– Да ладно тебе, Холли. Ну пожалуйста! Ты должна мне помочь!

Настойчивый, жалобный голос младшей сестры резал слух Холли, пока она сидела в кресле гостевой спальни пентхауса, ожидая, когда стилисты закончат делать свадебную прическу и макияж.

Приглашая сестру на свадьбу, Холли надеялась, что они снова будут близки. Вместо этого сестра последние двадцать минут только и обвиняла Холли в своих проблемах с браком и просила денег.

– Мне очень жаль, Николь. Я не могу просто сказать Ставросу, чтобы он вернул Оливера. – Она поколебалась. – Мы оба знаем, что он был не очень хорошим работником…

– О, так тебе все равно, если мой брак будет разрушен? Если мы оба умрем с голоду? Как ты можешь быть такой бесчувственной? Ты же моя сестра!

Щеки Холли запылали, когда она взглянула на двух стилистов, которые делали вид, что не слушают.

– Хорошо, – вздохнула она. – У меня на пенсионном счете пять тысяч долларов. Это будет немного трудно снять, но если вы действительно нуждаетесь в деньгах…

– Пять тысяч долларов? Ты что, совсем из ума выжила? – воскликнула Николь. – Да моя сумочка стоит дороже!

Стилисты переглянулись. Щеки Холли запылали еще сильнее.

– Вы закончили? – спросила она их.

– Да. Поздравляю, миссис Минос. Надеюсь, вы будете очень счастливы.

Миссис Минос. Одно это имя вызывало трепет в животе Холли. Когда стилисты собрали свое оборудование и исчезли, она посмотрела на себя в зеркало и с трудом себя узнала. Гламурная невеста с ярким макияжем и непослушными рыжими волосами, собранными в элегантный шиньон под вуалью.

На ней было дорогое нижнее белье, бюстье без бретелек, белые трусики и белая подвязка, поддерживающая старомодные белые чулки. Длинная полупрозрачная вуаль тянулась сзади шлейфом. На мгновение она погрузилась в мечты, представляя свою жизнь в качестве жены Ставроса, как они вдвоем будут вечно любить друг друга.

– Тебе легко быть счастливой, – обиженно сказала Николь. – С такими-то деньгами.

Взяв простое белое свадебное платье с кровати, Холли рассеянно сказала:

– Ты же знаешь, что не деньги делают людей счастливыми, а любовь. Ваши денежные проблемы решатся сами собой. У тебя есть высшее образование. Ты всегда можешь найти работу…

– Дело не только в деньгах, – вздохнула Николь. – Оливер мне изменяет, Холли.

– О, нет, – напряглась Холли.

– Он женился на мне только потому, что я пригрозила порвать с ним, если он этого не сделает, но тогда у него была легкая работа и много денег. Теперь он жалеет о женитьбе. Он собирается бросить меня ради какой-нибудь богатой невесты. И я останусь в одиночестве.

У нее сжалось сердце.

– Все будет хорошо, Ники, – прошептала Холли, коснувшись ее плеча.

– Мне очень жаль. – Николь попыталась улыбнуться и подавить слезы. – Я испорчу тебе день свадьбы. Поговорим об этом позже.

Но когда через несколько минут Холли вышла из гостевой спальни и направилась в большую гостиную пентхауса, она все еще чувствовала беспокойство. И не только из-за того, что узнала от сестры.

Она думала о том, какие бесповоротные клятвы ей предстоит произнести. Год назад в это же время она планировала свадьбу Николь. Она никогда не думала, что сама вскоре станет невестой. Теперь же, идя по короткому коридору, она так крепко сжимала в руках скромный букет розовых пионов, словно от этого зависела ее жизнь.

Она выходила замуж.

Ставрос стоял в ожидании возле рождественской елки, внушительный и потрясающе красивый. Рядом с ним был Оливер, светловолосый и жизнерадостный. По другую сторону от него сидел веселый седовласый судья, который собирался провести церемонию, и, наконец, Элени, одетая в старомодное вечернее платье, сияла так, словно сама была матерью жениха.

Но Холли смотрела только на Ставроса.

На нем был гладкий смокинг, плотно облегавший его мощное мускулистое тело. Она перевела взгляд с его черного галстука на мощную шею, квадратную челюсть и красивое лицо. Его темные глаза прожигали ее насквозь.

Их свадебная церемония была простой и длилась всего несколько минут. Это было похоже на сон.

Она не могла отвести взгляд от его лица.

– Холли Энн Марлоу, берешь ли ты этого мужчину в законные мужья?

– Да, – выдохнула она, задрожав, когда он надел ей на палец огромное кольцо с бриллиантом.

– Ставрос Минос, берешь ли ты эту женщину в законные жены?

– Беру, – прорычал он низким, сексуальным голосом, глядя на нее так, что внутри ее все перевернулось. И вдруг вся ее нервозность по поводу незыблемости их свадебных клятв растаяла.

– Властью, данной мне штатом Нью-Йорк, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать друг друга.

В темных полуприкрытых глазах Ставроса вспыхнула искра желания, когда он сначала обнял ее, а потом поцеловал. Раньше он дразнил ее легкими поцелуями, теперь же его поцелуй заставил ее забыть не только все свои сомнения и сожаления, но и собственное имя.

Потом она вспомнила: ее имя изменилось. С этого момента она стала миссис Холли Минос.

Она смотрела, как судья подписывает свидетельство о браке, а затем Николь и Оливер как свидетели. Николь смотрела на мужа нервно, с мольбой в глазах. Оливер тепло улыбнулся жене, обнял ее и поцеловал в лоб. Николь выглядела так, словно вот-вот заплачет от облегчения.

Холли выдохнула. Должно быть, ее сестра ошиблась. Оливер не мог ей изменять, если он так ее целовал. Все будет в порядке…

– Поздравляю вас обоих, – сказал судья, улыбаясь Холли и Ставросу. – А теперь я оставляю вас насладиться друг другом.

Глаза Холли широко раскрылись. Она посмотрела на красивого, сильного мужчину рядом с ней. Ее мужа.

В жизни у нее был только один любовник. Ночь, которую она провела с ним в прошлый сочельник, была самой волшебной в ее жизни, но на следующее утро все рухнуло.

Теперь они были женаты. К лучшему это или к худшему? На всю оставшуюся жизнь…

– Мы пойдем вниз, – радостно сказала Элени, держа на руках Фредди, который выглядел очень сонным в своем детском смокинге. Ставрос нанял Элени в качестве высокооплачиваемой экономки на неполный рабочий день. Холли не была уверена, что это необходимо, но как она могла возражать против того, чтобы Ставрос дал работу женщине, которая заботилась о нем в детстве?

Кроме того, она любила Элен и доверяла ей, и была благодарна, что эта женщина посидит с Фредди сегодня вечером, давая им уединение для их первой брачной ночи.

Холли вздрогнула. Их первая брачная ночь.

– Мы тоже пойдем, – сказала Николь, прижимаясь к мужу, который крепко обнял ее.

Впервые с тех пор, как родился Фредди, Холли оказалась наедине со Ставросом. Со своим мужем.

– Миссис Минос, – пробормотал Ставрос. Он медленно оглядел ее, заставляя внутренне содрогнуться. Затем, не говоря ни слова, поднял ее на руки и прижал к своей груди. – Я так долго ждал этой ночи.

– Несколько дней, – вздохнула она, подумав о предвкушении с тех пор, как они покинули Грецию.

Ставрос серьезно посмотрел на нее.

– Целый год.

Он отнес ее на ту самую кровать, где в прошлый сочельник они зачали своего сына.

Она подумала, как много изменилось с тех пор. У них появилось будущее. Они были одной семьей.

Он осторожно снял повязку из белых шелковых цветов, которая удерживала ее длинную вуаль на месте, и бросил ее на ночной столик.

В комнате стояла мерцавшая огоньками рождественская елка, а за окнами жил своей жизнью ночной Нью-Йорк.

Сняв смокинг, он молча бросил его на пол вместе с черным галстуком. Потом расстегнул манжеты рубашки. Не отрывая от нее взгляда, он расстегнул молнию на ее свадебном платье, которое соскользнуло на пол, открыв белый лифчик-бюстье, крошечные белые кружевные трусики и белую подвязку. Она услышала его низкий дрожащий вздох, почувствовала дрожь его рук, когда он отступил назад, чтобы посмотреть на нее.

– Ты великолепна, – прошептал он.

Жар в его взгляде растопил ее сердце. Наклонившись вперед, Холли дернула его за белую рубашку так, что оторвались и посыпались на пол пуговицы. Она с трудом могла поверить в собственную смелость, когда просунула руку под его расстегнутую рубашку и медленно провела по мускулистой обнаженной груди с темными волосами.

С низким рычанием он схватил ее за запястья. Какое-то мгновение он просто смотрел на нее сверху вниз, его черные глаза обжигали ее. Затем, не говоря ни слова, толкнул ее на кровать.

Не сводя с нее глаз, ее муж снял рубашку, уронив ее на пол. Холли потянулась к нему. Она не могла больше ждать. Она должна была почувствовать его тело, его вес. Она должна была ощутить его внутри себя. Немедленно.

– Ставрос, – прошептала она, протягивая руки.

Он мгновенно переместился, и она выдохнула, почувствовав его тело на себе, его тяжесть вдавила ее в матрас, она ощутила его обнаженную кожу.

– Теперь ты моя, – прошептал он. – И я никогда тебя не отпущу…

Он наклонился к ее губам и прикоснулся к ним сначала легким поцелуем, затем его объятия стали более жаркими, почти дикими. Ее соски под белым бюстье напряглись, когда он прижался к ней своим мощным мускулистым телом. Целуя ее, он гладил ее лицо, шею, плечи, обхватил ее грудь поверх бюстгалтера, затем просунул руку под него, чтобы погладить ее тугой сосок, и она задохнулась от удовольствия.

Отстранившись, он посмотрел на нее сверху вниз, его глаза потемнели. Он обнажил ее грудь и поцеловал ложбинку между округлыми полушариями, затем спустился ниже, к животу. Провел руками по тому месту на бедрах, где белые кружевные трусики впивались в кожу. Потом расстегнул и снял подвязки, а затем медленно скатал вниз оба белых шелковых чулка. По мере того, как обнажалась ее кожа, он покрывал поцелуями сначала одну ногу, потом другую.

На ней остались лишь крошечные трусики-стринги, и она задрожала, почувствовав свою уязвимость. Отбросив чулки в сторону, он раздвинул ей ноги.

Встретившись с ним взглядом, она внезапно почувствовала себя распутной, когда молча кивнула на его брюки, и он быстро сорвал с себя брюки и боксеры. Ее трусики постигла та же участь. Через полсекунды вся одежда была на полу, а он – на ней сверху.

Он завладел ее губами, а ее бедро ощутило его твердое желание. Он вошел в нее одним плавным движением, до предела, заставив ее задохнуться.

Ногтями она впилась в его кожу. Его глаза были закрыты, а на красивом лице застыло выражение экстаза.

Отстранившись, он вошел в нее во второй раз, на этот раз очень медленно, так что она могла чувствовать его, дюйм за дюймом. Она отдалась нараставшему внутри ее удовольствию, быстро выходящему из-под контроля. Она снова задохнулась, когда он совершил внезапное движение, перекатившись так, что она оказалась сверху. Ее глаза распахнулись. Он протянул руку и нежно погладил ее по щеке.

– Я хочу смотреть на тебя, – прошептал он. – Хочу видеть твое лицо, когда ты управляешь процессом.

Ставрос смотрел на свою жену, сидевшую верхом на нем на огромной кровати в его спальне в пентхаусе. Он сказал ей правду, но не всю. Он действительно хотел, чтобы она контролировала ситуацию. Но только потому, что, находясь внутри ее, он был близок к тому, чтобы потерять свой контроль. После года воздержания и подавляемой тоски он чуть не сошел с ума, войдя в нее. Для второго толчка он нажал на тормоза, двигаясь как можно медленнее. Но это не помогло. Он понимал, что третий толчок повлечет его оргазм. Вряд ли Холли заслужила такую короткую брачную ночь. Поэтому он перекатился на спину, чтобы дать себе передышку. Он думал, что, если она будет контролировать ритм, он сможет продержаться дольше.

На ее щеках выступил румянец, она прикусила распухшую нижнюю губу, заколебавшись, и неуверенно произнесла:

– Что же мне делать?

– Что хочешь, – хрипло ответил он.

На ее лице отразилась неуверенность. Затем она посмотрела на его тело, и выражение ее лица изменилось. Опустив голову, она прошептала:

– Не шевелись ни единым мускулом.

Она поцеловала его, переплетая его язык со своим. Дрожь пробежала по его телу, и он начал поднимать руки, чтобы обнять ее. В наказание она оторвалась от его губ.

– Нет, – схватив его за запястья, она крепко прижала его руки к матрасу. – Не двигайся. И не говори ни слова!

Он начал было отвечать, но тут заметил ее свирепый взгляд.

Увидев, что он сдался, она удовлетворенно кивнула и снова поцеловала его, прижавшись губами к его губам. Она не давала другим частям их тел соприкоснуться, дразня его.

Было трудно не двигаться или не говорить, когда все, что он хотел сделать, – это обнять ее. Она поцеловала его грубый, щетинистый подбородок, затем вниз по шее, проводя языком по адамову яблоку, вниз по ключице и до мускулистой груди. Он почувствовал восхитительное тепло ее дыхания на каждом соске.

Его член был твердым, он дергался и раскачивался. Взглянув на него сверху вниз, она самодовольно улыбнулась, как будто не только приняла свою полную власть над ним в этот момент, но и наслаждалась ею.

– Холли, – выдохнул он, потянувшись к ней.

– Нет, – резко ответила она, прижимая запястья Ставроса к подушке. – Если ты еще раз пошевелишься…

– То что?

На ее лице появилось странное выражение, и она посмотрела ему прямо в глаза.

– То не ощутишь того, что я собираюсь сделать.

Сделав глубокий вдох, он моргнул, затем медленно кивнул, подчинившись. Она медленно опустила голову, подразнила мочки его ушей, затем чувствительный участок между шеей и плечом. Она следила за реакцией его тела и торжествовала.

Все его рациональные мысли исчезли, когда она, не сводя с него глаз, медленно опустила голову между его ног.

Он не мог отвести взгляда от ее прекрасного ангельского лица, когда ее полные, распухшие, рубиново-красные губы опустились, чтобы принять его твердый, пульсирующий член. Ее розовый язычок высунулся, чтобы лизнуть каплю выступившей на кончике жидкости.

Он затаил дыхание, глядя на нее в шоке. Что же случилось с застенчивой девственницей, которая была в его постели в прошлый сочельник? Эта женщина была уверена в себе и готова была осуществлять свои желания.

Дразнящими движениями она провела языком по его головке, затем заглотила его член глубоко и еще глубже, при этом маленькой ручкой двигала вверх-вниз по всей длине его ствола. Она взглянула на него, и он скорее почувствовал, чем увидел ее довольную улыбку.

Он больше не мог этого выносить. Со сдавленным стоном он потянулся к ней, игнорируя ее слабый протест.

Ставрос взял ее за бедра, как будто она ничего не весила, поднял над своим членом, а затем медленно насадил ее на него. Со сладострастным стоном она прижалась к нему, и чувственность даже этого простого движения пробежала по его венам. Он отпустил ее бедра, чтобы дать ей свободу движений, молясь, чтобы она не двигалась.

Она ответила на его молитву и, закрыв глаза, не двинулась с места. Но как только он начал выдыхать, она пришла в движение, сначала медленно, затем с нарастающим ритмом. Зрелище ее прыгающей полной груди было слишком возбуждающим. Он закрыл глаза и запрокинул голову, пытаясь сохранить самообладание. Но образ остался в его воображении, и он потерял себя в невероятном ощущении наслаждения, которого никогда не испытывал раньше и даже не представлял, что такое возможно.

Она прыгала на нем все сильнее, все быстрее, пока он не взорвался невероятным оргазмом размером во вселенную. Почти одновременно он услышал ее хриплый голос, выкрикнувший его имя. Она рухнула на него, их обнаженные, потные, скользкие тела переплелись на кровати. Он обнял ее, поцеловал в висок и крепко прижал к себе.

Потом он долго лежал с открытыми глазами, держа в объятиях свою уснувшую жену, и думал о том, что попробовал самый сладкий наркотик в своей жизни. Но если он употребит его слишком много, это уничтожит его самого.