Мейсон обошел вокруг дома, в котором помещался отель «Уествик» – огромное здание в двенадцать этажей с аэродинамическими очертаниями, индивидуальными балконами и террасами, обеспечивающее полнейший комфорт.. Строение гармонировало с тихим и аристократическим Лас Олитас.

Замедлив ход, Мейсон повернул на Восьмую улицу и остановился возле гаража.

В гараже кипела работа. Человек двенадцать усиленно трудились у машин.

Один рабочий, пользуясь электрическим приспособлением, полировал крыло машины, второй, с краскопультом в руках, выстрелил целое облако на капот другой машины. Слышался звук молотков.

Мейсон прошел прямо к директору.

– Здравствуйте. Мне нужны некоторые сведения.

– Это в пределах возможного. Я буду с этого что-нибудь иметь?

– Безусловно.

– Имя клиента?

– Жанна Смит, оно вам говорит что-нибудь?

– Надо будет посмотреть в книгах. Увы, ничего нет.

– Вы для неё ничего не делаете?

– Не думаю.

– Она была здесь утром.

– Не помню.

– А некую Морин Мильфор?

– Это другое дело.

– У нее здесь машина?

– Да, она наша клиентка. Но черт меня побери, если я смогу вам о ней что-нибудь Сказать!

– Даже ее адрес?

– Даже это.

– Могу я посмотреть ее машину? – спросил Мейсон.

– А я что увижу?

– Одну красивую гравюру.

– Кого?

– Одного из президентов.

– Я очень люблю гравюры. Я их коллекционирую.

Мейсон вынул из кармана кредитный билет. Собеседник следил за его движениями с живейшим интересом. Достав второй билет, адвокат положил его на первый и протянул директору.

– Красивая работа, – сказал тот. – Это вы их делаете?

– Да. У меня маленький пpecc. Я большой поклонник искусств, и мое хобби – репродуцирование портретов президентов.

– Я вас понимаю. Хотите посмотреть машину?

Человек провел Мейсона в другое помещение, указал пальцем на новый «Линкольн».

– Это она? – спросил Мейсон.

– Да.

– Что с ней?

– Ничего серьезного. Разбита фара, вдавлено крыло, царапины.

– Она попала в аварию

– Нет, это сделала девица. Она из скороспелых. Пока мать договаривалась с воспитательницей о ее режиме, малышка спустилась, и стала забавляться машиной.

– Шутки в сторону, это действительно машина Морин Мильфор?

– Я этого не сказал.

– Да? А я думал, что ее.

– Автомобиль принадлежит ее подруге. Она ее повредила и, естественно, хочет привести в порядок, чтобы приятельница не узнала об аварии. Так что мы торопимся: машина должна быть готова к вечеру.

– А кто хозяин машины?

– Я ничего не знаю и ничего не вижу. Это вы сами узнавайте. Кажется, есть такое место в Штатах, где записаны все владельцы автомобилей. Меня лично это не интересует. Это не входит в мои обязанности. Мне платят, я работаю. Как, вы сказали, вас зовут?

– Я вам не говорил своего имени, – ответил Мейсон. – Я гравер, и это все.

– Такие художники, как вы, мне нравятся. Знаете, когда у вас накопится много лишних картинок, вы принесите их мне.

Мейсон взглядом проследил за тем, как человек прошел через помещение и скрылся за дверью. Потом он открыл дверку машины и уселся за руль, к колонке которого было прикреплено удостоверение, выданное на имя Патриции Факсон, 209, Западнае Уайдоер-авеню.

Адвокат задумался.

Потом, не торопясь, выбрался из машины, вышел из гаража и сел в свой автомобиль. Через несколько минут он оказался перед дверью отеля «Уествик».

Не докладывая о себе, он вошел в лифт, поднялся, прошел по коридору до номера 802 и позвонил.

Дверь открыла изящная молодая девушка в элегантном английском костюме. На ее красивом лице особенно выделялись смеющиеся глаза.

– Мисс Мильфор?

– Да; сэр.

– Можете уделить мне время для короткого разговора?

– Я заранее вас предупреждаю, – смеясь, ответила девушка, – что помещение достаточно хорошо меблировано, у меня множество книг, которые мне некогда читать, и что мне абсолютно ничего не надо. Я не собираюсь оставаться здесь надолго, так что мне не понадобится радиоприемник. Мне также не нужен вентилятор, это входит в «меню»…

– Я Джон Смит, – обрезал ее Мейсон.

– В самом деле?

– Да. Старший брат Жанны Смит..

– О! – вырвалось у нее, а лицо сразу утратило живость. Взамен этого девушка изобразила любопытство. – Жанна Смит? Я не знаю никого с таким именем.

– Она наняла сегодня в одном агентстве автомобиль, и ее видели направляющейся в Лас Олитас.

– Войдите, – предложила девушка.

Мейсон послушался и очутился в маленькой гостиной.

– Вы, кажется, ожидаете свою тетушку? – спросил он.

– Да.

– Тогда зачем же вы назвались Жанной Смит, когда нанимали машину?

– По веским причинам, о которых я вам не собираюсь сообщать, я предпочла не называть в агентстве своего настоящего имени и адреса. Таким образом, я нарушила правила и готова ответить за это, заплатив соответствующий штраф.

Тут дело не в деньгах. Мы идем на некоторый риск, особенно в тех случаях, когда машина нанимается на длительный срок.

– Ясно. Оцените этот риск, как вам представится необходимым. Сумма, которую вы заставили меня заплатить, достаточно велика, но я согласна ее удвоить, а если будет нужно, даже утроить.

– Еще раз повторяю, – сказал Мейсон, – деньги не могут покрыть морального ущерба.

– Еще чего! – воскликнула девушка, разразившись хохотом, – Деньги все могут сделать. Так было всегда! Так чего же вы хотите от меня?

– Некоторых сведений.

– Ну что ж, начнем! Что вы хотите знать?

– Во-первых, зачем вам понадобилось нанимать машину? По каким причинам?

– Я сказала об этом в бюро. Я жду приезда моей тетки. Она впервые приезжает в Калифорнию, и я хочу показать ей страну. Потом я хочу самостоятельно распоряжаться машиной.

– Вы с Востока?

– Я вам ничего подобного не говорила.

– Можете мне сказать, где вы жили до приезда»сюда.

– И не собираюсь.

– Вы уже водили машину?

– Конечно.

– У вас есть разрешение?

– Безусловно.

– Можно его посмотреть?

– Нет.

По распоряжению полиции компания разрешила давать напрокат машины лицам, имеющим разрешение на вождение автомобиля.

– Это меня устраивает.

– Покажите мне разрешение.

– У меня нет никаких оснований это делать.

– Были у вас, – продолжал Мейсон, – в дороге происшествия? Не было ли в течение последних двух месяцев аварий?

– Нет.

– Тогда почему вы поставили на ремонт в центральном гараже города машину Патриции Факсон?

Девушка побледнела.

– Ну как? – спросил Мейсон.

– Кто вы? – наконец проговорила она.

– Я отвечаю вам вопросом на вопрос: кто вы?

– Морин Мильфор. Я вам уже сказала.

– А по-моему, вы Патриция Факсон, и тетя, которая должна приехать провести с вами месяц, ваша мать Лола Факсон Алред. Что касается меня, – Перри Мейсон и, возможно, смогу помочь вам, если вы прекратите эту игру.

В глазах девушки отразилось отчаяние.

– Вы… вы! Перри Мейсон?!

– Он самый.

– Но как вы меня нашли?

– Я следил за вами.

– Но это невозможно! Я приняла все меры предосторожности. Каждый раз, когда я выходила из дома, я убеждалась, что за мной никто не следит. Я не понимаю…

– К вашему сведению, вы оставили достаточно ясный след. Мои детективы не обманулись. Полиция тоже, если Захочет, сразу найдет вас:

– Вы не должны преследовать меня. Это я, которая…

– Если бы я знал, что вы – Патриция Факсон, – опередил ее Мейсон, – я бы поступил по-другому. К сожалению, вы не сочли нужным предупредить меня, что ваши интересы требуют инкогнито. Вам остается лишь рассказать мне, по какой причине вы это сделали.

– А если я не хочу рассказывать?

– Как хотите, – ответил Мейсон, пожимая плечами.

– Я не понимаю, почему я должна рассказывать вам, – продолжала она. – Если определенное событие произойдет, я обращусь к вам. Если нет, я буду молчать. Решение принято.

– Я получил чек на две с половиной тысячи долларов, подписанный Лолой Факсон Алред, – сказал адвокат.

– Я это знаю.

– Что касается вас, вы получили по чеку пять тысяч долларов в банке Лас Олитас, также подписанному Лолой Факсон Алред.

– И что же?

– Чек, который получил я, был фальшивый.

– Фальшивый? – повторила девушка, широко раскрывая глаза.

– Вне всякого сомнения.

Это невозможно! Я видела, как мама подписывала его.

– На Национальный банк Лас Олитас?

– Нет. На «Фармерс, Мерченс энд Мекэник бэнк», в городе.

– Разговор идет о другом чеке.

– Значит, вы получили два чека?

– Вот именно.

– Два чека но две тысячи пятьсот долларов каждый?

– Точно.

– Но это невозможно.

– Один из них фальшивый, я вам уже сказал.

– Садитесь, пожалуйста, мистер Мейсон.

Мейсон утонул в глубоком кресле.

– Здесь очень мило, – любезно проговорил он.

– Да. Мне очень повезло с этим помещением. Но поговорим о фальшивом чеке.

– Я могу вам сказать, что ее подпись подделали, переведя с письма, которое ваша мать адресовала кассиру Национального банка.

– То, которое я ему принесла?

– Да. Под именем Морин Мильфор.

– Я не могу этому поверить.

– А так как ваша мать уехала с вашим воздыхателем, – продолжал Мейсон, – я подумал…

– Простите, о ком вы говорите?

– О вашей матери и ее побеге с вашим возлюбленным.

– Или вы сумасшедший, или устраиваете мне западню!

– В конце концов, разве ваша мать не уехала с Робертом Флетвудом?

– Что вы хотите сказать этим «уехала»?

– Она бросила своего мужа. Разве они оба не скрываются?

– Конечно, нет! С чего вы это взяли? Не старайтесь заставить меня говорить, мистер Мейсон!

– Я представляю интересы вашей матери, Патриция, – серьезно проговорил адвокат. – Она поручила мне помочь вам, если вы попадете в грязную историю. Если ваша мать не убежала с Флетвудом, тогда скажите мне все, введите меня в курс дела и побыстрей!

– Но этот чек, мистер Мейсон! Я не представляю себе, кто мог…

– Забудем о нем на время, – перебил ее Мейсон. – Расскажите мне подробнее, что произошло с Флетвудом?

– Что с ним произошло? Что вы хотите этим сказать?

Мейсон твердо посмотрел ей в глаза.

– Это вы, Патриция, сбили его своей машиной? Несколько секунд она старалась выдержать взгляд адвоката, потом опустила глаза.

– Итак, Патриция?

– Да, – прошептала она.

– И потому вы поставили на ремонт вашу машину? Затем вы назвались Морин Мильфор, чтобы скрыть следы происшествия?

– В этом вся история, мистер Мейсон.

– Чем скорее вы начнете мне рассказывать, тем скорее она кончится и мы сможем принять соответствующие меры.

– Вы знакомы с нашим домом хотя бы снаружи? спросила Патриция.

Когда адвокат сделал отрицательный жест, она продолжила:

– Это, собственно, двойной дом с большим двором. Мой отчим, мистер Алред, со своим бюро занимает левое крыло, а живем мы в правом.

Между нами находятся гараж и комнаты прислуги. То есть мы имеем, два дома, соединенных между собой службами и гаражом.

– Следовательно, двор открыт с четырех сторон. Это лишено уюта.

– Так оно и есть. Купив этот дом, мой отчим приказал посадить живую изгородь, которая со временем так разрослась, что полностью загородила весь двор. Остался лишь проезд в гараж.

– Какое это имеет отношение к Флетвуду?

– Сейчас скажу. Живая изгородь проходит по всей длине аллеи. Несмотря на частое подрезание, она заняла столько места, что для проезда машин осталось очень мало места.

– Это было желание отчима?

– Возможно… Но вы помните, какой дождь лил в субботу? Мы с мамой были приглашены на коктейль, но не подумайте, что мы выпили лишнее. Каждая выпила три или четыре бокала.

– Кто вел машину?

– Я.

– И вы наехали на Флетвуда?

– Не совсем… Нет, это было не так.

– Ничего не понимаю.

Когда мы возвращались домой, было уже поздно и я торопилась. Из-за сильного дождя было плохо видно. Подъезжая к дому, я увидела машину своего отчима, которая стояла на повороте и загораживала проезд. Однако изгородь в этом месте отступает от дороги и позволяет разойтись двум автомобилям. Я воспользовалась этим и, объезжая его машину, на что-то наехала.

– Флетвуд? – спросил Мейсон.

В тот момент мне показалось, что это была толстая ветка.

– Флетвуд мертв?

– Нет, нет! Он только ранен в голову и страдает амнезией. Он ничего не помнит.

– А кроме этого?

– Он хорошо себя чувствует.

– Когда вы заметили, что задели Флетвуда?

– Гораздо позже. От этого все несчастья.

– Расскажите подробнее.

– Я почувствовала, что задела что-то твердое, и сказала маме о необходимости основательно проредить изгородь, о которую я поцарапала машину. Мы обе смеялись, так как нам было очень весело.

– Потом?

Я поставила машину в гараж, прошла в свою комнату, приняла душ и переоделась к обеду. Отчим сказал нам, что он допоздна работал с Флетвудом и пригласил его к обеду.

Когда мы вернулись, отчим сообщил, что Флетвуд пошел привести себя в порядок и скоро вернется.

– Он живет, возле вас?

– Очень близко. Через две улицы. Ему приходится работать с моим отчимом в самое разное время, и потому он поселился по соседству с нами.

– Он ваш близкий друг?

– Ни в коем случае!

– Он вам чем-нибудь не нравился?

– Да. Своими грубыми манерами.

– И он ни на что не надеялся?

– Ни на что.

– Значит, вас не очень огорчило, что он ранен?

– Я была очень расстроена тем, что явилась причиной его ранения.

– Несчастье произошло в тот момент, когда вы поворачивали?

– Да.

– А когда вы об этом узнали?

– Только после обеда. Мы около получаса ожидали Боба, потом мама сказала, что пора садиться за стол. Позже мы говорили о нашем возвращении домой и решили, что необходимо проредить изгородь.

Отчим очень извинялся за оставленную на повороте машину и загороженный проезд. Затем он встал, чтобы отвести машину.

Падал мелкий дождик, и было очень темно. Когда мой отчим подал машину назад, он увидел… что-то в свете фар.

– Флетвуд?

– Да..

– И вы говорите, что он не мертв.

– Он был в бессознательном состоянии. Мой отчим чуть не сошел с ума, но я прошла курсы медицинских сестер и потому сразу же смогла нащупать у Боба пульс. Мы убедились, что он жив.

– Потом?

– Мы внесли его в дом. Я хотела позвонить врачу, но отчим, решил, что лучше– сразу отправить его в госпиталь, не дожидаясь приезда санитарной машины. Пока – мы спорили, Боб пришел в себя. Он открыл глаза, пробормотал что-то непонятное и вновь закрыл их. Через некоторое время ему захотелось узнать, где он находится.

С этого момента мы решили, что у него простая потеря памяти вследствие шока. Вероятно, ударился головой о камень, когда я опрокинула его.

– Через изгородь есть тропинка?

– Да.

– Хорошо, продолжайте.

– Очень скоро мы поняли, что– Боб страдает амнезией. Он никого не узнавал, даже не помнил своего имени.

– А потом?

Я не знаю всех деталей. Мать и отчим о чем-то шептались, потом прошли в соседнюю комнату, чтобы поговорить спокойно. Видите ли, Боб Флетвуд – главный сотрудник моего отчима. Он в курсе всех дел, а многие из них находятся в стадии ревизии.

– Ну и в чем же дело?

– Так как мистер Жером и Алред плохо ладят друг с другом, я полагаю, они собираются разделиться. Тут затронуты крупные интересы, и Флетвуд в курсе всего. С другой стороны, существуют еще притязания Диксона Кетча. Флетвуд выступает как главный свидетель, и если узнают, что он потерял память, даже если это временно, вы представляете, что сделают адвокаты противной стороны! Его вызовут в суд, буду задавать запутанные вопросы, подвергнут сомнению его заявления…

– Я понимаю. Потом?

Под конец мой отчим решил, что моя мать назовется сестрой Флетвуда и внушит ему, что Алред его шурин, а я племянница. Моя мать и отчим увезли Боба…

– Одну минуту, – сказал Мейсон. – Вы говорите, что ваш отчим уехал вместе с вашей матерью?

– Естественно!

– Куда они отправились?

– Они хотели увезти Боба в пригород, где никто бы не стал искать, его. Они знали также, что надо Бобу давать успокоительное, не прибегая к помощи врача.

– Вы не знаете, где они?

– Нет.

– Вы уверены, что ваш отчим уехал вместе с ними?

– Абсолютно уверена.

Мейсон поднялся и стал ходить по комнате, сунув руки в карманы и опустив’ голову.

– Что с вами, мистер Мейсон? – спросила Патриция.

Значит, у вашей матери нет ни малейшей симпатий к Флствуду?

– Конечно, нет.

И она просто поехала проводить его в спокойное место, а ваш отчим в курсе всего?

– Это он скомбинировал все дело и уехал вместе с ними.

– В этом нет никакого смысла, – сказал адвокат, качая головой. – Постойте… Впрочем, кое-какой смысл есть.

– Что вы хотите этим сказать?

– Где находится ваша мать? – спросил адвокат, глядя на часы.

– Я не знаю.

– Можете вы связаться с ней?

– Она должна была связаться со мной сама.

– А к чему вся эта инсценировка? – спросил Мейсон, широким жестом обводя комнату.

– Это моя мать захотела, чтобы я замаскировалась. Она думала, что в случае осложнений… я… нас…

– Объясните наконец!

– Она полагала, если бы что-нибудь случилось, будет лучше утверждать, что я дала на время машину своей подруге. Поэтому мы и придумали личность Морин Мильфор, решили поселить ее в Лас Олйтас, снабдить машиной Патриции Факсон с повреждениями, которые надо было скрыть…

– И первый же следователь немедленно признал бы в ней Патрицию Факсон.

– Это было бы не так просто, мистер Мейсон. Я превосходно замаскировалась. Кто бы мог меня узнать, не имея подробных сведений? А как Морин Мильфор, я всегда очень тщательно гримировалась: даже изменила форму губ. Кроме того, мы все, молодые девушки, очень похожи друг на друга, особенно в мелочах.

– Особенно в мелочах, говорите вы? – язвительно поинтересовался адвокат.

– Я знаю, что не должна была делать этого.

– Как все глупо! – резко вырвалось у Мейсона.

– Но мы тогда не знали, насколько серьезно пострадал Боб. Конечно, в случае серьезной травмы мама позвала бы врача и сделала бы все необходимое. Но так как все обошлось благополучно, оказалось достаточным обеспечить ему покой и отдых.

– Где находился ваш отчим все это время?

– За городом вместе с мамой и Флетвудом.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверена.

– Алред первую ночь провел вместе с ними?

– Я полагаю,

– И последнюю ночь тоже?

Девушка сделала отрицательный жест.

– Где он сегодня?

– Он вернулся в свое бюро. Не хочет, чтобы подумали, будто Флетвуд болен…

– Пат, – перебил ее Мейсон, – нам совершенно необходимо немедленно разыскать вашу мать!

– Зачем?

– Ваш отчим объявил мне, что ваша мать убежала вместе с Флетвудом!

Удар был нанесен. Девушка находилась в оцепенении не меньше минуты. Затем подошла к шкафу и достала свое пальто.

– Хотите, чтобы я пошла вместе с вами? – спросила она, одеваясь.

– Не будем форсировать события, – ответил Мейсон. – Мои детективы на охотничьей тропе и прочесывают все здешние окрестности.

– Маме что-нибудь угрожает?

– Подумаем о вас. Я считаю, что это не ваша машина ранила Флетвуда. Было так устроено, чтобы вы наехали на изгородь. Человек, который сбил Флетвуда, посчитал его мертвым и положил тело так, чтобы можно было потом обвинить вас. Прибавьте к этому, что это ваш отчим сообщил мне о побеге вашей матери с Бобом. Вы улавливаете?

Она смотрела на Мейсона с ужасом в глазах.

– Вы хотите сказать… Вы думаете, что…

Мейсон наклонил голову.

– Я видела, что мой отчим перед тем, как уехать, положил в карман револьвер. Мистер Мейсон, надо что-то предпринять!

– Сядьте, Патриция. На нас работают.

– Значит, надо ждать?

– Да.

– Я все же не считаю моего отчима способным… на такую подлость, – сказала Патриция, падая на стул.

Это пока еще только гипотеза, – ответил адвокат.

– Нет, нет, – продолжала она. – Это правда, все подтверждает это! Теперь я понимаю!

– Вот номер моего телефона, – сказал Мейсон и протянул девушке визитную карточку. – Заберите свою машину и возвращайтесь домой. Следите за вашим замечательным отчимом. Пусть у подъезда всегда горит лампа. Если он выйдет, погасите ее. Мои люди поймут, что это значит.