Инспектор отеческим тоном обратился к Вели, чья громоздкая фигура высилась за ним, словно башня.

– Вам предстоит кое-что сделать, Томас. Во-первых, разыщите этого парня, Пэрадайса. Кажется, его так зовут, доктор Минчен? Он управляющий госпиталем. Примите у него отчет о людях, входивших в больницу и выходивших из нее сегодня утром. Насколько я понял, Пэрадайсу поручили эту работу сразу же, как только узнали об убийстве. Выясните, что ему удалось проделать. Во-вторых, замените людей, охраняющих все входы и выходы, нашими сотрудниками, в-третьих, по пути пришлите сюда этих, доктора Байерса и мисс Оберман. Побыстрее, Томас!

Когда Вели открыл дверь, ведущую в главную операционную, глазам сидящих в приемной представились несколько полицейских, медленно бродивших по залу. Эллери бросил быстрый взгляд на амфитеатр: Филипп Морхаус, встав со стула, бурно выражал свой протест толстому полисмену, поодаль сидели доктор Даннинг с дочерью, погрузившиеся в молчание.

– О, Боже, папа, родственники! – внезапно воскликнул Эллери и обернулся к Минчену. – Джон, вам предстоит малоприятная работа. Возьмите молодого Морхауса, а то он там из себя выходит, пойдите с ним в приемную и сообщите Гендрику и Гульде Доорн, мисс Фуллер и кто там еще… Одну минуту, Джон.

Он шепотом посоветовался с инспектором. Старик кивнул и повернулся к детективу.

– Ритч, вы, я вижу, жаждете поработать. Посмотрим, на что способна местная полиция. Пойдите в приемную вместе с доктором Минченом и займитесь делом. Задержите их всех там. Доктор, вам, может быть, понадобится помощь – захватите с собой сестер, а то кто-нибудь еще упадет в обморок. Не позволяйте никому из них уходить без моего разрешения, Ритч.

Ритч, угрюмый субъект с небритой физиономией, буркнул в ответ что-то неопределенное и нехотя вышел из комнаты вслед за Минченом. Сквозь открытую дверь Эллери увидел, как Минчен сделал Морхаусу какой-то жест, после чего тот сразу же прекратил дискуссию и устремился к выходу из амфитеатра.

Дверь захлопнулась и тут же открылась снова, впустив облаченных в белое эскулапа и сестру.

– Доктор Байерс? – осведомился инспектор, – Входите, входите! Хорошо, что вы смогли прийти так скоро. Надеюсь, мы не оторвали вас и эту очаровательную молодую леди от работы? Нет? Отлично!.. – И он тотчас же схватил быка за рога. – Доктор Байерс, вы были вот в этой анестезионной сегодня утром?

– Разумеется.

– При каких обстоятельствах?

– Я давал анестезию пациенту с помощью мисс Оберман. Она мой постоянный ассистент.

– Был кто-нибудь в комнате, кроме вас, мисс Оберман и вашего пациента?

– Нет.

– В какое время вы занимались этой работой?

– Мы использовали комнату с 10.25, когда приступили к делу, до примерно 10.45. Пациенту предстояла аппендэктомия, оперировать должен был доктор Джонас, который немного опоздал. Пришлось подождать, пока освободится какая-нибудь из операционных, «А» или «Б», мы сегодня очень заняты.

– Так. – Инспектор изобразил любезную улыбку. – Скажите, доктор, входил ли кто-нибудь в анестезионную, пока вы там были?

– Нет… То есть, – поспешно добавил врач, – никто посторонний. Примерно около 10.30, может быть, минуты на две позже, доктор Дженни прошел через анестезионную вот в эту приемную и минут через 10 вышел обратно.

– И вы туда же, – буркнул доктор Дженни, бросив злобный взгляд на доктора Байерса.

– А? Прошу прощения?.. – смешался доктор Байерс. Стоявшая рядом с ним сестра казалась удивленной.

– О, не придавайте этому значения, доктор Байерс, – слегка шагнув вперед, поспешно заговорил инспектор. – Доктор Дженни, естественно… ну, немного расстроен!.. Скажите, сэр, могли бы вы поклясться, что тот человек, которого вы видели сегодня утром входящим в эту комнату и выходящим из нее, был доктор Дженни?

Доктор Байерс беспокойно заерзал на месте.

– Вы поставили этот вопрос очень резко, сэр… Нет, поклясться я бы, пожалуй, не мог. – Внезапно его лицо прояснилось. – В конце концов, я же не видел его лица. На нем были маска, халат и все прочее.

– Та-а-ак, – протянул инспектор. – Значит, поклясться вы бы не могли. И все-таки только что вы с полной уверенностью заявили, что это был доктор Дженни. Почему?

– Ну… – Доктор Байерс снова заколебался. – Во-первых, он прихрамывал…

– Прихрамывал! Продолжайте.

– И к тому же, очевидно подсознательно, я ожидал появления доктора Дженни, зная, что здесь в приемной находится его следующий пациент, – мы все очень беспокоились о миссис Доорн…

– А вы, мисс Оберман? – Инспектор быстро повернулся к сестре. – Вы тоже были уверены, что это доктор Дженни?

– Да… да, сэр, – покраснев, выдавила она. – По тем же причинам, что и доктор Байерс.

– Хорошо! – Инспектор прошелся взад и вперед по комнате. Дженни, не мигая, уставился в пол. – Скажите, доктор, – снова заговорил инспектор Квин, – ваш пациент видел, как доктор Дженни входил и выходил? Он был в это время в сознании?

– Думаю, – неуверенно ответил врач, – что он мог видеть входящего доктора Дженни, потому что наркоз еще не начал действовать, а его стол находился как раз напротив двери. Но когда доктор Дженни выходил отсюда, он уже был под наркозом и, конечно, не мог ничего видеть.

– А кто такой этот ваш пациент?

По губам доктора Байерса скользнула улыбка.

– Думаю, что вы хорошо его знаете, инспектор Квин. Это Майкл Кьюдейн.

– Что?! Большой Майкл Кьюдейн! – возглас инспектора прокатился по всей комнате. Детективы вздрогнули от удивления. Глаза инспектора сузились.

Он резко обернулся к одному из своих помощников.

– А вы мне говорили, Риттер, что Майкл Кьюдейн отправился в Чикаго. По-видимому, к вам поступили ложные сведения! А где Большой Майкл сейчас? – спросил он у доктора Байерса. – В какой комнате? Я хочу видеть этого прохвоста.

– Он в комнате 328, на третьем этаже, инспектор, – ответил врач. – Но свидание с ним не принесет вам никакой пользы. Его только что доставили туда из операционной «Б». Операцию делал Джонас, – ваш человек как раз позвал меня, когда Джонас кончил работу. Сейчас Кьюдейн у него в комнате, но он не придет в себя еще добрые два часа.

– Джонсон! – позвал инспектор. Низенький человек с бесцветной внешностью шагнул вперед. – Запишите где-нибудь и напомните мне потом, чтобы я допросил Большого Майкла.

– Доктор Байерс, – спокойно заговорил Эллери. – Пока вы работали в анестезионной, вы, может быть, слышали какие-нибудь голоса, доносившиеся отсюда? Или вы, мисс Оберман?

Врач и сестра посмотрели друг на друга. Потом доктор обернулся к Эллери.

– Чертовски забавно! – сказал он.–-Мы действительно слышали, как мисс Прайс крикнула доктору Джанни, что сейчас все будет готово, или что-то в это?.] роде. Я еще сказал мисс Оберман… что старик… что доктор Дженни, должно быть, сегодня не в духе, так как он даже не ответил.

– Ага! Значит, вы ни разу не слышали какой-нибудь фразы доктора Дженин в течение того времени, когда он находился в этой комнате?

– Ни одного слова, – ответил доктор Байерс. Мисс Оберман утвердительно кивнула.

– А вы не слышали, как здесь открылась и закрылась дверь и чей-то голос произнес: «Простите»?

– Вроде бы нет.

– А вы, мисс Оберман?

– Нет, сэр.

Эллери шепнул что-то на ухо отцу. Инспектор кивнул и подозвал детектива, похожего на шведа.

– Хесс!

Неуклюже шагая, тот послушно подошел.

– Сейчас же идите в операционный зал, спросите там у всех, не заглядывал ли кто-нибудь из них сюда между 10 и 10.45, и возвращайтесь назад.

Хесс удалился выполнять поручение, а инспектор отпустил доктора Байерса и сестру. Дженни проводил их мрачным взглядом. Эллери беседовал с отцом, пока дверь не открылась вновь и в комнате не появился молодой брюнет еврейского типа, одетый, как и все, в больничную униформу. Вместе с ним вошел и Хесс.

– Это доктор Голд, – кратко сообщил он, – Он заглядывал сюда.

– Да, – подтвердил молодой врач. – Я заглядывал вон в ту дверь, – он указал на дверь, ведущую в западный коридор, – по-моему, около 10.35, так как разыскивал доктора Даннинга, чтобы проконсультироваться с ним относительно диагноза. Конечно, открыв дверь, я увидел, что его здесь нет. Поэтому не стал заходить, а просто извинился и ушел.

Эллери подался вперед.

– Доктор Голд, вы широко открыли дверь?

– О, не больше чем на фут, только чтобы пролезла голова. А что?

– Нет, ничего, – улыбнулся Эллери, – Кого вы здесь увидели?

– Какого-то врача – не знаю, кто это был.

– А как же вы узнали, что это не Даннинг?

– Ну, доктор Даннинг высокий в худой, а этот был низенький и коренастый, да и посадка плеч другая… Одним словом, это был не доктор Даннинг.

Эллери машинально теребил пенсне.

– А в какой позе стоял этот врач? Скажите, что вы увидели, когда открыли дверь?

– Он стоял спиной ко мне, слегка склонившись над столом на колесиках, закрывая своим телом то, что было на столе.

– А его руки?

– Я не мог их видеть.

– Он был единственным человеком в комнате?

– Больше я никого не видел. Конечно, на столе, должно быть, лежал больной, но других я не заметил.

– Вы сказали: «О, простите!» – не так ли? – мягко вмешался инспектор.

– Да, сэр.

– А что 01 нет и л тот человек?

– Ничего. Даже головы не повернул, хотя я видел, как дрогнули его плечи, когда я заговорил. Словом, я закрыл дверь и ушел. Все это заняло не более десяти секунд.

Эллери, подойдя к доктору Голду, положил руку ему на плечо.

– Еще один вопрос. Мог ли это быть доктор Дженни?

– Мог, – согласился молодой врач. – Но если исходить из того, что я видел, это мог быть практически кто угодно… Что-нибудь не так, доктор? – Он обернулся к хирургу, но тот промолчал. – Ну, если это все, я пошел.

Инспектор весело помахал ему рукой.

– Позовите Кобба – швейцара, – приказал он, и Хесс отправился выполнять распоряжение.

Вскоре он вернулся вместе с краснолицым швейцаром. Шапочка Кобба кокетливо съехала набок, и вообще он выглядел так, словно все полицейские были его ближайшими родственниками.

Инспектор не стал терять времени на приветствия.

– Кобб, остановите меня, если я скажу что-нибудь не так.,. Вы подошли к доктору Дженни, когда мистер Квин и доктор Минчен разговаривали с ним в коридоре, и сказали ему, что его хочет видеть какой-то человек. Сначала он отказался принять его, но, когда вы протянули ему карточку посетителя, на которой была написана фамилия Суансон, он изменил свое решение и последовал за вами в приемную. Что происходило дальше?

– Доктор поздоровался с этим человеком, – сразу же ответил Кобб, – и потом они вышли из приемной, свернули направо, зашли в кабинет доктора и закрыли дверь – то есть закрыл ее доктор. Ну а я вернулся на свой пост в вестибюле и стоял там все время, пока не вышел доктор Минчен и не сказал, что…

– Одну минуту! – с раздражением прервал его инспектор. – Значит, вы не покидали ваш пост. Предположим, доктор Дженни или его посетитель решили выйти из кабинета и пойти, скажем, в сторону операционной. Мог бы кто-нибудь из них пройти туда так, чтобы вы его не заметили?

Швейцар почесал затылок.

– Конечно. Я ведь не всегда смотрю в одну сторону – иногда я открываю дверь и выглядываю на улицу.

– А сегодня утром вы тоже выглядывали на улицу?

– Вроде бы так.

– Вы сказали, – вмешался Эллери, – что доктор Минчен подошел к вам и приказал запереть дверь. За сколько времени до этого посетитель доктора Дженин, этот Суансон, вышел из больницы? Кстати, он ведь вышел отсюда, не так ли?

– Конечно вышел, – Кобб широко улыбнулся.–-Даже дал мне… то есть хотел дать, 25 центов. Но я их не взял – это против правил… Да, этот парень вышел на улицу минут за 10 до того, как появился доктор Минчен.

– А кто-нибудь еще, – продолжал Эллери, – вышел отсюда после ухода Суансона и до того, как вы заперли дверь?

– Нет, никто.

– Эллери обернулся к Дженни, который сразу же выпрямился и уставился на него.

– Вы, конечно, понимаете, доктор, – мягко начал Эллери, – как нам важно уточнить время. Вы как будто собирались сообщить мне, кто был ваш визитер, когда вошел инспектор, и… – Он оборвал фразу, так как дверь с шумом отворилась и в комнату вошел сержант Вели в сопровождении детективов.

– Очевидно, – улыбнулся Эллери, – сама судьба предназначила нам каждый раз откладывать выяснение этого рокового вопроса… Ну, Вели, выкладывайте вашу информацию.

– Итак, Томас? – осведомился инспектор.

– Никто не покидал госпиталя с 10.15, исключая посетителя доктора Дженни. Кобб рассказал нам об этом Суансоне несколько минут назад, – усмехнулся Вели. – Мы получили перечень людей, которые вошли в больницу в течение этого времени, и проверили его – все на месте. Из здания мы никого не выпускали.

Инспектор просиял.

– Отлично, Томас, отлично! Вот видишь, Эллери, – обернулся он к сыну, – как нам везет. Наш убийца все еще в госпитале. Он не может выйти отсюда.

– Возможно, ему вовсе не хочется этого делать, – сухо промолвил Эллери. – Я бы не особенно на это надеялся… И, папа…

– Ну? – спросил инспектор, сразу же помрачнев. Доктор Дженни поднял голову, и его глаза странно блеснули.

– В моей голове вертится навязчивая идея, – мечтательно произнес Эллери.–-Давайте предположим в качестве спорного вопроса, что человек, совершивший это преступление, был не доктор Дженни, а самоуверенный и наглый самозванец.

– Наконец-то вы говорите дело, – буркнул Дженни.

– Пойдем дальше в наших предположениях, – продолжал Эллери, – и допустим, что у нашего ловкого злодея была веская причина избавиться от своего, фигурально выражаясь, запятнанного кровью маскарадного костюма и что он спрятал его где-нибудь… Теперь мы знаем, что он не покидал больницы. Разве мы не можем надеяться, что, тщательно обыскав помещение…

– Риттер! – рявкнул инспектор. – Вы слышали, что сказал мистер Квин? Возьмите Джонсона и Хесса и принимайтесь за дело!

– Я искренне ненавижу, – улыбнулся Эллери, – цитировать классику в столь торжественные моменты, но Лонгфелло, кажется, опередил меня. Помните? «Предвиденное должно обнаружить». И я умоляю вас, Риттер, обнаружьте его, хотя бы ради доктора Дженни.