Ты будешь серьезно относиться к своим обязанностям. От тебя зависит судьба миллионов еще не рожденных людей, только от тебя, ибо ты, и никто другой, держишь открытыми коммуникационные линии в отрицательном пространстве. Если сети угловых передач откажут, погибнет и Человек.

Он был слишком стар для такой работы, пусть даже его звали Ивар Норрис Гамп и был он лучшим наладчиком компании, история которой началась девять веков назад. Если бы к нему за помощью обратился не старый друг Посс Вашингтон, а кто-то другой, то последовал бы вежливый отказ, подписанный тремя буквами: «Инг». Работая неполный рабочий день из-за своего преклонного возраста, он имел право отказываться от опасных заданий.

Сейчас, после трех часов, проведенных в вакуумном костюме в туннеле Скорноффа в полной темноте, Инг не ощущал ничего, кроме свинцовой усталости. Эта усталость замедляла мыслительные процессы, ослабляла способность к выживанию, и Инг прекрасно это осознавал.

«Ты будешь серьезно относиться к своим обязанностям, – подумал он. – Аксиома: для наладчика не существует безвыходных ситуаций».

Инг покачал головой, подумав о высокоумном невежестве составителей руководств и инструкций, тяжело вздохнул и постарался успокоиться. Сейчас он должен быть дома, на Марсе, поддерживать в рабочем состоянии станции на Фобосе и читать лекции новоиспеченным наладчикам.

«Черт бы подрал этого Посса», – подумал он.

Здесь случилась большая неприятность, поломка была очень серьезной – и именно здесь, в туннеле, уже погибли шесть человек, пытаясь ее найти. Все шестеро были его учениками, и это еще одна причина, по которой он не стал отказываться от задания. Все они пали жертвами одного и того же наваждения.

Инг завис в гигантской цилиндрической безвоздушной пещере длиной двенадцать километров и диаметром два километра. Это был неосвещенный туннель, прорубленный в лавовой породе под дном лунного Моря Нектара. Здесь находился «Луч» – чудесный, смертельно опасный, но очень важный серьезный луч непомерной обузданной мощи, которая вдруг вышла из повиновения.

Инг вспомнил всю историю, связанную с туннелем. Около девятисот лет назад был подписан контракт на реализацию проекта «Компактное расселение». К обязанностям компании Хэйга по поддержанию коммуникаций в Солнечной системе добавилась рассылка небольших контейнеров, размеры которых были ограничены мощностью ангтрансов. В каждом контейнере переправляли двадцать крольчих. В матках этих крольчих покоилось в анабиозе двести человеческих эмбрионов и эмбрионов крупного и мелкого рогатого скота, с которым людям предстояло обживаться на новых местах. Вместе с крольчихами доставляли семена растений, яйца насекомых и инструкции по изготовлению орудий и инструментов.

Контейнеры были сцеплены особым образом: на планетах назначения они раскладывались, превращаясь во что-то вроде защитного убежища. Там автоматы переносили эмбрионы в специальные аппараты, способные поддерживать протекание нормальной беременности, доводить эмбрионы до созревания, воспитывать и обучать «родившихся» людей до тех пор, пока они не оказывались в состоянии сами себя защищать.

Каждый контейнер разгонялся до сверхсветовой скорости ангтрансовыми импульсами, которые, как писали в научно-популярной литературе, «толкали контейнер подобно тому, как мы толкаем садовые качели». Жизненные процессы контролировались «Лучом», малые импульсы которого могли преодолевать пространство по прямой, срезая углы, и в течение миллисекунд покрывали такие расстояния, какие обычные корабли покрывают столетиями.

Инг бросил взгляд на миниатюрный отрезок луча, зафиксированного в кварцевой емкости, которая была вмонтирована в его вакуумный костюм. Этот отрезок был источником надежды, но он же грозил стать причиной большой беды. Если бы они были способны помещать такие крошечные отрезки в каждый контейнер, то тем самым смогли бы гарантировать нормальную работу и большого луча. Однако из-за бомбардировки космическими частицами аноды луча в контейнерах служили не больше одного месяца. Из положения попытались выйти, устанавливая отражательные пластины на контейнеры, программируя силу их реакции на воздействие луча. Однако эти программы начали давать сбой.

И вот теперь, когда первое судно проекта «Компактное расселение» должно было вот-вот приземлиться на одной из планет системы Тета Апус IV – к этому полету было сейчас приковано пристальное внимание всего человечества, – контакт с лучом стал ненадежным, и чем дальше находился контейнер, тем хуже становился контакт.

Инг сам не ожидал, насколько тронет его проблема хрупкого груза, направленного в глубины космоса. Всеми фибрами души он был рядом с контейнерами, которые провалятся неведомо куда, если луч снова не будет обуздан. Эмбрионы погибнут, и вместе с ними погибнет мечта.

Многие опасались, что в этом случае эмбрионы могут попасть в руки инопланетян, чужаков. В некоторых общественных кругах царила настоящая паника, раздавались крики о том, что контейнеры проекта «Компактное расселение» могут выдать чужакам важные тайны людей и поставить под угрозу само существование вида человека разумного.

Ингу и шестерым его погибшим товарищам проблема представлялась очевидной. Она пряталась где-то здесь, в математической аномалии, недавно открытой и объясняющей, каким образом луч может отклоняться от контейнеров. Было также очевидно, что́ надо с этим делать. Но, следуя этому очевидному курсу, шесть человек погибли. Они погибли здесь, в абсолютном мраке.

Иногда помогало цитирование инструкций.

Часто наладчик и сам не знал, что он, собственно говоря, ищет – паразитное излучение; какие-то космические лучи, нашедшие лазейку в защитных полях; проникновение космической пыли в результате сотрясений лунного грунта или очаг резкого повышения температуры, вызванного притоком горячей лавы к поверхности. Большой луч был очень чувствителен к такого рода мелким возмущениям. Если на пути его распространения встречалась микроскопическая пылинка или ничтожный фотон, луч мог выйти из-под контроля и взбунтоваться, как дикое животное. Он мог, как гигантская змея, разрушить все взмахом своего могучего хвоста, разрушить и этот туннель. В такие минуты над туннелем, в лунном небе, начинали, словно злые духи, плясать сполохи света, а обслуживающий персонал спасался как мог.

Наладчик, оказавшийся в это время в туннеле, погибал.

* * *

Инг поднял руки к шлему костюма и поправил персональный индикатор луча – устройство, соединявшее его короткой связью углового пространства с лучевым регулятором. Он проверил инструменты, определил свое местоположение по колебаниям грунта под своими подошвами.

Интересно, что сейчас делает его дочь Лайза? Наверное, собирает своих мальчиков, его внуков, в школу. От этой мысли он вдруг почувствовал себя очень старым – один из его внуков учился в политехническом училище на Марсе, готовясь пойти по стопам своего знаменитого деда.

В вакуумном костюме было жарко и пахло потом; Инг провел в костюме уже три часа. На индикаторе микроклимата значилось, что энергии на поддержание температурного баланса хватит еще на час десять минут.

«Все дело в очистителях, – сказал себе Инг. – Да, все дело в вакуумных очистителях, этих проклятых пылесосах. Как всегда, вся беда от окаянных неодушевленных предметов».

Что по этому поводу говорит инструкция? «Часто для начала следует ознакомиться с поведением работающих устройств, и в некоторых случаях исключительно прагматический подход обеспечивает наилучший результат и практически гарантирует успех. Иногда представляется возможным устранить неисправность каким-либо простым механическим действием, игнорируя более сложные функциональные системы».

Он снова сунул руки в рукава костюма, прикрыл счетчик частиц закованной в броню рукой, открыл крышку и посмотрел на светящийся циферблат. В этот момент в динамиках раздался сердитый голос:

– Притуши свет! Светим сейчас мы.

Инг захлопнул крышку, сказал:

– Я нахожусь в тени задней панели; луча не вижу. – Потом добавил: – Почему вы не сказали, что светите?

В динамике послышался знакомый голос:

– Инг, это Посс. Я отслеживаю твое положение по ультразвуку и сказал, чтобы они тебе не мешали.

– Они решили контролировать положение наладчика сверхсветовым щупом? – спросил Инг.

– Именно так.

Инг засмеялся:

– И что же вы делаете? Тестируете?

– Да, мы хотим высветить внутренний транспорт, находящийся на Титане. Хотим управлять им отсюда.

– Я нарушил ход луча?

– Вот это мы сейчас и выясняем.

«Внутрипространственная передача открыта и надежна, – подумал Инг, – а передачи на межзвездных маршрутах нарушены». Может быть, паникеры правы. Может быть, это результат внешнего вмешательства, работа внеземного разума.

– Мы потеряли два очистителя на этой передаче, – сказал Вашингтон. – Не заметил их следов?

– Нет.

Они потеряли два очистителя на передаче, подумал Инг. Это уже становится обычным делом. Передвижные вакуумные очистители, поддерживаемые полем луча, перемещались по туннелю, выявляя мельчайшие инородные тела, попадающие в передачу. Обычно их приходилось менять приблизительно один раз в сто лет, но сейчас частота замен увеличилась. Луч становился все более мощным, выделял все больше энергии, а очистители становились все менее эффективными, не справляясь с углами движения и не поспевая за срезающим ходом луча. Ни один очиститель не выдерживал непосредственного контакта с лучом. Очистители заряжались, совпадая по фазе с колебаниями энергии луча, и немедленно разрушались, когда их энергия соприкасалась с энергией передачи.

– Все дело в этих проклятых очистителях, – сказал Инг.

– Вы все в один голос это говорите, – ответил Вашингтон.

* * *

Инг начал осторожно смещаться вправо. Где-то недалеко стеклянный пол постепенно закруглялся вверх, переходил в стену, а затем в потолок. Но расстояние до противоположной стены неизменно равнялось двум километрам, а притяжение Луны, каким бы слабым оно ни было, ограничивало высоту, на которую он мог подняться вверх по стене. Это не то что крошечный луч Фобоса, где можно было, пользуясь преимуществом слабого поля, ходить даже по потолку туннеля.

Вот, если бы можно было оседлать один из очистителей… но именно из-за этого погибли шестеро предыдущих наладчиков.

Медленно, устало шаркая ногами, Инг вышел из тени анодной панели. Обернувшись, он увидел прямую, как карандаш, светящуюся пурпурную нить, протянувшуюся к катоду на расстояние двенадцати километров. Инг знал, что на самом деле никакого пурпурного свечения луч не дает, что это всего лишь визуальная симуляция, возникающая на защитном стекле шлема только ради его, Инга, безопасности.

В наушниках снова прозвучал голос Вашингтона:

– Судя по ультразвуку, ты находишься в желтой зоне. Будь осторожен, Инг.

Инг отошел вправо, присмотрелся к лучу.

Разрывы в пурпурной линии говорили о том, что между Ингом и лучом находятся вакуумные очистители, контролирующие периметр, – подвешенные на синусоиде поля луча и покачивающиеся, словно морские свинки, подпрыгивающие на корабельной волне.

– Транспорт остановлен, – сказал Вашингтон. – Мы переходим к долгосрочному тесту. К десятиминутной программе.

Инг мысленно кивнул, представив себе Вашингтона, сидящего в бронированном фонаре рубки управления, огромного, с задумчивым лицом и блестящими от напряженного внимания глазами. Старина Посс не хочет думать, что всему виной очистители, это ясно как день. Если дело в очистителях, то многим придется лететь наудачу. Будет много смертей… больше рейсов… и так до тех пор, пока они не проверят эту гипотезу. Но именно этим сейчас и занимаются крутые спецы в земных лабораториях… и, если он прав, то они неизбежно придут к тому, что все дело в очистителях.

Инг внимательно рассматривал теневые разрывы в нити луча – робототехнические торпеды, обученные удалять мельчайший мусор. Одна из теней начала стремительно увеличиваться, скрыв практически весь видимый отрезок луча. Очиститель надвигался. Инг ждал его, чтобы показать машине метку санкционированного приближения, которую очиститель увидит точно так же, как он сам видел луч.

Луч снова появился в поле зрения.

– Очиститель только что тебя идентифицировал и изучил, – сказал Вашингтон. – Ты находишься очень, очень близко.

Инг услышал тревогу в голосе друга и ответил:

– Со мной все в порядке, я не отхожу далеко от панели.

Он попытался мысленно представить себе, как очиститель поднимается над ним, а затем возвращается на свой курс, проложенный вдоль луча.

– Я зафиксировал твое положение относительно луча, – сказал Вашингтон. – Ширина твоей тени говорит о том, что ты уже в красной зоне. Не приближайся к нему, Инг. Мне не хочется доставать оттуда обугленное тело наладчика.

– Я совсем не хочу доставлять тебе ненужные хлопоты, – поспешил успокоить друга Инг.

– Отойди оттуда, прошу тебя.

– От луча меня отделяет толщина моего шлема, Посс. Расслабься.

* * *

Инг сделал еще два шага вперед и проследил за движением луча, стараясь обнаружить начальные точки контрольных выбросов, которые должны отправить пробные сообщения в угловое пространство. Прерывистая цепная энергия пурпурного каната начала искривляться от центра по направлению к выходу из туннеля, и теперь наладчик видел луч как ряд крошечных вспышек, направленных от передней панели его шлема.

Инг сделал четыре шага назад. Эти выбросы могут стать опасными, если подойти к лучу слишком близко, а если его тело коснется луча, то…

Инг встал на четвереньки, снова проследил за видимым отрезком луча и дождался очередного выброса-вспышки. Опытный наладчик может почерпнуть из простого наблюдения за поведением луча больше, чем из показаний самых совершенных приборов. Луч выдал двойную ударную волну? Надо поискать дефектный узел. Происходит колебание в вертикальном направлении? Значит, нарушена вертикальная фиксация луча. Луч расщепляется на две петли? Значит, проблема в синхронизации.

Но надо все время находиться близко от луча и балансировать на грани жизни и смерти.

Теперь Инг находился слишком близко к лучу, и очистители стали обращать на него больше внимания, но он сделал видимой для них метку санкционированного приближения, а потому они, отметив его положение, вернулись к своим прямым обязанностям.

Наметанный глаз Инга сразу заметил, что действия очистителей стали более активными, чем обычно, двигались они, во всяком случае, быстрее. Все это не противоречило последним рапортам – если, конечно, дело было не в том, что лучу мешали чужеродные частицы или мелкие осколки, откалывающиеся от стенок туннеля под действием тектонических сил и падающие вниз.

Инг гадал, нет ли дефекта в четверном, сверхнадежном замке, который прикрывал вход в туннель. Но датчики замка послали бы сигнал тревоги при первом же нарушении. От инспекторов не укрылся бы никакой дефект. Нет, причина где-то здесь, внутри. И работа очистителей на самом деле ускорилась. Темп их движений ускорился.

– Состояние выполнения программы? – спросил Инг.

– Передача соответствует положительному критерию Уорфа, но провала в угловом пространстве мы пока не обнаружили.

– Время?

– До окончания программы осталось восемь минут.

– Очистители движутся быстрее, – сказал Инг. – Данные счетчика загрязнений?

Последовала недолгая пауза.

– В пределах нормы, – ответил Вашингтон.

Инг недоверчиво покачал головой. Монитор постоянно отслеживал уровень загрязнения и учитывал количество «грязи», захваченной очистителями. Монитор просто не мог показывать нормальные величины при такой лихорадочной работе очистителей.

– Данные передатчика Моря Облаков? – спросил Инг.

– Он пока не работает; его проверяют всей имеющейся аппаратурой. В последнем рапорте пока нет ничего срочного.

– Море Дождей?

– Там работает такая же комиссия, к девяти они должны закончить. Ты не думаешь, что и нам надо прекратить все работы до полного выяснения причин?

– Пока не думаю.

– Надо подумать и о бюджете, Инг, помни об этом.

«Ха! – подумал Инг. – Как это не в духе Посса – думать о бюджете в такой тухлой ситуации. Он что-то пытается мне сказать?»

Что по этому поводу говорит инструкция? «Хороший наладчик осознает, что любые задержки и замена оборудования означают серьезные неприятности для компании Хэйга».

Инг уже подумывал о том, чтобы распорядиться открыть туннель и осмотреть его более тщательно. Но в туннелях под Морями Дождей и Облаков не обнаружили ничего, и теперь придется тратить время и силы на дополнительную очистку от загрязнений. Те туннели были более старыми (первым был построен туннель под Морем Облаков). Хотя они меньше туннеля под Морем Нектара, и замки у них проще, но передача луча несравненно лучше именно здесь, под Морем Нектара, потому что туннель здесь просто исполинский и лучше защищен.

– Отключаюсь, – сказал Вашингтон. – Мы начинаем тестирование программы.

* * *

Во внезапно наступившей тишине Инг смотрел, как искривляется луч. По всему двенадцатикилометровому пространству туннеля пурпурная полоса изогнулась волной, прошедшей от начала и до конца туннеля за две тысячных доли секунды. Скорость была так велика, что глаз зафиксировал феномен уже после того, как прошла волна.

Инг встал и принялся анализировать увиденное. Луч на всем его протяжении был отчетлив и чист – если не считать мелкой вспышки у дальнего конца туннеля и еще одной – ближе к середине. Небольшие, можно сказать, маленькие вспышки. Их остаточное изображение было остроконечным, игольчатым, четким и казалось жестким.

– Как все это выглядело? – спросил Вашингтон.

– Чисто, – ответил Инг. – Все, опыт окончен?

– Проверяем результат, – сказал Вашингтон. – Контакт ограничен. Очень много грязи. Около тридцати процентов… ровно столько, чтобы понять, что контейнеры все еще там и, кажется, содержимое их не погибло.

– Контейнеры все еще на орбите?

– Похоже, что да, но я не уверен.

– Дай мне точную цифру, – попросил Инг.

Последовала пауза, а затем яростное восклицание:

– Проклятье, потеряны еще два!

– Точно два?

– Да, а что?

– Пока не знаю. Ваши датчики зафиксировали отклонения луча от столкновения с двумя очистителями? Какова суммарная энергия?

– Господи, все думают, что причина в очистителях, – простонал Вашингтон. – Я же говорю тебе, что это просто немыслимо. Они полностью совпадают по фазе с лучом и просто отдают ему свою энергию при столкновении. Они же не грязь!

– Но действительно ли луч поглощает их? – спросил Инг. – Ты же видел рапорт об аномальном поведении луча.

– Инг, давай не будем начинать эту канитель сначала! – В голосе Вашингтона явно послышались усталость и раздражение.

Упрямство Вашингтона вызывало у Инга только недоумение. Это было так непохоже на его старого друга.

– Нет, не будем, – сказал Инг, – но что, если все это происходит там, где мы этого не видим?

– Брось, Инг! Ты так же плох, как и все остальные. Мы точно знаем, где это не происходит. Это никогда не происходит в угловом пространстве. У Вселенной слишком мало энергии, для того чтобы провести сквозь угол массу очистителя.

– Если только нет дефектов, о которых говорят некоторые теории, – возразил Инг и подумал: «Посс пытается что-то мне сказать. Но что? Почему он не может сделать это прямо?» Он помолчал, ожидая, когда смутное ощущение оформится в мысль, во внятную концепцию… Что это было? Какая-то почти забытая ассоциация…

– Вот доклад о состоянии луча, – сказал Вашингтон. – Отклонение луча зафиксировано только в одном месте, но сумма энергии удвоилась. Одно уравновесило другое – такое иногда случается.

Инг внимательно смотрел на пурпурную линию луча и кивал своим мыслям. Луч сейчас был почти такого же ярко-алого цвета, как шарф жены Инга, который она носила во время их медового месяца. У него была хорошая жена – Дженни, – она воспитала Лайзу в лагерях на Марсе и на космических платформах, где задыхалась вместе с мужем, пока консервированный воздух и тяжелая жизнь не добили ее…

Луч был теперь неподвижен, лишь излучал слабое гало. Очистители замедлились. Тестовая программа должна была работать еще несколько минут, но Инг сомневался, что она сможет сообщить что-то полезное об угловом пространстве. С опытом начинаешь кожей чувствовать пульсацию передачи. Начинаешь чувствовать, когда луч приоткроет крошечное сигнальное окно в одной из точек, лежащих на его огромной, измеряемой световыми годами длине.

– Я видел, как погибли оба очистителя, – сказал Инг. – Они не развалились, они просто вспыхнули и исчезли.

– Это вспышки поглощенной энергии, – сказал Вашингтон.

– Возможно, – согласился Инг.

На мгновение он задумался. Он должен проверить внезапно возникшую догадку, и он знал, как ее проверить. Вопрос в другом: согласится ли на это Посс? Настроение у того непонятное, и ответить на этот вопрос утвердительно Инг не мог. Инг задумался. Темнота, изоляция от мира делали голоса собеседников бестелесными и призрачными.

– Посс, сделай мне одно одолжение, – сказал Инг. – Выдай последовательность мелких возмущений. Ничего таинственного, просто демонстрационный бросок. Мне нужно проследить рябь луча по всей его длине в туннеле. Не надо посылать сигнал в угловое пространство, просто пошли импульс.

– У тебя все в порядке с головой? Любой импульс может выйти в угловое пространство. Если же на пути луча встретится хотя бы одна пылинка…

– Мы оборвем луч на выходах из туннеля, я понимаю. Но это чистый луч, Посс. Я же вижу. Мне нужна лишь небольшая волна.

– Зачем?

«Могу ли я сказать ему?» – подумалось Ингу.

Он решил открыть другу лишь часть правды:

– Я хочу подсчитать, с какой скоростью работают очистители во время выполнения вашей программы. Выведи монитор примесей и подсчеты от каждой наблюдательной станции. Пусть они сфокусируются на очистителях, а не на луче.

– Зачем?

– Ты же сам видишь, что активность очистителей не соответствует состоянию луча, – ответил Инг. – Здесь что-то не так – либо накопленная ошибка программы, либо… Ну, я не знаю. Но мне нужны какие-то реальные факты – физические данные во время всплеска.

– Ты не сможешь получить новые данные, проведя опыт, который уже много раз проводился в лаборатории.

– Здесь не лаборатория.

Вашингтон думал, переваривая услышанное.

– Где ты будешь находиться во время вспышки?

«Он это сделает», – подумал Инг и сказал:

– Я подойду ближе к аноду: там вспышка не будет такой широкой.

– А если мы повредим туннель?

Инг поколебался. В конце концов там находился его друг, и именно он, а не Инг отвечал за результат. Как будто никто не следил за их разговором, но кто знает… И все же этот эксперимент был жизненно необходим для подтверждения идеи, которая не давала покоя Ингу.

– Ну, побалуй меня, Посс, – попросил Инг.

– Баловать его, – проворчал Вашингтон. – Ладно, но ты не увлекайся.

– Подожди, пока я займу подходящую позицию, – сказал Инг. – Значит, договорились: прямой импульс.

* * *

По скату туннеля Инг медленно переместился из желтой зоны в серую, а потом в белую. Здесь он обернулся и внимательно присмотрелся к лучу. Тонкая пурпурная полоса тянулась в обе стороны – налево и направо; левое плечо, направленное к аноду, было намного короче. Длинное плечо направлялось к катоду, расположенному в двенадцати километрах справа. Там, вдали, полоса превращалась в тонкую ниточку, прерываемую движением очистителей.

– Теперь можно, когда будешь готов, – сказал Инг.

Он отрегулировал опоры костюма, подогнав их под изгиб стенок туннеля, потом высвободил руки и включил регистратор движений внутри шлема, чтобы следить за перемещениями очистителей. Теперь будет самое трудное – ожидание и наблюдение. Он внезапно очень отчетливо ощутил свою полную изоляцию от мира. Правильно ли он поступил? Но мосты были сожжены – отступать некуда.

«Если причина не здесь, то я ничего не смогу сделать», – подумал Инг.

«Ты будешь серьезно относиться к своим обязанностям», – пробурчал он. Потом Инг улыбнулся, представив себе трагикомические лица, толстого, с двойным подбородком председателя аттестационной комиссии, цитировавшего инструкцию для сотрудников. Благодаря учебникам ничто не было предоставлено случаю – ни задание, ни личная гигиена, ни физические упражнения. Инг считал себя большим специалистом по инструкциям. У него дома была богатейшая их коллекция – от самых древних до самых современных. Когда ему становилось скучно, он читал старые или новые инструкции.

– Программа запущена, – заговорил Вашингтон. – Хотелось бы мне знать, что ты надеешься обнаружить.

– Цитирую: «Целеустремленный работник собирает как можно больше данных и анализирует их во всей их совокупности в соответствии с выбранными факторами, отношение которых к изучаемому феномену исследуется в данном случае».

– И что означает вся эта чертовщина? – ехидно поинтересовался Вашингтон.

– Откуда я знаю? – ответил Инг. – Но это взято из инструкции для сотрудников компании Хэйга. – Он откашлялся. – В каком темпе работает очиститель?

– Он немного ускорился.

– Начинай отсчет времени до начала импульса.

– Пока нет сигнала. Вот… подожди! Вот какой-то эффект – двадцать пять… двадцать секунд.

Инг принялся мысленно отсчитывать оставшиеся секунды.

Ноль.

Справа, вдалеке, он увидел череду вспышек, следовавших друг за другом с возрастающей частотой и яркостью. Остаточное изображение было смазанным и мерцающим, вспышки сливались в непрерывную полосу. Сенсоры костюма зарегистрировали целый водопад мусора в туннеле.

– Царица небесная! – глухо воскликнул Вашингтон.

– Сколько мы потеряли? – спросил Инг. Он понимал, что дела плохи, хуже, чем он ожидал.

Наступило нескончаемо долгое молчание, затем послышался голос потрясенного Вашингтона:

– Потеряно сто восемнадцать очистителей. Это невероятно!

– Да, – согласился Инг. – Они все валяются на полу. Выключи луч, пока он не набрал пыли.

Луч исчез из поля зрения.

– Ты этого ожидал, Инг?

– Да, что-то вроде того.

– Почему ты не предупредил меня?

– Ты же не хотел запускать импульс.

– Так-то оно так, но как мы теперь объясним потерю ста восемнадцати очистителей? Бухгалтерия меня съест…

– Забудь о бухгалтерии, – сказал Инг. – Ты инженер, специалист по лучам; раскрой глаза. Эти очистители не были поглощены лучом. Они были расколоты и сброшены на пол.

– Но…

– Очистители созданы, чтобы обслуживать луч, – сказал Инг. – Они движутся, когда движется луч. Когда увеличивается число загрязняющих частиц, очистители начинают перемещаться быстрее. Если работа очистителя становится затруднительной и он не успевает вовремя убраться с пути луча, то он предположительно должен поглощаться – его энергия преобразуется лучом. Теперь получается, что имитационный импульс уничтожил сто восемнадцать очистителей, выбив их из равновесия. Эти очистители не были поглощены; они были разбиты и рассеяны по полу.

Вашингтон молчал, обдумывая услышанное.

– Импульс дошел до углового пространства?

– Я сейчас это проверяю, – ответил Вашингтон. Потом добавил: – Нет… подожди секунду: я вижу возмущение в угловом пространстве… множество контактов, энергия их очень низка – последовательности продолжительностью около восьмидесяти миллионных секунды. Я настроил регистраторы на самую высокую чувствительность, иначе мы бы вообще ничего не уловили.

– Словом, до углового пространства импульс не дошел, – сказал Инг.

– Практически нет, – согласился Вашингтон и добавил: – Не наделали ли глупостей программисты, работавшие с очистителями?

– Сто восемнадцать раз?

– Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Но что же мы скажем, когда от нас потребуют объяснений?

– Мы процитируем руководство: «Каждую проблему надо решать в два этапа: (1) определить те области, которые имеют самое близкое отношение к поломке, и (2) принять меры по уменьшению опасностей, которые, накапливаясь, порождают главную опасность».

* * *

Инг переступил через порог и вошел в рубку управления, увидел, что Вашингтон уже сидит за столом в углу помещения; это был стол дежурного лучевого инженера, начальника передач.

Для обеда было уже поздно, для второго перерыва на кофе – рано. Зал был почти пуст. Три младших бригадира за столом у противоположной стены травили анекдоты, но делали это тихо в присутствии Вашингтона. Офицер службы безопасности сидел за столом и нянчил в ладонях чашку горячего чая, безучастно глядя в проход кухни по левую руку от него. Его рубашка была мокрой от пота на плечах; было ясно, что он недавно спустился сюда с поверхности. Здесь было очень много сотрудников службы безопасности, заметил Инг… Один всегда находился недалеко от Вашингтона.

На видеостену транслировались новости с Земли: назревал политический кризис из-за сбоя в работе луча. Конгрессмены требовали объяснений: почему произошла неудача и куда были потрачены деньги. Все наперебой цитировали Вашингтона, который уверял, что решение вот-вот будет найдено.

Инг направился к Вашингтону, обходя пустые столы.

Перед Вашингтоном стояла чашка горячего кофе, от которого поднимался пар. Инг внимательно взглянул на Поссибла Вашингтона (младшие коллеги за глаза называли его Импоссиблом[35]). Это был великан ростом шесть футов восемь дюймов, широкоплечий, с неожиданно подвижными, изящными руками, угловатым мавританско-семитским типом лица цвета кофе с молоком, поразительно синими глазами под темными бровями и коротко остриженными черными курчавыми волосами. (Главный врач компании говорил, что Вашингтон есть результат очень удачного броска генетических костей.) Рост Вашингтона многое говорил о его недюжинных способностях. Вероятно, стоило немалых денег доставить на Луну эти лишние килограммы, но, видимо, Вашингтон оправдывал затраченные средства.

Инг сел напротив Вашингтона, жестом приказал автоматическому официанту подать марсианский чай.

– Ты из администрации? – спросил Вашингтон.

– Да, они-то и сказали мне, что ты здесь, – ответил Инг. – Ты выглядишь утомленным. Земля прижала с рапортом?

– Да, они пытались меня прижать, но я утихомирил их твоим трюком и процитировал пассаж из умной книги: «Полевые условия, в которых проводится каждый эксперимент, надо максимально приблизить к лабораторным».

– Это отличный пассаж, – сказал Инг. – Почему ты не сказал им, что действовал интуитивно? У тебя интуиция, у меня интуиция.

Вашингтон улыбнулся.

Инг тяжело вздохнул. Как же хорошо было просто сидеть за столом. Он только теперь осознал, что отработал без перерыва две тяжелые смены.

– У тебя тоже усталый вид, – сочувственно сказал Вашингтон.

Инг кивнул. Да, он действительно устал. Он слишком стар, чтобы так упираться. Инг не питал никаких надежд насчет себя. Он всегда был худым, не говоря уже о малом росте; личико у него было маленькое, как у ласки, и от полного уродства его спасали широко расставленные зеленые глаза и густой ежик светло-золотистых волос. Теперь, правда, волосы поседели, но мозг в черепе работал вполне исправно.

Из прорези в столе появилась чашка чая. Инг придвинул ее к себе и обхватил руками, чтобы согреть ладони. Он рассчитывал на Вашингтона, надеясь, что тот избавит его от давления со стороны властей, но теперь, когда так и произошло, Инг ощутил укол совести и неприятное чувство вины.

– Я могу сколько угодно цитировать эту книгу, – сказал Вашингтон, – но им все равно не понравятся мои объяснения.

– Думаешь, полетят головы?

– Это еще мягко сказано.

– Ну хорошо, у нас ведь есть карта, на которой отмечены все места падения очистителей, – сказал Инг. – Все обломки найдены, а очистители восстановлены, насколько это возможно. Уцелевшие очистители, по счастливой случайности, едва проскочили.

– Сколько времени потребуется, чтобы закончить уборку туннеля? – спросил Вашингтон.

– Около восьми часов.

Инг зябко повел плечами. Мышцы ног сильно болели от долгого блуждания по туннелю, ныли плечи.

– Нам надо серьезно поговорить, – сказал Вашингтон.

Инг очень боялся этого момента. Он прекрасно понимал, какую позицию займет Вашингтон. «Станет ли он нас слушать?»

– Ты думаешь то же, что думают и другие, – что эти очистители попа́дали, срезая угловое пространство.

– Есть только один способ это выяснить, – сказал Инг.

Офицер службы безопасности едва заметно приподнял голову при этом замечании. Он определенно прислушивался к разговору.

– Это будет самоубийство, – предостерег друга Вашингтон.

– Другие лучи достигли корабля с эмбрионами? – спросил Инг.

– Ты же знаешь, что нет!

Молодые сотрудники, тихо переговаривавшиеся за столом, умолкли и повернули головы в сторону стола в углу.

Инг отхлебнул чай и заговорил:

– Черт, чай здесь всегда горчит. Его не умеют заваривать нигде, кроме Марса. – Он брезгливо отодвинул от себя чашку. – Вступай в компанию Хэйга и сохрани Вселенную для Человека.

– Хорошо, Инг, – сказал Вашингтон. – Мы давно знаем друг друга и можем говорить без околичностей. Что ты от меня скрываешь?

Инг вздохнул.

– Наверное, я все же в долгу перед тобой, – произнес он. – Думаю, следует начать с того, что каждый передатчик является уникальным, и ты это знаешь не хуже, чем я. Мы определяем его перемещения и оперируем при этом данными прогнозирования. Мы играем передатчиками на слух, как говорят музыканты. Теперь давай попробуем играть по книгам. Этот туннель в конечном счете всего лишь огромная пещера в каменной скале, и в этой пещере созданы адекватные условия для работы луча. Руководство учит нас: «При передаче в угловое пространство любое место во Вселенной находится за углом относительно любого другого, отличного от него места». Это очень рыхлый и неконструктивный способ описания вещей, которых мы на самом деле не понимаем. Но подобные аксиомы заставляют нас воображать, будто мы понимаем, о чем говорим.

– То есть ты хочешь мне сказать, что мы заставляем материю сворачивать за угол, – произнес Вашингтон, – но ты не сказал мне, что…

– Я знаю, – перебил друга Инг. – Мы помещаем модуляцию энергии там, где ее может видеть аппаратура кораблей «Компактного расселения». Но это перенос энергии, Посс, а энергия может превращаться в материю и обратно.

– Ты искажаешь определения. Мы помещаем неустойчивый, в высшей степени преходящий феномен отражения в такие условия, что изменяются ограничения, накладываемые пространством/временем. Об этом, кстати, тоже написано в книгах. Но ты так и не сказал мне…

– Посс, ребята подготовили для меня очиститель. Мы проанализировали закономерности разрушения очистителей – а именно этого я хотел от пробного импульса, о котором тебя просил, – и теперь я смогу отправиться в угловое пространство на борту одного из этих диких гусей.

– Ты спятил? Я все же пока здесь начальник и заявляю тебе, что никуда ты…

– Остынь, Посс. Ты даже не…

– Позволить тебе срезать этот дурацкий угол? Но как ты собираешься вернуться? И в чем смысл, черт бы тебя взял! Что ты сможешь сделать, если…

– Я могу попасть туда и все увидеть своими глазами. При этом очиститель, который мы оборудуем, будет больше напоминать спасательный корабль. Я могу взять с собой контейнер, и наши эмбрионы получат еще один дополнительный шанс. Если же мы найдем способ вернуться, то сможем отправлять такие экспедиции регулярно…

– Это просто глупость!

– Послушай, – терпеливо заговорил Инг, – чем мы рискуем? Каким-то стариком, который уже давно отжил свое.

Инг посмотрел в налитые сдерживаемой яростью глаза Вашингтона и понял одну странную вещь о себе. Он хотел пройти через это испытание, хотел дать шанс контейнеру с эмбрионами. Его пьянила та же мечта, которая увлекла создателей проекта «Компактное расселение». Наверное, те шесть погибших товарищей были тоже увлечены этой заветной мечтой. Они все пытались обнаружить, где именно произошла поломка. Один из них наверняка должен был пройти. В контейнере есть инструменты; можно было запустить луч с другой стороны. Шанс вернуться тоже был… когда-нибудь… потом.

– Они смогли уговорить меня, чтобы я послал на смерть их, а не тебя, – прорычал Вашингтон. – Они понимали, что ты изучишь ситуацию и подтвердишь или опровергнешь то, что видели другие, – но мне не пришлось посылать тебя в это…

– Я хочу отправиться туда, Посс, – просто произнес Инг. Теперь он ясно видел, какие чувства снедали друга. Он отправил на смерть шестерых наладчиков – или обрек их на безвозвратное исчезновение в пустоте, что было еще хуже. Вашингтона грызло чувство вины.

– Я не разрешаю тебе этого делать, – сказал Вашингтон.

* * *

Офицер службы безопасности встал из-за стола, пересек столовую и остановился перед Вашингтоном.

– Мистер Вашингтон, – сказал он. – Я слышал ваш разговор, и мне кажется, что если мистер Гамп хочет на это пойти, то вы не можете…

Вашингтон поднялся во весь свой исполинский рост – шесть футов восемь дюймов – и взял офицера за грудки.

– Так, значит, тебе приказали вмешаться, если я попытаюсь его остановить! – Он, впрочем, не слишком сильно встряхнул офицера. – Если ты останешься на моей станции после отлета следующего шаттла, то я позабочусь о том, чтобы с тобой произошел какой-нибудь неожиданный несчастный случай.

Он выпустил офицера.

Тот побледнел, но не потерял присутствия духа.

– Один звонок, и эта станция перестанет быть вашей.

– Посс, – сказал Инг, – ты не можешь воевать с властью, а если попытаешься, то тебя живо отсюда уберут. Будет намного лучше, если ты останешься здесь, чтобы управлять лучом, пока я буду путешествовать верхом на диком гусе.

– Не будет от этого никакой пользы, – со злостью произнес Вашингтон.

Инг внимательно посмотрел на друга, понял, какой невыносимый груз лежал на его плечах, понял, какой хитрый маневр совершили власти на Земле, заставив лучшего друга привлечь к этому делу Ивара Норриса Гампа. Да, Земля сейчас находится в отчаянном положении. Флер секретности, наблюдение службы безопасности, намеки в выпусках новостей – Инг кожей чувствовал отчаяние, диктовавшее все эти меры. Он также понимал, что если Вашингтон сумеет побороть чувство вины, то и он станет участником спасения тех дрейфующих в необозримом пространстве контейнеров.

– Неважно, сколько людей будут ранены или убиты, – заговорил Инг, – мы должны дать шанс эмбрионам. Ты знаешь, что я прав, что я предлагаю надежный шанс. Ты нам нужен, Посс. Я же должен использовать для этого любую возможность. Независимо от того, что случится со мной, мы оба будем знать, что ты сделал для меня все, что мог…

Вашингтон дважды вздохнул, плечи его безвольно ссутулились.

– И ничто из того, что я говорю…

– Ничто, Посс.

– Ты полетишь?

– Да, я полечу с дикими гусями.

– Кто сообщит об этом твоей семье?

– Друг, Посс. С семьей будет говорить друг, который сможет смягчить этот удар.

– Если вы не возражаете… – произнес офицер.

Он отошел к своему столу; Инг и Вашингтон не обратили на это никакого внимания.

Вашингтон вздохнул в третий раз. Глаза его немного оживились.

– Ладно, – глухо произнес он, – но я буду отсюда управлять всем, чем смогу. Ты не получишь разрешения на отлет до тех пор, пока я не буду удовлетворен подготовкой.

– Конечно, Посс. Именно поэтому я не могу допустить скандала и твоей отставки.

* * *

У Инга зачесалась левая лодыжка.

Зуд буквально сводил его с ума. Рукой он мог достать только до середины икры, просунув пальцы под штанину защитного костюма. Поднять ногу он не мог, потому что под подошвой находились сенсоры, соединенные с консолью управления.

Сам костюм с Ингом внутри плавал в противоударном контейнере, заполненном маслом. Емкость с маслом находилась в устройстве, напоминающем формой стандартный очиститель, правда, капсула была приблизительно в два раза длиннее и несколько толще. Избыточная толщина позволяла надежнее защитить устройство от возможных осколков – идея Вашингтона. Он пришел к ней, проанализировав результаты воздействия пробного импульса.

Через сенсоры аппарата Инг слышал шипение регенератора кислорода. Вместо прозрачного щитка шлем был оснащен несколькими мониторами, соединенными с визуальными датчиками, расположенными на отверстиях сбора мусора на брюхе аппарата. На мониторах была отчетливо видна флуоресцирующая пурпурная нить, окруженная черным мраком.

Луч.

Диаметр его был около пяти сантиметров. Такого большого луча Ингу видеть до сих пор не приходилось. Близость этого источника возможной гибели наполнила Инга чувством безотчетного страха. Он исследовал великое множество самых разных лучей во многих туннелях и всегда сразу же отходил на безопасное расстояние, если видел, что луч хоть немного увеличивается в размерах.

Это был чудовищный луч. Он был опасен, очень опасен.

Инг начал вспоминать результаты анализа, на основании которого был сконструирован этот невиданный летательный аппарат, в котором он сейчас находился.

У восьмидесяти девяти очистителей, подобранных в туннеле, повреждения находились в области засасывающего отверстия. Они были ориентированы на сам луч, независимо от числа частиц. Однако самым важным было то, что очистители падали, проходя сквозь луч, но тот не разрезал их. Они проходили через лезвие бритвы без повреждения. Сам луч тоже не прерывался. Объяснением могла служить топологическая аномалия – угловое искривление пространства. Часть луча и/или сами очистители входили в это пространство.

Сейчас Инг поставил на кон свою жизнь, надеясь, что смещение углового пространства совпадало по фазе с колебаниями энергии, что и не давало очистителям отклонять ход луча. Внешняя оболочка ложного очистителя Инга была настроена на одну фазу с лучом. Она будет разрушена. Следующая, внутренняя оболочка отставала по фазе на сто восемьдесят градусов. Следующая снова совпадала. Всего было десять оболочек.

В центре всей конструкции находился Инг, руками и ногами управлявший своим скафандром, который, по сути, был спасательной шлюпкой.

Решительный момент неумолимо приближался, и у Инга неприятно засосало под ложечкой. Лодыжка продолжала чесаться. Но пути назад уже не было. Он не мог погубить свою репутацию лучшего наладчика компании Хэйга. Было ясно, что еще никогда компания – как и одиноко дрейфующие в пространстве эмбрионы, – не нуждались в нем так отчаянно.

– Как дела, Инг?

Произнесший эти слова Вашингтон не сумел скрыть страх.

– Все системы в норме, – доложил Инг.

– Переходим ко второй части программы, – сказал Вашингтон. – Ты видишь другие очистители?

– В поле моих контактов их сорок, – ответил Инг. – Все нормально.

Он перевел дух, когда его очиститель качнулся.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответил Инг.

Да, эта поездка будет не из легких. Каждый раз, когда луч получал импульс, очиститель вздрагивал. Направление смещения предугадать было невозможно. Инг мог уповать только на надежность скафандра и на масляный амортизатор, который должен был уберечь его от столкновений со стенками отсека.

– Число столкновений неустойчиво и слишком велико, – сказал Вашингтон.

Это было информационное сообщение, не требовавшее ответа, и Инг промолчал. Он посмотрел на приемник, укрепленный над динамиком. Кварцевое окно позволяло ему видеть луч, по которому осуществлялась связь с Вашингтоном. Этот тончайший луч длиной около одного сантиметра выделялся во мраке и выглядел как ярко светящаяся пурпурная полоска. Эта полоска тоже колебалась, подпрыгивала и искривлялась с едва слышным потрескиванием. Маленький луч мог выдержать более мощные возмущения, чем большой, но и он вел себя неустойчиво.

Инг взглянул на большой луч, видимый на экранах, а затем снова перевел взгляд на маленький. Разница заключалась лишь в размерах. Ингу всегда казалось, что лучи должны освещать пространство вокруг себя, и всякий раз он напоминал себе, что подобные кванты не в состоянии отклоняться так сильно.

– Мы получили число импульсов, – сказал Вашингтон. – Инг! Ситуация критическая! Останавливаемся.

Теперь Инг внимательно смотрел на большой луч. В животе завязался тугой узел. Интересно, как чувствовали себя в этой ситуации другие наладчики. Видимо, так же. Правда, они не имели такой защиты, какой располагал Инг. Они проложили путь ценой своей жизни, дав им уникальные сведения.

Луч проходил очень близко, и Инг понимал, что никаких предупреждающих сигналов не будет – будут лишь внезапные изменения в размерах или положении.

Сердце его бешено застучало, когда луч ярко вспыхнул на экране. Очиститель завалился набок от резкого смещения, но пропустил луч мимо. Однако этот толчок был зловещим предзнаменованием. Экран мгновенно опустел, но затем пурпурный канат снова замерцал на мониторе – сенсоры сориентировались и вернули очиститель в прежнее положение.

Инг посмотрел на данные приборов. Что это был за толчок?

В динамиках резко прозвучал голос Вашингтона:

– Инг!

– В чем дело?

– Мы отследили в поле тяготения один из других очистителей, – сказал Вашингтон. – Он находится в твоей тени. Держись.

Послышался невнятный шум голосов, потом Вашингтон произнес:

– Луч коснулся тебя, Инг. Возникла фазовая дуга между двумя твоими оболочками на стороне, противоположной лучу. Один из очистителей своими сенсорами зацепился за эту дугу. Другие его сенсоры по-прежнему связаны с лучом, и он следует одним курсом с тобой, держась в твоей тени. Мы сейчас вытащим тебя оттуда.

Инг с трудом сглотнул; горло сильно пересохло. Он и сам знал об опасности, в предостережениях Вашингтона не было никакой нужды. Дело было в дуге, в свете внутри туннеля. Его очиститель находился между дугой и лучом, но и другой очиститель тоже находился здесь, за ним. Если придется уклоняться от очередного импульса, то под ударом окажется тот очиститель, потому что его сенсоры расщеплены. Его реакция будет замедленной. Два очистителя столкнутся, и в результате возникнет вспышка. Большой луч станет неуправляемым. Защитные оболочки окажутся под ударом со всех сторон.

Вашингтон сейчас думает, как вывести очиститель Инга из опасной зоны, но это потребует времени. Невозможно просто так взять и остановить запущенную программу. В результате может возникнуть еще один импульс. Если же затормозить луч, то и другие очистители окажутся в области дуги. В туннеле случится полная катастрофа.

– Начинаю первую фазу выхода, – сказал Вашингтон. – Через три минуты приступим ко второй. Мы только…

– Импульс!

Это слово продолжало звучать в ушах Инга, когда он ощутил, что его очиститель, уклоняясь от удара, поднимается. У него было даже время понять, что это был возглас одного из инженеров у монитора. Затем раздался гулкий звон.

– Что за чертовщина! – послышалось из динамика, а затем последовало громкое шипение, как от клубка разъяренных змей.

Инг чувствовал, что очиститель продолжает подниматься, вдавливая его в скафандр, а маску – в его лицо. Большой луч исчез из вида на мониторе, но через кварцевое окно Инг продолжал видеть колеблющийся контур похожего на червячка маленького луча.

Мир внезапно перевернулся вверх тормашками.

Было такое ощущение, что тело расплющило и оно стало толщиной в одну молекулу, а затем начало растягиваться в длину до бесконечности. Инг отчетливо видел изнанку вывернутой Вселенной, пронизанной жесткими стержнями света из конца в конец. Он понимал, что видит это отнюдь не глазами; это была картина, запечатленная всеми его органами чувств. Все, что было за пределами этого ощущения, превратилось в безумный хаос.

«Луч захватил меня, – подумал он. – Я гибну».

Один из световых стержней рассыпался на отдельные вращающиеся объекты – над, под ним и вокруг него… над, под и вокруг… Движение их гипнотизировало. Это было какое-то мрачное чудо. Во вращающемся предмете Инг узнал свой собственный защитный костюм и фрагменты защитных оболочек. Крошечный лучик его передатчика открылся и один за другим выплевывал в пространство пурпурные осколки.

Одновременно Инг ощутил сильное давление. Он погружался во тьму, которая наступала со всех сторон, захватывала, вращала и била его. Все было похоже на преодоление нескольких речных порогов. Он чувствовал, что ткань скафандра впивается в тело.

На экране монитора снова появилось яркое свечение на фоне непроницаемого бархатного мрака – это были отчетливые, яркие пятна света: синего, красного, зеленого, золотистого. Появилась полоса сияющего белого света, окруженная, как северным сиянием, радужными лентами.

* * *

Инг ощущал боль во всем теле. Сознание блуждало в каком-то тумане, каждая мысль давалась с трудом, ускользала и путалась.

Яркий блеск – пятна света.

Снова сияющий белый луч.

Пурпурные ленты полярного сияния.

В динамиках стоял неумолчный треск статического электричества. Маленький лучик безостановочно плясал. С этим надо было что-то делать. Инг сунул руку в рукав костюма и нащупал фрагмент одной из разбитых оболочек, который дрейфовал рядом с ним.

Этот дрейф казался Ингу очень важным, но он не мог понять почему.

Он не спеша переместил фрагмент вверх и прикрыл им луч приемника.

В динамике сразу же зазвучал голос:

– Инг! Спускайся, Инг! Ты меня слышишь? – Затем голос стал немного глуше. – Ты здесь! К черту эти замки! Возвращайся. Он, должно быть, внизу…

– Посс? – откликнулся Инг.

– Инг, это ты, Инг?

– Да, Посс, это я… Кажется, я цел.

– Ты где-то на полу туннеля? Мы сейчас идем за тобой, держись, старина.

– Я понятия не имею, где я, Посс. Я вижу сияние вокруг луча.

– Не пытайся двигаться. Туннель почти полностью разрушен. Я пользуюсь лучом туннеля под Морем Дождей для связи. Оставайся на месте, мы скоро будем.

– Посс, не думаю, что я в туннеле.

Мысли Инга путались, но постепенно он начал осознавать, что его окружало.

Некоторые сверкающие предметы, которые он видел, оказались звездами. Теперь он видел их совершенно отчетливо. Некоторые объекты, однако, представляли собой куски и фрагменты очистителей, ошметки какого-то старого мусора. Источник света находился где-то под его ногами, но сенсоры были повреждены или блокированы извне.

Обломки.

Сияние вокруг луча.

Снова появилось ослепительное белое сияние. Инг остановил вращение, включив вспомогательный двигатель. Теперь он ясно видел перед собой предмет: это был шар и антенны контейнера «Компактного расселения».

До него только теперь дошло, что импровизированный экран соскользнул с лучика, и Инг поправил обломок, прикрывавший его.

– Ты хочешь сказать, что ты не в туннеле? – раздался голос Вашингтона. – Инг, прием. Что случилось?

– Я вижу контейнер «Компактного расселения» на расстоянии приблизительно ста метров от меня, – сказал Инг. – Вокруг ошметки очистителя и полосы ионного свечения, ленты углового пространства. Они заполнили все небо. Думаю… думаю, что я прошел.

– Это невозможно. Я очень хорошо тебя слышу. Что это за сияние?

– Именно благодаря ему ты хорошо меня слышишь, – ответил Инг. – Тебе удалось сшить несколько фрагментов луча, и ты, таким образом, добрался до меня. Свет кругом, он заливает все. Где-то у меня под ногами находится какое-то солнце. До меня ты добрался, но контейнер со всех сторон окружен разными обломками. Область отражения и разброса, должно быть, огромна. Я сейчас попробую расчистить путь к контейнеру, чтобы луч снова достигал его.

– Ты уверен, что… – Снова раздались шипение и треск.

Кусочек обшивки вновь соскользнул.

Инг поправил его и включил поясные двигатели.

– У меня все в порядке, Посс.

* * *

Поворот капсулы открыл главное: впереди плыл большой золотистый шар. Справа же от открывшегося солнца был виден крупный голубой шар, вокруг которого клубились обрывки облаков. Инг, как зачарованный, упивался этим зрелищем.

Девственная планета.

Он включил следящую аппаратуру, встроенную в скафандр, и обнаружил то, о чем сообщал контейнер во время последнего сеанса связи, – это звезда из созвездия Тета Апус IV; условия на планете очень похожи на земные, если не считать большей площади океанов и меньшей площади суши.

Инг сделал глубокий вдох, ощутив затхлый вкус консервированного воздуха.

«Теперь надо работать», – подумал он.

Капсула подобралась близко к обломкам и мусору, и Инг принялся откидывать их в стороны, продвигаясь все ближе и ближе к контейнеру. Самодельный щиток он потерял, но не стал искать, а просто приглушил громкость, чтобы уменьшить статические помехи.

Он уже дрейфовал рядом с контейнером.

Он прикрыл свой индивидуальный лучик защищенной броней рукой.

– Посс? Прием, как слышишь меня, Посс?

– Ты на самом деле там, Инг?

– Попытайся лучом соединиться с контейнером, Посс.

– Для этого нам придется прервать контакт с тобой.

– Прерывайте.

Инг стал ждать.

* * *

Сияние стало еще ярче – пляшущие радужные ленты заполнили весь свод неба вокруг.

«Так вот как все это выглядит на другом конце луча», – подумал Инг. Он посмотрел в кварцевое окно и увидел свой маленький луч – яркий и отчетливый в тени руки. Покрытые бронированной тканью пальцы черными контурами выделялись на фоне яркой синевы окружающего мира. Он начал высчитывать, сколько времени еще будет работать его луч без замены анода и катода. Да, срок работы, если учитывать возможную бомбардировку частицами, составит лишь ничтожную долю того срока, на который рассчитан большой луч.

«После приземления надо будет найти способ подзарядить луч», – подумал он.

– Инг? Прием, как слышишь меня?

В голосе Вашингтона Инг уловил сильное волнение.

– Пробился ко мне, старина Посс?

– Да, слышу тебя громко и отчетливо. Теперь слушай – если сможешь привязаться к хвосту контейнера, то мы посадим тебя вместе с ним. Посадка рассчитана на двойную массу.

Инг мысленно кивнул. Оседлать мягкий шар, в который при посадке превратится контейнер, было весьма заманчиво – это намного лучше, чем садиться в скафандре и жечь его в атмосфере над водной планетой, где проблематично найти сушу для посадки.

– Мы сейчас прибегнем к маневру, чтобы облегчить поиск пригодной площадки для посадки контейнера, – сказал Вашингтон. – Только скажи, когда ты к нему прицепишься.

Инг приблизился вплотную к контейнеру и положил защищенную броней руку на его корпус. Это было странное ощущение – прикасаться к металлу и заключенной в нем жизни, которые провели во вселенской пустоте целых девятьсот лет.

«Старый папаша Инг позаботится о вас», – подумал он.

Он приварил очиститель к задней стенке корпуса контейнера. Работая, Инг вспомнил весь пережитый им ужас и хаос прохождения через угловое пространство. Эти воспоминания вызвали у него озноб.

– Инг, когда все закончится, мы ждем от тебя подробного рапорта, – сказал Вашингтон. – Мы собираемся наладить запуск людей к каждому контейнеру, с которым возникнут проблемы.

– Вы придумали, как будете забирать нас назад? – просил Инг.

– Земля говорит, что решение найдется, если ты сможешь набрать достаточно массы на своем конце полномерного луча.

Инг снова вспомнил жуть прохода через этот хаос. Он не был уверен, что захочет еще раз пережить такое же путешествие. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. В книгах об этом наверняка что-нибудь написано.

Инг мысленно улыбнулся, оценив значение руководств в истории человечества. Перед лицом хаоса люди были просто вынуждены строить порядок, планировать последовательности своих действий, создавать систему, внутри которой они могут ощущать свое бытие.

«Внизу водная планета, – подумалось ему. – Надо придумать, как делать бумагу, прежде чем эти детки вылупятся из своих инкубаторов. Их придется многому учить».

Водная планета.

Он вспомнил строчки инструкции по плаванию из одного древнего руководства из своей коллекции: «Дышать во время плавания можно, держа голову над водой».

«Надо будет хорошенько запомнить это правило, – подумал он. – Деткам нужна надежная и упорядоченная планета».