Эллери положил ладонь на дрожащую руку маленького хирурга.

– Сядьте, доктор, и успокойтесь. Вскоре мы докопаемся до истины… Да, войдите.

Послышался короткий стук в дверь, и на пороге появился человек огромного роста, с широкими плечами, светлыми глазами и лицом, словно высеченным из камня.

– Вели! – воскликнул Эллери. – Папа уже здесь?

Взглядом из-под густых .бровей вновь прибывший окинул Дженни, Минчена, сестру.

– Нет, мистер Квин. Он на пути сюда. Пока что прибыли детективы из местного полицейского участка. Они требуют, чтобы их впустили сюда. Я полагаю, вам бы не хотелось… – И он многозначительно посмотрел на присутствующих.

– Нет, нет, Вели, – быстро сказал Эллери. – Займите этих парней где-нибудь в другом месте. Не позволяйте никому из них входить сюда без моего разрешения. А как приедет папа, тотчас дайте мне знать.

– О’кей! – Гигант повернулся и бесшумно закрыл за собой дверь.

Эллери снова обратился к сестре.

– Итак, мисс Прайс, вы должны быть так точны, как если бы от этого зависела ваша жизнь. Расскажите мне все, что произошло с того момента, как доктор Лесли и мисс Клейтон оставили вас одну с миссис Доорн, и до того, как ее увезли в операционный зал.

Сестра облизнула губы и бросила нерешительный взгляд на хирурга, который, опустившись в кресло, тупо уставился на нее.

– Я… ну… – Она деланно улыбнулась. – Это ведь очень просто, мистер Квин… Доктор Лесли и мисс Клейтон ушли сразу же после того, как мы доставили сюда миссис Доорн с третьего этажа. Мне здесь было практически нечего делать. Доктор перед уходом взглянул еще раз на больную, так что все, видимо, было в полном порядке… Конечно, вы знаете, что анестезию ей не делали? – Эллери кивнул, – Значит, анестезиологу незачем было сидеть здесь вместе со мной, а мне не нужно было все время наблюдать за пульсом больной. Она находилась в коматозном состоянии и была готова к операции.

– Да, да, – нетерпеливо прервал Эллери. – Это мы знаем, мисс Прайс. Пожалуйста, переходите к таинственному визитеру.

Сестра покраснела.

– Хорошо, сэр… Человек, который… которого я приняла за доктора Дженни, вошел в приемную примерно через 10 или 15 минут после ухода доктора Лесли и мисс Клейтон. Он…

– Через какую дверь он вошел? – осведомился Эллери.

– Через эту. – Сестра указала на дверь, ведущую в анестезионную.

Эллери быстро повернулся к доктору Минчену.

– Джон, кто был сегодня утром в анестезионной? Использовали ли ее сегодня?

Минчен казался озадаченным. За него ответила мисс Прайс:

– Там был больной, находящийся под наркозом, мистер Квин. Думаю, что туда заходили мисс Оберман и доктор Байерс…

– Отлично.

– Вошедший человек слегка прихрамывал, на нем была обычная одежда хирурга. Войдя, он закрыл дверь…

– Быстро?

– Да, сэр. Он сразу же закрыл за собой дверь, подошел к столу на колесиках, на котором лежала миссис Доорн, склонился над ней, потом выпрямился и с рассеянным видом сделал жест, как будто мыл руки.

– И ничего при этом не сказал?

– О да, сэр, он не сказал ни слова, только потер руки. Конечно, я тут же поняла, чего он хочет. Это был привычный жест доктора Дженни, означающий, что ему нужно продезинфицировать руки, – может быть, потому, что он намеревался в последний раз перед операцией осмотреть больную. Ну, я пошла в стерилизаторскую. – Она указала на отгороженное помещение в северо-восточном углу комнаты, – и приготовила раствор сулемы и спирта. Я…

Эллери казался удовлетворенным.

– Сколько времени вы пробыли в стерилизаторской?

Сестра заколебалась.

– О, около трех минут. Я не могу точно утверждать… Вернувшись в приемную, я поставила дезинфицирующие растворы. Доктор Дженни… то есть тот человек, кто бы он ни был, быстро сполоснул руки…

– Быстрее, чем обычно?

– Да, я заметила это, мистер Квин, – ответила сестра, стараясь не смотреть на хирурга, который, подперев рукой голову, продолжал сверлить ее взглядом, – Потом он вытер руки полотенцем, которое я держала наготове, и сделал знак убрать тазики. Когда я снова направилась в стерилизаторскую, то увидела, что этот человек опять подошел к столу на колесиках и склонился над больной, а когда возвратилась, он уже выпрямился и положил простыню на место.

– Все ясно, мисс Прайс, – сказал Эллери. – Еще несколько вопросов, если вы будете так любезны… Когда он занимался дезинфекцией, а вы стояли рядом, вы обратили внимание на его руки?

Сестра сдвинула брови.

– Ну… не особенно. Видите ли, я ведь ничего не подозревала и, естественно, все его действия принимала как должное.

– Жаль, что вы не смотрели на его руки, – пробормотал Эллери. – Я обычно возлагаю немало надежд на характерные особенности рук… На сколько времени вы вышли во второй раз, когда относили материалы назад в стерилизаторскую?

– Не больше чем на минуту. Я только вылила сулему и спирт, сполоснула тазики и вернулась.

– А через сколько времени после вашего возвращения этот человек ушел отсюда?

– О, сразу же!

– Через ту же самую дверь, в которую он вошел, – из анестезионной?

– Да, сэр.

– Понятно, – Эллери прошелся по комнате, задумчиво теребя пенсне. – Из вашего сообщения, мисс Прайс, особенно удивительным кажется отсутствие разговоров. Неужели ваш таинственный визитер не вымолвил ни слова во время всей процедуры?

Сестра казалась слегка удивленной.

– В самом деле, мистер Квин, он ни разу не раскрыл рта, пока находился здесь.

– Вряд ли стоит этому удивляться, – сухо заметил .Эллери.

– Да, все это весьма изобретательно… А вы сами ничего ему не говорили, мисс Прайс? Вы поздоровались с ним, когда он вошел в комнату?

– Нет, сэр, не поздоровалась, – быстро ответила мисс Прайс, – но я обратилась к нему, когда в первый раз выходила в стерилизаторскую.

– Что именно вы сказали?

– Ничего особенного, мистер Квин. Я хорошо изучила характер доктора Дженни и знаю, что он иногда… ну, бывает немного нетерпелив.

На ее губах мелькнула улыбка, которая сразу же увяла, как только хирург что-то буркнул, – Я… я только сказала: «Сейчас все будет готово, доктор Дженни».

– Вы действительно назвали его «доктор Дженни», а? – Эллери насмешливо взглянул на хирурга. – Да, ловко задумано, доктор.

– В самом деле, – пробормотал Дженни.

Эллери снова обернулся к сестре.

– Мисс Прайс, может быть, вы припомните что-нибудь еще? Вы рассказали абсолютно все, что происходило, пока этот человек был в комнате?

Сестра задумалась.

– Ну, вообще-то, если быть точной, произошло еще кое-что. Но это не очень важно, мистер Квин, – как бы извиняясь, добавила она, устремив взгляд на Эллери.

– Я хорошо разбираюсь и в неважных событиях, – улыбнулся Эллери, – Итак?

– Ну, когда я в первый раз была в стерилизаторской, я услышала, как дверь в приемную открылась и через несколько секунд мужской голос произнес: «О, простите». Потом дверь захлопнулась снова. По крайней мере, я услышала звук закрываемой двери.

– Какой двери? – осведомился Эллери.

– Простите, сэр, но этого я не знаю. Ведь невозможно указать точное направление, откуда исходит такой звук. Я, во всяком случае, этого делать не умею. К тому же я ничего не видела.

– Тогда вы, может быть, узнали голос?

Пальцы сестры нервно теребили полу халата.

– Боюсь, что я не смогу вам помочь, мистер К в мн. Мне этот голос показался знакомым, но тогда это меня не слишком интересовало, и я не знаю, кто бы это мог быть!

Хирург, потеряв терпение, вскочил на ноги и в отчаянии посмотрел на Минчена.

– Господи, какой вздор! – рявкнул он, – Это же чистейшая подтасовка фактов, Джон! Неужели вы верите, что я замешан в этом деле?

Минчен разгладил воротник халата.

– Доктор Дженни, я не верю… не могу в это поверить. Я не знаю, что и думать.

Сестра быстро встала, подошла к хирургу и трогательным жестом положила ему руку на плечо.

– Поверьте, доктор Дженни, я не хотела втравить вас в неприятности… Конечно, это были не вы – мистер Квин это понимает…

– Ну и ну – какая колоритная сцена! – усмехнулся Эллери. – Ладно, давайте обойдемся без мелодрамы. Пожалуйста, садитесь, сэр. И вы тоже, мисс Прайс. – Оба послушно сели. – Не показалось ли вам что-нибудь необычным или из ряда вон выходящим в течение того времени, когда этот… будем называть его пока «самозванец», находился в комнате?

– В то время – нет, конечно. Теперь я вижу, что его молчание, требование дезинфекции и все прочее было довольно странным,

– А что случилось после того, как наш драгоценный самозванец удалился?

– Ничего. Я поняла это так, что доктор только что осмотрел больную, чтобы проверить, все ли в порядке. Поэтому я села на стул и стала ждать. Больше никто не входил и ничего не случилось до тех пор, пока из операционной не вышли люди, чтобы отвезти туда пациентку. Тогда я последовала за ними в зал.

– И вы больше не смотрели на миссис Доорн?

– Я не проверяла ее пульс и не осматривала ее внимательно, если вы это имеете в виду, мистер Каин. – Она вздохнула. – Конечно, я раза два взглянула на нее, но я знала, что она в коматозном состоянии, – ее лицо было очень бледным, но ведь доктор уже осматривал ее, и я… Ну, вы понимаете…

– Понимаю, – с серьезным видом кивнул Эллери.

– И вообще, мне велели не беспокоить больную, если только не произойдет каких-нибудь неожиданных неприятностей…

– Да, разумеется. Еще один вопрос, мисс Прайс. Вы не заметили, на какую ногу опирался самозванец? Вы ведь сказали, что он прихрамывал.

Сестра опустила голову.

– Все выглядело так, как будто у него была больная левая нога, так как опирался он на правую ногу – совсем как доктор Дженни. Значит…

– Да, – подхватил Эллери. – Значит, тот, кто подготовил это перевоплощение, не забыл позаботиться и об этом… Это все, мисс Прайс. Вы очень нам помогли. Сейчас вы можете вернуться в зал.

– Благодарю вас, – тихо сказала сестра и, бросив взгляд на доктора Дженни и улыбнувшись доктору Минчену, удалилась через дверь, ведущую в операционную.

Минчен бесшумно закрыл за ней дверь, и в комнате на некоторое время воцарилось молчание.

Главный врач кашлянул, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, потом сел на стул, с которого только что встала сестра, Эллери, поставив ногу на перекладину другого стула и опершись на локоть, вертел свое пенсне, Дженни, вытащив сигарету, мял ее своими сильными белыми пальцами. Внезапно он вскочил на ноги.

Послушайте, Квин, – закричал он. – Вам не кажется, что это зашло слишком далеко? Вы отлично знаете, что меня здесь не было. Это мог быть любой мерзавец, который знает меня и госпиталь! Всем известно, что я хромаю и ношу халат, маску и шапочку почти все время, когда нахожусь в больнице! Это же совершенно ясно. – И он тряхнул головой, совсем как большой лохматый пес.

– Да, похоже на то, что кто-то ловко вас изображал, доктор, – улыбнулся Эллери, глядя на Дженни. – Но вы не можете отрицать того, что этот человек очень умен?

– С этим я согласен, – буркнул хирург. – Он смог одурачить мисс Прайс, а ведь она работает со мной уже несколько лет. По-видимому, ему удалось надуть и двоих человек в анестезионной… Ну, Квин, что вы намерены со мной делать?

Эллери поднял брови.

– Делать? – усмехнулся он, – В моем ремесле без диалектики не обойтись. Я поклонник Сократа. Я задаю вопросы… Поэтому я намерен спросить у вас – а я знаю, что вы ответите мне правду, – где вы были, доктор, и что вы делали в то время, когда была продемонстрирована вся эта инсценировка?

Дженни выпрямился и засопел.

– Вы знаете, где я был. Вы слышали, что сказал мне Кобб, и видели, что я ушел вместе с мим, чтобы повидать посетителя. Боже мой, какая чепуха!

– Сегодня утром я чувствую прилив любознательности, доктор… Сколько времени вы говорили с вашим посетителем? И где?

Дженни фыркнул.

– К счастью, я взглянул на часы как раз тогда, когда расстался с вами. Было 10.29 – мои часы обычно идут точно… Я пошел вместе с Коббом в приемную, встретил там человека, который вызвал меня, и проводил его к себе в кабинет – он находится напротив приемной, рядом с главным лифтом. Полагаю, это все?

– Едва ли, доктор… Сколько времени вы пробыли в кабинете с вашим визитером?

– До 10.40. Приближалось время операции, я мне пришлось сократить беседу. Нужно было приготовиться– переодеться в свежий халат, продезинфицировать руки… Поэтому мой посетитель ушел, а я направился прямо в зал.

– Войдя в него из западного коридора, что я видел собственными глазами – пробормотал Эллери. – Постойте!.. Вы проводили вашего посетителя до главного входа? Вы видели, как он вышел?

– Естественно, – Хирург снова заволновался. – Знаете, Квин, вы допрашиваете меня, как настоящего преступника! – Дженни явно начал взвинчивать себя. В его голосе появились пронзительные нотки, на кривой шее набухли синеватые вены.

Эллери приятно улыбнулся.

– Кстати, доктор, кто был этот ваш визитер? Так как во всем остальном вы были со мной вполне искренни, я полагаю, вы не откажетесь сообщить мне его имя?

– Я… – Выражение гнева медленно исчезло с лица Дженни. Побледнев, он выпрямился, облизывая губы кончиком языка.

Повелительный стук в дверь, ведущую в зал, прозвучал в приемной подобно грому. Эллери резко обернулся.

– Войдите!

Дверь открылась, и на пороге появился низенький худой человек в темно-сером, с седыми волосами и усами. За ним стояли несколько мужчин весьма внушительного вида.

– Папа! – воскликнул Эллери, шагнув вперед и пожав отцу руку. Они обменялись взглядами, и Эллери чуть заметно покачал головой. – Ты прибыл в самый драматический момент. Это наиболее запутанное дело из всех, за которое ты когда-нибудь брался. Входи.

Он отступил в сторону. Инспектор Ричард Квин двинулся вперед упругим шагом, знаком приказав остальным следовать за ним. Окинув комнату быстрым внимательным взглядом, он вежливо кивнул доктору Дженни и доктору Минчену.

– Входите, ребята, – позвал он. – Здесь найдется работа. Эллери, кажется, еще не решил задачу. Томас, войдите и закройте за собой дверь! Кто эти джентльмены? Ах, врачи! Великая профессия… Нет, Ритч, в этой комнате вы ничего не найдете. Как я понял, бедная старая леди лежали здесь, когда ее прикончили! Ужасно!

Продолжая болтать, он осматривался вокруг. Его маленькие проницательные глазки не пропускали ничего.

Эллери представил двух врачей. Оба молча поклонились. Инспекторы и детективы разбрелись по комнате.

Один из них с любопытством подтолкнул стол на колесиках, и он прокатился несколько дюймов по линолеуму.

– Местные детективы? – поморщившись, спросил Эллери.

– Банда Ритча любит во все вмешиваться, – проворчал старик – Пошли в тот угол, и ты мне все расскажешь. Насколько я понял, это непростая головоломка?

– Ты правильно понял, – печально улыбнувшись, ответил Эллери. Они тихонько отошли в сторону и, Эллери вполголоса изложил отцу всю информацию об утренних событиях, включая только что выслушанные им показания. Старик то и дело кивал. Когда рассказ Эллери подошел к концу, лицо инспектора помрачнело и он покачал головой.

– Час от часу не легче, – тяжело вздохнул он, – Но ничего не поделаешь – такова жизнь полисмена! На каждую сотню простых дел приходится одно, требующее мозга, тренированного в дюжине университетов, включая университет преступлений… Ну, кое-что нужно проделать немедленно.

Обернувшись к своим подчиненным, инспектор подошел к высокому и плотному детективу – сержанту Вели.

– Что сказал док Праути, Томас? – осведомился он. – Нет, сидите, доктор Минчен, я сам всем займусь… Ну?

– Его задержали из-за какого-то дела, – пробасил Вели. – Он придет попозже.

– И то хлеб! Ну, джентльмены!..

Схватив Вели за лацканы пиджака, инспектор открыл рот, собираясь заговорить. Эллери не обращал внимания на отца. Стоя в углу, он краем глаза наблюдал за доктором Дженни, который, прислонясь к стене, рассматривал носки своих туфель.

На его лице было написано явное облегчение.