«Отель “Отдых в пустыне” – азартные игры запрещены».

Сине-белый знак был прибит к двум столбам, подножья которых утопали в порыжевшей на солнце осоке на обочине единственной дороги.

Хэл Ремсен вслух прочел написанное, остановил машину с откидным верхом у подъездной дорожки и взглянул на свою молодую жену, с которой обвенчался всего шесть часов назад. От букетика на платье исходил сильный цветочный аромат. Улыбка оживила его худощавое, смуглое лицо.

Короткие светлые волосы Рут Ремсен растрепались от езды в открытой машине. Взъерошенные волосы, подсвеченные красноватым светом заходящего солнца, придавали ее личику что-то пикантно-кукольное.

– Ну как? – спросил он.

– Хэл, мне не нравится, как выглядит это место, – ответила она, а потом прищурилась. – Оно похоже на тюрьму. Давай поедем дальше.

Она зябко поежилась, глядя мимо мужа на массивное строение, гнездившееся среди песчаных холмов по левую руку от молодоженов. Затененный вход в отель был похож на ловушку в конце подъездной дорожки.

Хэл пожал плечами, усмехнулся. Он вдруг стал похож на озорного мальчишку, который вот-вот признается, что это он стянул печенье из вазочки.

– Хочу тебе кое в чем признаться, – сказал он, – твой муж незаменимый специалист по устранению неполадок в компании «Флауэр Электроникс» в Меридиане…

– Мне все равно не нравится, как выглядит этот отель, – упрямо повторила она. Лицо ее сделалось очень серьезным. – Дорогой, мы же проведем здесь нашу первую брачную ночь.

Он отвернулся от жены и посмотрел на отель.

– Все дело в том, как его освещает солнце, – сказал он. – Окна отсвечивают красным и поэтому похожи на большие, налитые кровью глаза.

Прикусив губу, Рут продолжала неотрывно смотреть на строение, резко выделявшееся на фоне обожженных солнцем холмов. Лучи садившегося солнца, отражаясь от кристаллических песчинок, окрашивали в красноватые тона стекла и металлические рамы окон.

– Ну… – Она осеклась на полуслове.

Хэл тронул машину и свернул на дорожку.

– Скоро стемнеет, – сказал он. – В пустыне не бывает сумерек. Лучше остановимся здесь, пока не поздно.

Он остановил машину в полумраке ворот.

Пожилой портье с морщинистым дубленым лицом, одетый в зеленую форму, подошел к машине справа, спустившись по ступенькам подъезда. Желтый свет, сочившийся из-за двойных дверей входа, четко высвечивал худую, как палка, фигуру портье.

Не говоря ни слова, этот человек открыл дверь машины со стороны Рут.

Хэл вылез из машины вслед за женой, кивнул головой в сторону заднего сиденья.

– Возьмите эти две сумки, – сказал он. – Мы на одну ночь.

Ключ он оставил в машине.

В вестибюле было тихо и прохладно, особенно после пустынной жары. Стук шагов по выложенному плитками полу гулким эхом отдавался от стен. Хэла удивило отсутствие растений в кадках, мебели и людей. В тишине вестибюля было что-то сверхъ- естественное и зловещее.

Они подошли к полукруглому мраморному столу у противоположной от входа стены. Хэл нажал вмонтированную в стол кнопку вызова. Сзади раздался двойной щелчок двери. Он обернулся и увидел идущего за ними портье с их багажом.

Если бы портье был женщиной, его можно было бы назвать «каргой». Хэлу пришло на ум слово «колдун».

Шаркая ногами, коридорный зашел за стойку, подвинул Хэлу журнал и ручку.

Рут посмотрела сначала на журнал, потом на Хэла.

Внезапно осознав, что теперь он женатый человек, Хэл многозначительно откашлялся.

– У вас есть номер? – спросил он.

– Ваш номер четыреста семнадцатый, в северо-западном углу, – ответил старик.

– Это все, что у вас есть? – уточнил Хэл. Он посмотрел на Рут и глубоко вдохнул, чтобы подавить внезапно возникшее чувство беспокойства. Потом снова взглянул на человека за стойкой.

– Это ваш номер, сэр, – произнес тот и коснулся пальцем журнала регистрации.

– Возьмем его, – сказала Рут. – Это же всего на одну ночь.

Хэл пожал плечами, взял ручку и записал: «Мистер и миссис Гарольд Б. Ремсен, Сонома, Калифорния». Запись он зачем-то украсил росчерками и завитушками.

Старик взял у Хэла ручку и положил ее на журнал, затем с почти нарочитым, механическим шарканьем вышел из-за стойки.

– Сюда, пожалуйста, – сказал он, беря сумки.

Они наискось пересекли вестибюль и подошли к лифту, двери которого слегка зашумели, когда коридорный нажал на кнопку. Лифт начал подниматься.

Рут вцепилась в руку Хэла. Он погладил запястье Рут, чувствуя, как дрожит ее рука. Он оглянулся, посмотрев на зеленую форму портье. От воротника тянулись многочисленные вертикальные складки. Хэл кашлянул.

– Мы свернули налево, думали, что это ведущее от Меридиана шоссе 25, – сказал он. – Мы едем в Карсон-Сити.

Портье в ответ не проронил ни слова.

– Мы поехали не по тому шоссе? – спросила Рут. Голос ее звучал напряженно, почти визгливо.

– Шоссе не может быть «не тем», – сказал портье. Он сказал это, не обернувшись, остановил лифт, открыл дверь, взял багаж. – Прошу вас, сюда.

Хэл посмотрел на свою молодую жену. Она вскинула брови и пожала плечами.

– Он философ, – прошептала она.

Коридор казался нескончаемым, огромным как пещера, с зарешеченным окном в конце. За окном были видны погрузившаяся в ночной мрак пустыня и яркие звезды, усеявшие темное небо до самого горизонта. От светильников в углах между стенами и потолком струился серебристый свет, освещавший темно-бордовый ковер под ногами.

В конце коридора старик остановился, открыл замок, толкнул от себя дверь, вошел в номер и включил свет. Потом он отступил в сторону, пропуская внутрь Хэла и Рут.

Хэл задержался на освещенном желтым светом пороге и ободряюще улыбнулся жене; потом сделал приглашающий жест. Рут зарделась, покачала головой, но твердым шагом вошла в номер. Он рассмеялся и последовал за ней.

Комната была длинной, с низкими потолками. В дальнем конце стояла двуспальная кровать. Справа находился металлический короб с двумя приоткрытыми дверцами. Через щель одной из них была видна ванная комната. За другой дверью было темно – видимо, там был шкаф. Вся комната производила впечатление монашеской кельи или тюремной камеры. Окна над кроватью выходили в багровую тьму пустынной ночи.

Рут подошла к зеркалу, чтобы отцепить от платья свадебный букетик. Портье поставил сумки возле кровати. Хэлу было видно, что Рут в зеркале смотрит на старика.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что «шоссе не может быть не тем»? – спросила она.

Портье выпрямился. На форме появились новые складки.

– Все дороги куда-то ведут, – ответил он и направился к двери.

Хэл достал из кармана чаевые, но старик не обратил ни малейшего внимания на этот жест, вышел и закрыл за собой дверь.

– Ну, я…

– Хэл! – Рут прижала ладонь к губам, уставившись на дверь.

Он резко обернулся, уловив панику в голосе жены.

– На двери нет ручки! – сказала она.

Хэл окинул взглядом гладкую внутреннюю поверхность полотна двери.

– Может быть, на стене есть скрытая кнопка или дверь открывается автоматически; наверное, где-то есть электрический датчик, – сказал Хэл. Он подошел к двери и ощупал стены по обе стороны от нее.

Рут подошла сзади и взяла мужа за руку. Он ощутил ее дрожь.

– Хэл, мне очень страшно, – сказала она. – Надо выбраться отсюда и…

Откуда-то раздался рокочущий голос:

– Пожалуйста, не тревожьтесь.

Хэл судорожно огляделся, пытаясь понять, откуда идет голос. Ногти Рут впились в его ладонь.

– Теперь вы гости отеля «Отдых в пустыне», – снова заговорил голос. – Ваше пребывание здесь будет абсолютно безопасным, если вы будете соблюдать одно-единственное правило: никаких азартных игр. Играть в них строго запрещено. Все машины и приспособления для игр будут удалены и изъяты, если вы вздумаете ослушаться.

– Я хочу выйти отсюда, – дрожащим голоском пропищала Рут.

Хэл только теперь ощутил всю кошмарность ситуации. Ему даже показалось, что это дурной сон. Но слишком уж все было реально: дрожащая всем телом Рут, прочная дверь, серая каменная стена.

– Это какой-то чокнутый фанатик, – пробормотал Хэл.

– Вы можете принять решение уйти отсюда, – произнес голос, – но у вас нет выбора в том, куда вы пойдете, каким образом или когда. Свободный выбор за пределами непосредственного решения – это уже случайность, а значит, азартная игра. Здесь ничего не делается по воле случая. Здесь все делается по абсолютно однозначному, заранее принятому решению.

– Что это за чертовщина? – зло спросил Хэл.

– Вы слышали правило, – ответил голос. – Вы решили сюда прийти. Жребий был брошен.

«Во что я втянул нас? – подумал Хэл. – Надо было слушать Рут и не заезжать сюда; она же не хотела».

Рут дрожала так сильно, что эта дрожь передалась и Хэлу; большим усилием воли он подавил панику.

– Хэл, давай уйдем отсюда, – сказала она.

– Будь осторожна, – сказал он. – Здесь что-то очень сильно не так. – Он потрепал ее по руке, воображая, что это может ее хоть как-то приободрить. – Давай… спустимся… в… вестибюль, – сказал он, четко выговаривая слова. Он сжал ладонь Рут.

Она прерывисто вздохнула.

– Да, я хочу выйти.

«Но как мы выйдем отсюда? – подумал он. – В двери нет ручки». Он посмотрел на окна и ночь за стеклами. «Это пятый этаж».

– Вы решили спуститься в вестибюль? – спросил голос.

– Да, – ответил Хэл.

– Ваше решение учтено, – сказал голос. – Время вам было предоставлено, когда вы вошли.

«Время было предоставлено, – подумал он. – Рут очень точно выразилась: это тюрьма».

– Что с нами будет? – спросила она. Она прижалась лицом к его груди. – Дорогой, сделай так, чтобы с нами ничего не случилось.

Он крепко обнял жену, осмотрел комнату.

Дверь номера открылась внутрь.

– Дверь открылась, – сказал он. – Держи себя в руках. Не выпускай мою ладонь.

Он повел Рут за собой в коридор, к лифту. Оператора не было, но двери лифта закрылись, как только они вошли. Кабина заскользила вниз, а потом плавно остановилась. Двери открылись.

Люди!

Резкая перемена в вестибюле поразила их, как только они вышли из лифта.

Вестибюль был заполнен людьми. Молчаливыми, настороженными людьми – они расхаживали по помещению поодиночке, парами, группами.

– Я видела, как вы вошли, и в тот же момент решила поговорить с вами. – Дрожащий старческий голос принадлежал женщине.

Хэл и Рут одновременно посмотрели налево. Говорила седая женщина с морщинистым лицом. На ней было старомодное синее платье. Оно висело настолько свободно, что казалось, будто женщина вот-вот из него выскользнет.

Хэл попытался заговорить, но вдруг – с жутким страхом – осознал, что не может вымолвить ни слова.

– Думаю, что некоторые из нас приняли такое же решение. – Она смотрела на Хэла и Рут странно блестящими глазами. – На этот раз возможность выпала мне. – Она кивнула. – Возможно, вы не сможете со мной говорить, потому что не определились с временем и местом решения, и оно выглядит в какой-то мере случайным. Но это неважно.

Она покачала седой головой.

– Я заранее знаю ваш вопрос. Вы попали сюда случайно, к тому же вы – молодожены. Тем больше мне вас жаль.

Хэл снова попытался заговорить, и снова безуспешно. Его удивила молчаливость Рут. Хэл посмотрел на нее. Лицо жены было неподвижным и бледным. В нем не было ни кровинки.

– Мы можем просветить вас насчет того, чем на самом деле является этот отель, – снова заговорила старуха. – Это своего рода уединенный госпиталь, заброшенный в эту немыслимую глухомань. Почему он здесь, можно только гадать. Но мы знаем, для чего он предназначен. Здесь лечат от игромании.

Женщина снова кивнула, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями.

– Я и сама была игроком, – сказала она. – Нам думается, что у этого отеля есть аура, которая привлекает игроков, когда они приближаются к нему. Иногда госпиталь засасывает таких случайных путников, как вы. Но это машина, и она не способна корректировать свой выбор. Под азартной игрой эта машина понимает весьма странные и неожиданные вещи.

Хэл вспомнил рокочущий голос в номере: «Никаких азартных игр!»

За спиной женщины, в центре вестибюля, стоял низенький человек в костюме и сорочке со стоячим воротником – по моде середины двадцатых годов. Человек внезапно схватился за горло и, не издав ни звука, упал на пол. Он лежал на полу, словно груда накрахмаленного отглаженного белья.

Хэл снова почувствовал себя так, будто оказался в ночном кошмаре.

Откуда-то появился старик-портье, подбежал к трупу, схватил его за ноги и поволок за угол.

– Кто-то только что умер, – сказала старуха. – Я вижу это по вашим глазам. Время смерти определяется в тот момент, когда вы переступаете порог отеля. Заранее определяется даже причина вашей смерти. – Она вздрогнула. – Некоторые люди умирают весьма мучительно.

Хэла охватил жуткий холодок.

Старуха вздохнула.

– Вы, конечно, хотите знать, есть ли возможность бежать отсюда. – Она пожала плечами. – Возможно, есть. Люди иногда исчезают, но, может быть… это просто какой-то иной способ.

Хэл вдруг понял, что к нему вернулся дар речи. Это поразило его настолько, что единственное, что он мог произнести, было: «Я говорю». Голос его, впрочем, был лишен всякой выразительности. Потом он добавил:

– Должен быть какой-то выбор.

Старуха безнадежно покачала головой.

– Нет. Момент, когда вы сможете заговорить – один или в компании, – был определен в тот миг, когда вы переступили порог отеля.

Хэл два раза глубоко вдохнул, стараясь, невзирая на страх, взять себя в руки и восстановить способность к нормальному мышлению. Он сжал руку Рут, но не стал смотреть на нее, чтобы не отвлекаться. Главный специалист по устранению неполадок должен найти выход из положения.

– Что будет, если я все же попробую сделать ставку? – спросил он.

Старуха вздрогнула.

– Устройство, которое вы выберете, будет удалено, – сказала она. – Именно по этой причине вы не должны… – она замялась, – …спать вместе.

Хэл извлек из кармана монетку и подбросил ее в воздух.

– Скажите, как она выпадет: угадаете – она ваша.

Монета исчезла, не долетев до пола.

– Вам показали силу этого места, – сказала старуха. – Вы не должны играть в азартные игры и ставить на случайность. Инструмент случайности всегда удаляется.

Внезапно Хэла озарило. Что, если… Он нервно облизнул губы, стараясь не меняться в лице. «Это безумие, – подумал он, – но не большее безумие, чем весь этот кошмар».

Он медленно достал из кармана еще одну монету.

– Моя жена и я хотим еще раз сыграть в азартную игру, – сказал он. – Мы хотим поиграть, использовав отель в качестве игровой машины. Мы ставим на момент вмешательства отеля.

В вестибюле наступила мертвая тишина; Рут изо всех сил вцепилась в руку Хэла; на лице старухи отразилось живейшее любопытство.

– Мы ставим на тот самой момент, когда отель удалит монету или если он удалит монету, – сказал он. – Мы примем одно из нескольких решений в зависимости от времени вмешательства или отсутствия вмешательства.

Отель вздрогнул от сильного скрежета.

Хэл подбросил монету.

В ту же секунду Хэл и Рут оказались на песчаной дюне. Лунный свет заливал окрестности призрачным серебристым цветом. На соседней дюне стояла их машина.

Рут бросилась Хэлу на шею и разрыдалась.

Он погладил ее по плечу.

– Надеюсь, они все меня слышали, – сказал он. – Этот отель – робот. Он был вынужден удалить себя, так как сам стал игровой машиной.