно прозрачен. Он просто получает миллион вперед, и за каждый год, пока они оставались женатыми, он будет получать еще по одному миллиону. Но только если Николь будет каждый год подписывать заявление, что он делает ее счастливой.

Холли выглядела потрясенной.

– Ты платишь Оливеру за то, чтобы он оставался женатым на моей сестре?

– Только первые десять лет, – смущенно ответил он. Почему Холли так расстроилась? – Я знаю, что ты не можешь быть счастлива, если люди, которых ты любишь, не счастливы. Эти деньги для меня – гроши. Так что я обо всем позаботился.

Ее лицо выражало недоверие.

– И ты думаешь, что, заплатив этому жиголо за то, чтобы он оставался женатым на моей сестре, ты обеспечишь ее счастье?

– А разве нет?

– Любовь – вот что создает брак! А не деньги!

Ставросу не нравилось, куда клонится этот разговор. Скрестив руки на груди, он напряженно произнес:

– Я скажу своему адвокату, чтобы он аннулировал ренту. Это все?

– Нет, это еще не все! – Ее прелестное личико в форме сердечка было бледным, она вздернула подбородок. – А почему ты вчера не пришел домой?

Мысль о том, чтобы причинить ей боль, вызывала у него тошноту. Это его разозлило. Он пристально посмотрел на нее.

– Я заключаю очень важную сделку. Тебе это известно. А сейчас прошу меня извинить, мне нужно идти.

– И это все, что ты можешь мне сказать? После того, как тебя не было всю ночь? Ты даже не написал мне сообщение.

– Холли, я работаю. Прости, что не позвонил. А теперь, пожалуйста, пропусти меня.

Она глубоко вздохнула.

– Ставрос, нам надо поговорить.

Сейчас ему меньше всего хотелось с ней разговаривать. Почему она не может понять намек на то, что он не хочет и не заслуживает ее любви? Неужели он должен был объяснять ей это по буквам?

Ставрос презрительно кивнул в сторону дивана, на котором проспал несколько неуютных часов.

– Неужели ты думаешь, что я был здесь всю ночь с какой-то другой женщиной? Ты считаешь, что я такой же, как все Миносы?

Ее прекрасное лицо побледнело, потом покраснело.

– Ты не должен быть таким жестоким, – прошептала она.

– Послушай, если ты мне не доверяешь, то почему мы вообще женаты?

Скрестив руки на груди, она посмотрела на него.

– Да, но почему тогда мы с Фредди тебя почти не видим?

Ставрос посмотрел на часы. Переговоры уже начались. Если он не поторопится, это может стоить его компании миллионы долларов.

– Мы поговорим сегодня вечером, – прорычал он.

– Ну да. Да, конечно. – Она слегка покраснела, выглядя мило застенчивой. – Я с нетерпением жду сегодняшнего вечера. Ты придешь домой пораньше?

– Вряд ли, – коротко ответил он, удивляясь, почему она так обрадовалась его возвращению домой сегодня вечером, ведь они обязательно поссорятся и он скажет ей в лицо то, что она уже должна была знать, – что он никогда не полюбит ее. – Мне пора идти.

– Ну ладно. – Она подошла ближе, на лице застыли надежда и страх. – Я хочу тебе кое-что сказать. Очень важное. – Но когда она посмотрела на него, что-то заставило ее изменить выражение лица, отступить. – Впрочем, не важно. Увидимся позже.

Она развернулась и убежала из кабинета с ребенком.

Ставрос с облегчением выдохнул. Возможно, он ошибся. Холли в него не влюбилась. Она была слишком умна, чтобы отдать свою любовь мужчине, который этого не заслуживал.

Выйдя из кабинета, он рявкнул одному из своих помощников:

– Позвоните моему юристу. Я хочу, чтобы сделка с моим кузеном была немедленно расторгнута.

Он не замедлил шаг, чтобы услышать ответ. Потому что если болезнь чему-то и научила, так это тому, что жизнь коротка. Важные вещи нужно делать сейчас, потому что неизвестно, наступит ли завтра.

И, заглушив все эмоции в своей душе, Ставрос поспешил в конференц-зал, где его ждали переговоры по миллиардной сделке.