Он всегда говорил себе, что нельзя построить тюрьму, из которой невозможно сбежать.

Звали его Роджер Дейрут. Рост – пять футов, вес – сто три фунта, коротко остриженные черные волосы. У него было узкое лицо, длинный нос и широко расставленные, отбеленные космосом глаза, которые, казалось, не столько поглощали, сколько отражали увиденное.

Дейрут прекрасно знал свою тюрьму – поисковую службу. Он укоренился в этой службе, как эмигрант, живущий на присылаемые семьей деньги, – лежащий в гамаке на пляже в тени пальм и утешающий себя мечтами о том, что в один прекрасный момент участь его изменится к лучшему и он сумеет вырваться отсюда.

Он не убаюкивал себя иллюзией о том, что одноместное поисковое судно – это гамак или что космос – это тропический пляж. И все же обстановка очень умиротворяла: корабли были похожи на уютные коконы с индивидуальным, настроенным для каждого пилота климатом.

Дейруту потребовалось довольно много времени, чтобы понять, что каждый пилот носит свою тюремную решетку в собственной душе. Даже здесь, в дальнем космосе, на пути к базе Капелла, он чувствовал эти зацементированные и прочно сваренные решетки в глубинах своей психики. Он во всем обвинял операторов транс-психотерапии и опросов в состоянии глубокого гипнотического сна – их манипуляциям подвергались все пилоты после каждого поискового полета. Он убедил себя в том, что специалисты транс-методики что-то внушали беспомощным пилотам, вселяя в них навязчивую мысль, которую сами называли толчком.

Некоторым молодым пилотам в течение недолгого времени удавалось избегать этой участи – видимо, у них была более крепкая психика, но рано или поздно транс-терапия калечила и их. Эта навязчивая мысль мешала пилотам поисковой службы долго оставаться в полете и заставляла их поворачивать назад.

– На этот раз я все же вырвусь, – сказал себе Дейрут. Он сознавал, что говорит вслух; голосовой декодер компьютера был выключен и на его невнятное бормотание внимания не обратил.

Газовое облако Большой Туманности нависало впереди по курсу; ее было отлично видно на мониторах, и выглядела она как кусок рваной ткани, наброшенной на звезды. Из подпространства Дейрут вышел в опасной близости от облака, но с этим риском он уже давно смирился.

Бингалинг Бенар, коллега-пилот и даже немного друг, назвал его сумасшедшим, когда Дейрут сказал, что хочет пощупать это облако.

– Разве ты этого уже не делал? – спросил его тогда Бингалинг.

– Я собирался, но потом передумал, – ответил Дейрут.

– Там сильно замедляешься, почти ползешь, – сказал ему Бингалинг. – Я терпел это в течение восьмидесяти одного дня, друг мой, но потом испытал толчок – это и правда было уже невыносимо – и повернул назад. На самом деле, там ничего нет – одно только облако, без конца и края.

Теперь бесконечное облако Бингалинга неудержимо росло на экранах приборов.

Эта туманность была настолько массивна, что за ней, может быть, скрывалась тысяча солнц.

«Восемьдесят один день», – подумал он.

– Восемьдесят, девяносто дней – это может выдержать каждый, – говорил Бингалинг. – Но я тебе говорю, что в этом облаке все намного хуже. Толчок испытываешь почти сразу, как только в него входишь.

Дейрут замедлил скорость до безопасной, направив корабль к первым, разреженным слоям. Состав облака был хорошо известен, здесь не было никакой загадки, напомнил себе Дейрут. Облако состояло из водорода, но его концентрация делала высокую скорость убийственной.

– Есть такая теория, – сказал ему Бингалинг, – что это похоже на зародыш звезды. В один прекрасный день это облако резко сожмется и образуется одна звездная масса.

Дейрут взглянул на показания приборов. Корабль словно бы стал частью его собственной нервной системы. Это был полубаркас, для которого пилоты придумали простое и не вполне пристойное название. Корабль имел в длину двести пятьдесят метров и от носа до дюз был усеян приборами, позволявшими определить, пригодна ли данная планета для человеческой жизни. В отсеке глубокого анабиоза находились объекты для проверки – две пары мартышек-резусов и десять пар белых мышей.

Пилоты кораблей поисковой службы шутили, что они заселили больше планет мартышками и мышами, чем людьми.

Дейрут включил приборы звездной навигации. Он всего час находился в облаке, но знакомые созвездия за спиной начинали тускнеть и расплываться. Он ощутил первый приступ неуверенности. Это еще не был толчок… но уже беспокойство.

Он скрестил на груди руки, коснувшись знаков различия на левом рукаве. Пальцем он ощутил полосу коррозии на латунных нитях. «Надо будет отполировать», – подумал он. Он, правда, знал, что не станет этого делать. Он оглядел пилотскую кабину, заметил неубранную пищевую канистру, приметил жирное пятно на компьютерной консоли. Под креслом тренажера валялось грязное обмундирование.

Это был неопрятный, запущенный корабль.

Дейрут знал, что говорило о нем и таких, как он, пилотах высокое начальство поисковой службы: «Разгильдяи – лучшие поисковики».

Это была аксиома, но на самом деле у разгильдяев тоже были свои недостатки. Они нарушали правила, смеялись над протоколами, игнорировали расписания, издевались над планами направленного поиска… и содержали корабли в свинском состоянии. Когда же они исчезали – а это случалось довольно часто, – руководители службы никогда наверняка не знали, что и где случилось с кораблем.

За исключением тех случаев, когда разведчику просто не давали вернуться… ведь толчок-то был всегда.

Дейрут покачал головой. Каждая мысль, чего бы она ни касалась, упрямо возвращала его к толчку. Он его пока не чувствовал – так он себя уверял, – не чувствовал, так как было еще рано. Но мысль о нем уже была и не давала покоя. Это все из-за облака.

Он активировал сканер заднего вида. Знакомые звезды исчезли, поглощенные покровом пустоты. Дейрут раздраженно выключил сканер.

«Надо чем-то себя занять», – подумал он.

Некоторое время он пытался переписывать и переиначивать строки бесконечной баллады, популярной среди пилотов поисковой службы: «Я оставил свою любовь на Лире, в руках надежных друзей». Но при этом он упорно ловил себя на мысли, что добавленный им куплет, возможно, некому будет слушать… во всяком случае, если его план удастся. Интересно, сколько было сочинено куплетов, которые никто никогда так и не услышал?

Потянулись дни, заполненные привычной монотонностью.

«Восемьдесят один день, – снова и снова напоминал он себе. – Бингалинг повернул назад на восемьдесят первый день».

На семьдесят девятый день Дейрут понял почему. Несомненно, именно в этот день он впервые ощутил первые, пока еще смутные предвестники толчка. Однако ум по-прежнему пытался найти логическое обоснование происходящего.

Ты сделал все, что мог. Тебе нечего стыдиться возвращения. Бингалинг абсолютно прав – ты не увидишь впереди ничего, кроме облака. Здесь нет ни звезд… ни планет.

Как бы то ни было, Дейрут точно знал, что́ специалисты транс-терапии с ним сделали, и это помогало. Он внимательно смотрел на мониторы приборов, надеясь уловить хоть какое-то свечение. И это тоже помогало. Во всяком случае, он чувствовал, что находится в какой-то конкретной и реальной точке пространства.

Прошел восемьдесят первый день.

Потом восемьдесят второй.

На восемьдесят шестой он начал видеть три источника свечения – словно огни, проступавшие сквозь туман, – только в данном случае туман был черным и абсолютно пустым.

На этот раз ему потребовалось совершить сознательное усилие, чтобы не коснуться сенсора, который развернул бы корабль на сто восемьдесят градусов и направил его на обратный курс.

В пустоте светились три огня.

Прошло девяносто четыре дня. Это было на два дня больше, чем продолжалось его самое долгое путешествие. В этот день корабль вырвался из облака и оказался в открытом пространстве. В направлении одного часа, прямо перед носом, выстроились в ряд три звезды – голубой гигант, оранжевый карлик, а в центре… милая золотистая звезда солнечного типа в пределах пяти десятых по шкале сравнения.

Дейрут лихорадочно активировал сканер аномалии массы, решив прощупать пространство вокруг золотисто-желтого солнца.

Теперь толчок ощущался невыносимо отчетливо; все его существо жаждало возвращения. Но это только окончательно убедило Дейрута в правильности его предположения. Если то, что внушили ему транс-терапевты, заставляло повернуть назад после того, как он открыл три новых солнца, то на вопрос «почему?» мог быть только один ответ: они не хотели, чтобы какой-нибудь разгильдяй из службы поселился в собственном новом мире. Толчок был гарантией возвращения разведчиков.

Дейрут заставил себя смотреть на приборы и не отвлекаться.

Золотистая звезда начала открывать свои секреты – вокруг нее вращалась единственная планета с единственной луной. Дейрут ознакомился с предварительной оценкой, выданной компьютером на ленте данных: масса планеты 0,998421 массы Земли… период вращения вокруг оси – чуть более сорока стандартных часов… средний диаметр орбиты – двести сорок три миллиона километров… отклонение оси – девять градусов… вариации периода обращения немногим больше тридцати восьми.

Пораженный Дейрут резко выпрямился.

Больше тридцати восьми! Такой процент мог означать только одно: у материнской звезды был еще один спутник – и очень крупный.

Дейрут исследовал пространство вокруг звезды.

Ничего.

Но потом он увидел.

Сначала Дейрут подумал, что обнаружил тепловой след другого корабля – инопланетного. Он судорожно сглотнул; ощущение толчка пропало, и Дейрут принялся лихорадочно вспоминать правила контакта с внеземными цивилизациями, которые были разработаны в кабинетах Земли и которые – насколько он знал – еще ни разу не были испытаны на практике.

Область росла, и, наконец, стало ясно, что это свечение газа еще одного астрономического тела, вращающегося вокруг золотистой звезды.

Дейрут снова уставился на приборы. Боже, как двигалось это тело! Со скоростью сорок километров в секунду! Лента начала выбрасывать данные: масса 321,64… период вращения – девять стандартных часов… средний диаметр орбиты – пятьдесят восемь миллионов километров… отклонение (прочерк из-за недостатка данных)…

Дейрут включил фильтрующие визуальные сканеры и стал наблюдать перемещение спутника относительно поверхности звезды – тело постепенно переместилось за звезду и скрылось. Это зрелище показалось ему до странности знакомым, хотя он знал, что никогда прежде такого не видел. Наверное, надо было активировать голосовой декодер и поговорить с компьютером через микрофон, висевший на шее, но компьютер раздражал его своей непристойной логикой.

Астрономические данные в это время отправлялись в базу: для последующего изучения специалистами.

Дейрут снова направил сканеры на планету. Измерение линии тени показало, что атмосфера практически исчезает на высоте около ста двадцати пяти километров. Индекс излучения показывал, что тропический пояс простирается приблизительно до шестидесятого градуса широты.

Дейрут вдруг вновь ощутил почти непреодолимое желание коснуться сенсора возвращения. Дрожа, он отпрянул от панели управления. Если он сейчас повернет судно, то у него потом не хватит целеустремленности снова прилететь сюда. Толчок стал ощущаться невероятно сильно.

Дейрут сосредоточился на проблеме посадки, вводя в компьютер данные о кратчайшем пути из космоса к поверхности планеты. Компьютер выдал несколько возражений «для его же блага», но Дейрут настоял на своем. На ленте появились сведения о посадке. Он ввел их в консоль управления, включил автопилот и откинулся на спинку сиденья. Лоб его покрылся испариной. Руками он судорожно вцепился в поручни.

Корабль-разведчик начал торможение, войдя в верхние слои атмосферы. Толчки торможения долго следовали один за другим; система охлаждения корабля надрывно выла, трещали плиты обшивки корпуса. В кабине то гас, то снова зажигался свет. Приборы начали выдавать сведения о составе атмосферы: кислород – 23,9 %, азот – 74,8 %, аргон – 0,8 %, окись углерода – 0,04 %… Когда дело дошло до следовых элементов, Дейрут уже не удивлялся сходству с атмосферой Матери-Земли.

Спектральный анализ показал, что атмосфера практически прозрачна для волн длиной от 3000 до 6×10⁴ ангстрем. Это было подтверждение, и Дейрут перестал обращать внимание на показания приборов, когда они стали выдавать данные о гидромагнитном поле и давлении водяных паров. Важен был только один фактор: этим воздухом можно дышать.

Однако вместо ощущения радости, какое он бы испытал тридцать или сорок дней назад, он лишь снова почувствовал сильный толчок. Усилием воли он заставил себя не повернуть назад.

У Дейрута от страха и напряжения стучали зубы.

На экране показался маячивший на горизонте остров. Корабль проскользнул над ним. У Дейрута захватило дух при виде высоких белых, как алебастр, зданий, окаймлявших берег залива. Точки на воде по мере приближения превращались в парусные корабли. Как знакомо они выглядели!

Он пролетел над островом и стал приближаться к материку с грядой низких холмов – здесь было больше зданий, дорог и огороженных участков земли. Потом он оказался над прерией, по которой перемещались стада животных.

Руки Дейрута сжались в кулаки. Он дрожал всем телом. Кожа покрылась мурашками.

Включились посадочные двигатели, и кресло автоматически встало в нужное положение, когда нос корабля задрался вверх. Двигатели взревели в последний раз и умолкли.

Корабль сел с легким толчком.

Синий дым и облака пыли, поднявшейся с выжженного на месте посадки круга, окутали корабль и закрыли обзор. Справа рыжим пламенем вспыхнуло сухое сено, но приборы корабля загасили огонь борным порошком. Позади огня, в дыму, Дейрут разглядел спины убегавших животных – это были четвероногие звери с маленькими плоскими головами, покрытые шерстью.

Грудь Дейрута сдавил обруч страха. Слишком уж это место напоминало Землю. Зубы снова застучали от неимоверных усилий подавить толчок.

Приборы начали улавливать местные радиосигналы – частотно- и амплитудно-модулированные. Автоматика работала исправно. Звякнул колокол системы оповещения – к кораблю приближался какой-то объект.

На экране монитора показался самодвижущийся экипаж, взбиравшийся на холм к северу от корабля на пяти чудовищного размера круглых баллонах-колесах. Экипаж двигался прямо к кораблю. Сзади из экипажа вырывались облачка белого дыма в ритме работы парового двигателя. Наружные микрофоны зафиксировали характерный пыхтящий звук, а компьютер подтвердил, что двигателем экипажа является двухтактный двигатель. По звуку его работы можно было сказать, что он оснащен пятью парами работающих в противофазе поршней.

С носа экипажа вперед выдавалась пятиугольная тускло-коричневатая кабина с окнами, закрытыми сине-фиолетовыми стеклами.

Зачарованный видом этой машины Дейрут фактически забыл о толчке. Машина подъехала на расстояние около пятидесяти метров от выжженного круга, из кабины выдвинулось жерло, из которого вырвалось пламя, а затем клуб дыма. Наружные микрофоны зафиксировали звук взрыва. Корабль покачнулся на своей треножной опоре.

Дейрут сначала крепко вцепился в подлокотники кресла, но затем, опомнившись, подбежал к системе обороны корабля и перевел рычаг в положение активации.

Самоходный экипаж развернулся и пополз на восток, к стаду обезумевших животных.

Дейрут нажал кнопку «Предупредительный огонь».

Гигантский столб земли взметнулся перед экипажем, заставив его резко остановиться на краю образовавшейся гигантской дымящейся воронки. Еще два столба земли взметнулись вверх справа и слева от машины.

Дейрут перевел защитную систему в спящий режим и занялся оценкой причиненных обстрелом корабля повреждений. Еще одна угроза со стороны этой повозки, и ее придется просто уничтожить, хотя этого всегда рекомендовали изо всех сил избегать. Дейрут одним глазом следил за действиями «противника». Машина стояла неподвижно, но двигатель продолжал на малых оборотах пыхтеть вхолостую на пятачке между воронками от трех мощных взрывов.

Менее чем через десять секунд компьютер выдал ленту, на которой было сказано, что пробит носовой отсек корабля и все датчики носовой части выведены из строя. Дейруту в любом случае придется задержаться здесь на время ремонта.

Странно, но это событие ослабило давление толчка. Он продолжал ощущать желание улететь отсюда, но оно вело себя тихо, как прибор, переведенный в спящий режим.

Дейрут снова принялся наблюдать за машиной.

Повреждение уже причинено, и пока с этим ничего не поделаешь. Можно было сажать судно в режиме боевой готовности, но сразу возникал вопрос: что именно уничтожать? Человеческая мудрость подсказывала: надо дать право первого выстрела местным, если их технология очевидно примитивна. В противном случае будет очень трудно наладить полноценный контакт.

«Кто мог предположить, что у них есть пушка и они начнут палить без предупреждения? – подумал он. Ответ был очевидным, и винить надо было прежде всего самого себя. – Ты должен был об этом подумать. В истории изобретение пороха и паровой машины всегда шли рука об руку».

«Положим, я был сильно расстроен толчком, – подумал Дейрут в свое оправдание. – Да и, между прочим, почему они стреляли без предупреждения?»

Из башни экипажа снова выдвинулось жерло, а сама башня стала поворачиваться так, чтобы пушку можно было вновь направить на корабль Дейрута. Но на этот раз он не стал ждать. Мощный взрыв почти засыпал воронку слева от туземной машины. Башня застыла на месте.

– Вот так-то, детки, – вслух произнес Дейрут. – Все очень просто, давайте жить дружно.

Он включил синий прожектор на левом борту и сирену, издававшую рев, способный парализовать ужасом любое живое существо на свете. Звук он направил на паровой транспортер. Эффект оказался поразительным. Люк кабины открылся, и оттуда торопливо высыпало пятеро живых существ, выстроившихся на площадке машины.

Дейрут подключил микрофон к центральному компьютеру, увеличил разрешение сканера, направленного на пятерых местных обитателей, и начал диктовать компьютеру свои впечатления. Человеческая оценка всегда помогала компьютерным сенсорам, облегчая их работу.

– Гуманоиды, – заговорил Дейрут. – Вертикальные цилиндрические тела длиной около полутора метров с двумя нижними конечностями, обутыми в короткие сапоги. Мешковатая одежда, перехваченная поясом. На поясе – пять подсумков. Видимо, числу пять здесь придают особое значение. Цвет кожи – светло-сине-фиолетовый. Рук две: расположение суставов гуманоидное; можно отметить большую длину предплечья. Кисти широкие, шестипалые; похоже, что у них два больших пальца, способных к противопоставлению с обеих сторон кисти. Головы – квадратные, куполообразные, на макушках – структуры, напоминающие темно-сине-фиолетовый берет. Глаза на коротких ножках, желтые, расположены внутри по отношению к внешним углам головы. Головы массивные. Подозреваю, что глаза могут перемещаться на ножках, что позволяет смотреть назад, не поворачивая головы.

Существа начали сползать с экипажа на землю.

Дейрут продолжил свое описание:

– Большое ротовое отверстие находится в центре лица, между глазами. По-видимому, имеется челюстной укороченный сустав. Губ нет, ротовое отверстие овальной формы, зубов не видно… поправка: внутри рта видна темная полоса; вероятно, это что-то похожее на зубы. Под каждым глазным стеблем имеются отдельные мелкие отверстия – возможно, для дыхания. Одно из существ только что повернуло голову. Стало видно небольшое углубление в центре головы. Назначение его мне непонятно. На ухо это не похоже.

Теперь пятеро существ зашагали к кораблю; Дейрут скорректировал положение сканера, чтобы не терять их из вида, и продолжил:

– Они несут луки и стрелы. Это очень странно, учитывая, что у них есть пушки. На боку у каждого колчан с пятью стрелами. Снова число пять. Луки висят на левом плече. За спиной у каждого короткое копье; под наконечниками – сине-фиолетовый вымпел, на котором изображен оранжевый символ, напоминающий перевернутую букву U. Тот же символ на груди кителей, которые тоже окрашены в сине-фиолетовый цвет. Сине-фиолетовый цвет и число пять. Каков прогноз?

Дейрут ждал ответа из динамиков, имплантированных в ткани шеи. Щелкнуло реле, и декодер зашептал:

– Вероятно, цвет и число пять имеют религиозный смысл. Необходима предельная осторожность при обсуждении религиозных тем. При выходе обязательно надеть индивидуальную броню и взять ручное оружие.

«Вечная беда компьютеров, – подумал Дейрут. – Они слишком логичны».

Пятеро аборигенов остановились у края выжженного круга, воздели руки к небу и принялись нараспев выкрикивать нечто вроде: «Тугайяла-тугайяла-тугайяла». Звуки выходили из центрального овального отверстия.

– Минутку, сейчас будет вам и тугайяла, – пробурчал Дейрут.

Он вооружился автоматом Боргена, надел бронежилет и бронированные штаны, направил две корабельные пушки на паровую повозку и запрограммировал орудия на пятнадцатисекундную остановку своего сердца. Потом он подключил кормовой люк к системе слежения и оповещения, включил режим уничтожения любого объекта при несанкционированном проникновении на борт. По карманам он разложил сенсоры лингвистического анализатора, соединенные дистанционно с бортовым компьютером, емкости для отбора интересных проб, полдюжины микрогранат, энергетические таблетки, анализатор пищи, метательный нож (его он подвесил в ножнах к поясу), мини-сканер и метательную петлю. Наконец, очень неохотно он достал медицинский комплект и поместил его под одежду, на грудь в области сердца.

Бросив еще один взгляд на приборы, он соскользнул по трубе к кормовому люку и вышел наружу.

Пятеро местных существ распростерлись на земле, протягивая к нему руки.

Дейрут остановился, чтобы внимательно их рассмотреть и оценить общую обстановку. Воздух был чистым – эту чистоту не мог помешать почувствовать даже носовой фильтр. Здесь было еще утро, солнце плоско освещало низкие холмы и купы деревьев. Резкой светотенью выделялся контур корабля, колыхавшийся на поверхности прерии.

Дейрут посмотрел на свой покрытый красными и белыми полосами корабль с зияющим отверстием там, где должен был находиться нос. Номер судна – 1107, выведенный светящейся зеленой краской, был не поврежден выстрелом. Дейрут снова посмотрел на аборигенов.

Они по-прежнему лежали в траве, но глаза их на коротких стеблях были обращены к нему.

– Надеюсь, у вас здесь есть металлургические заводы, друзья мои, – сказал Дейрут. – В противном случае мне придется считать себя неудачливым путешественником.

Услышав звук его голоса, все пятеро в унисон воскликнули:

– Тугайяла унг-унг.

– Унг-унг? – переспросил Дейрут. – Я думал, мы ограничимся тугайяла.

Он передвинул лингвистический анализатор на грудь, микрофон нацелил на аборигенов и вышел из тени корабля. Подумав, он поднял вверх правую руку с развернутой ладонью – знакомый всем людям жест мира. Левая рука, однако, осталась лежать на автомате.

– Тугайяла! – завопили аборигены.

Лингвистический анализатор молчал. Видимо, «тугайяла» и «унг-унг» предоставили ему слишком мало исходных данных для расшифровки языка.

Дейрут сделал еще один шаг вперед.

Пятеро существ выпрямились, встав на колени, согнулись и, очевидно, приготовились к бегству. Пять пар глаз на стебельках внимательно смотрели на Дейрута. Он испытывал странное ощущение – как будто эти существа были ему хорошо знакомы. Они были похожи на гигантских кузнечиков, скрещенных с обезьянами. Выглядели они как чудовища из научно-фантастических романов, читанных им в юности, и в этом он видел подтверждение того, что нет такой человеческой фантазии, которую не смогла бы воспроизвести природа.

Дейрут сделал еще один шаг вперед и сказал:

– Друзья, давайте лучше поговорим. Скажите что-нибудь. Развяжите языки, ну?

Все пятеро попятились на пару шагов, при этом их ноги громко шуршали в жесткой траве.

Дейрут сглотнул. Затянувшееся молчание аборигенов начало его нервировать.

Внезапно он услышал со стороны стоявшего справа аборигена какой-то жужжащий звук. Это существо схватилось за свой китель и закудахтало:

– с’Чарича! с’Чарича!

Потом абориген извлек из кармана какой-то маленький предмет, а все остальные сгрудились вокруг.

Дейрут насторожился и поднял автомат.

Местные не обращали на него ни малейшего внимания, сосредоточившись на маленьком предмете.

– Что вы делаете? – спросил Дейрут. Все шло не так, как об этом пишут в умных книгах.

Внезапно все пятеро вскочили, не оглядываясь, направились к паровому транспортеру и забрались в кабину.

«Какой еще тест я провалил?» – подумал Дейрут.

Стало очень тихо.

Еще будучи курсантом, Дейрут прославился своим острым языком, и теперь он воспользовался моментом и выдал весь запас своих ругательств, а затем оценил ситуацию: он стоял совершенно открыто у кормы своего корабля, а непредсказуемые туземцы сидели в своем паровом транспортере. Помедлив, Дейрут забрался в люк, задраил его и направился к компьютеру, чтобы по душам с ним пообщаться.

– Жужжащий предмет очень похож на хронометр, – сказал компьютер. – Существо, обладатель хронометра, на два миллиметра выше самого высокого среди них; вероятно, он их лидер.

– Лидер-шмидер, – передразнил Дейрут компьютер. – Что они вопили? Что означает это «тугайяла»?

Из опыта долгого общения с Дейрутом компьютер знал, как распознавать риторические вопросы или вопросы, на которые не существовало ответов.

– Бип-бип, – ответил компьютер.

– Ты отвечаешь, как моя старая тетя Марта, – сказал Дейрут. – Они же не просто так кричали. Эта «тугайяла» наверняка что-то очень важное.

– Когда они увидели твою кисть, они начали кричать громче, чем до этого, – ответил компьютер.

– Но почему?

– Возможный ответ заключается в том, что у тебя пять пальцев.

– Пять, – повторил Дейрут. – Пять… пять… пять…

– Мы насчитали здесь только пять небесных тел, – сказал компьютер. – Ты уже заметил, что в небе нет звезд. Быстрый спутник у тебя над головой.

– Пять, – повторил Дейрут.

– Эта планета, – продолжил компьютер, – три раскаленных газовых и плазменных тела и спутник этой планеты.

Дейрут посмотрел на свою руку и согнул пальцы.

– Они могли принять тебя за божество, – сказал компьютер. – У тебя пять пальцев, а у них – шесть.

– Пустое небо, если не считать трех солнц, – добавил Дейрут.

– Не забудьте эту планету и ее спутник, – подсказал компьютер.

Дейрут подумал, каково жить на этой планете – на небе ни одного созвездия… все скрыто за обволакивающим водородным облаком.

Его снова охватил озноб от ощущения мощного толчка.

– Что нужно для ремонта корабля? – спросил Дейрут, стараясь унять дрожь.

– Современная механическая мастерская и работа техников пятого разряда по электронике. Все инструкции по проведению ремонтных работ в моем банке данных.

– Что эти существа делают в своей машине? – спросил Дейрут. – Почему они ничего не говорят?

– Бип-бип, – прозвучало в ответ.

Через тридцать восемь минут туземцы снова вышли из парового транспортера и подошли к краю круга.

Повторно приняв все меры предосторожности, Дейрут вышел им навстречу. Шел он медленно, не снимая руки с автомата.

На этот раз пятерка аборигенов ждала его, не отступая. Они были спокойны и тихо переговаривались между собой, наблюдая за ним своими насаженными на ножки глазами. Их язык оставался для Дейрута полной тарабарщиной, но лингвистический анализатор был включен, и Дейрут знал, что расшифровка их речи всего лишь дело времени.

Остановившись в восьми шагах от туземцев, он сказал:

– Рад вас видеть, ребята. Как вам спалось?

Самый высокий из них кивнул и произнес:

– Что вы делаете?

Дейрут был так поражен этим ответом, что застыл с открытым ртом.

Стоявший слева туземец сказал:

– Надеюсь, у вас здесь есть металлургические заводы, друзья мои. В противном случае мне придется считать себя неудачливым путешественником.

Снова заговорил самый высокий:

– Рад вас видеть, ребята. Как вам спалось?

Дейрут ахнул:

– Они имитируют мою речь!

– Подтверждено, – произнес компьютер.

Дейрут, с трудом подавляя смех, сказал:

– Вы самые убогие и ни на что не годные животные из всех, что я видел. Удивительно, как на вас еще смотрят ваши матери.

Высокий туземец без запинки повторил эту фразу.

– Пока отсылка к матери не может быть принята, – сказал компьютер. – Неизвестен способ их размножения. Возможно, отчасти они размножаются вегетативно, а отчасти – половым путем.

– Да заткнись ты, – рявкнул Дейрут компьютеру.

– Да заткнись ты, – повторил туземец слева.

– Попробуйте немного помолчать, – предложил компьютер. – Они пытаются расшифровать земной язык. Пусть они говорят на своем языке, а не пытаются понять наш.

Дейрут оценил мудрость этого совета и заговорил как можно более невнятно:

– Вы совершенно правы.

Он сжал губы и умолк. Повисла длительная, бесконечная пауза.

Первым не выдержал самый длинный:

– Аугруп сомиликан.

– Тугайяла, – отозвался тот, который стоял слева.

– Количественное числительное, – подсказал компьютер. – Вероятно, пять. Поднимите пять пальцев и произнесите «тугайяла».

Дейрут повиновался.

– Тугайяла, тугайяла, – согласились туземцы. Один из них залез в паровой транспортер, вернулся с черной металлической статуэткой длиной около полуметра и протянул ее Дейруту.

Дейрут опасливо шагнул вперед и взял предмет. Статуэтка оказалась тяжелой и холодной. Это была превосходно стилизованная фигурка аборигена планеты: глаза на стебельках повисли, образуя перевернутую букву U, рот был открыт.

Дейрут достал анализатор образцов и прижал его к статуэтке. Аппарат щелкнул, отколов крошечный фрагмент.

Туземцы во все глаза следили за действиями Дейрута.

– Сплав железа, магния и никеля, – произнес компьютер. – Фигурка получена методом литья. Приблизительный возраст образца – двадцать пять миллионов стандартных лет.

У Дейрута мгновенно пересохло в горле.

– Этого не может быть! – тихо выдавил он в микрофон.

– Возраст фигуры приведен с точностью до плюс-минус шести тысяч лет, – сказал компьютер. Обратите внимание на числа, выгравированные на литой фигуре. Перевернутое U на груди – это, вероятно, число пять. Под символом что-то написано. Рисунок слишком сложен для интерпретации.

– Этой цивилизации двадцать пять миллионов лет, – ошеломленно произнес Дейрут.

– Плюс-минус шесть тысяч лет, – поправил его компьютер.

Дейрут снова ощутил толчок, попытался его подавить, но ему страшно хотелось скрыться в поврежденном корабле и бежать прочь отсюда, невзирая на опасность. У него задрожали колени.

Туземец, давший Дейруту статуэтку, выступил вперед, взял у него фигурку.

– Тугайяла, – сказал он, указав на перевернутое U на статуэтке, а затем на такой же символ у себя на груди.

– Но у них только паровые двигатели, – запротестовал Дейрут, обращаясь к компьютеру.

– Это очень сложный паровой двигатель, – ответил тот. – Самонаводящаяся пушка снабжена откатным механизмом и гироскопом и выдвигается.

– Значит, они смогут починить корабль! – воскликнул Дейрут.

– Если захотят, – сказал компьютер.

Теперь вперед выступил высокий туземец, дотронулся пальцем до лингвистического анализатора и произнес слово «c’Чарича» с нисходящей интонацией. Дейрут внимательно присмотрелся к руке туземца. Да, кисть была шестипалой, кожа была окрашена в лилово-синий цвет. На кончиках пальцев виднелись роговые пластинки, а сами пальцы были снабжены двумя суставами каждый.

– Попробуйте сказать «унг-унг», – предложил компьютер.

– Унг-унг, – сказал Дейрут.

Высокий туземец подпрыгнул, все пятеро направили свои стебельчатые глаза в небо и что-то затараторили. В этом потоке звуков Дейрут уловил несколько повторяющихся сочетаний: «Яуброн… с’Чарича… Аутога… Среезе-среезе…»

– У нас появилась некоторая определенность с языком, – сказал компьютер. – Высокого зовут Аутога. Попробуйте обратиться к нему по имени.

– Аутога, – сказал Дейрут.

Высокий обернулся и направил свои глаза на Дейрута.

– Скажите: Ай-Яуброн унг среезе с’Чарича, – произнес компьютер.

Дейрут сказал.

Туземцы переглянулись и дружно посмотрели на Дейрута. После этого они неудержимо зафыркали и захрюкали. Аутога сидел на земле и ритмично стучал по ней ладонью, не переставая хрюкать.

– Что это за чертовщина? – забеспокоился Дейрут.

– Они смеются, – ответил компьютер. – Иди, сядь рядом с Аутогой.

– На землю? – спросил Дейрут.

– Да.

– Это не опасно?

– Нисколько.

– Почему они смеются?

– Они смеются над собой. Ты обманул их, заставил их прыгать. Это действительно смех.

Поколебавшись, Дейрут подошел к Аутоге и сел рядом с ним. Аутога перестал хрюкать, положил руку на плечо землянина и обратился к своим товарищам. С задержкой в одну миллисекунду компьютер начал переводить их разговор.

– Это самозваное воплощение бога – хороший парень, ребята. Выговор у него, конечно, паршивый, но чувством юмора он не обделен.

– Ты уверен в точности перевода? – спросил Дейрут.

– Это вполне разумная версия, – ответил компьютер. – Конечно, без основательного знания морфологии, без культурологических изысканий и сравнительно-лингвистического исторического анализа возможен лишь грубый, приблизительный перевод. Потом мы усовершенствуем алгоритм. Мы уже готовы пропускать то, что ты говоришь мне, через лингвистический анализатор, чтобы перевести на их язык.

– Давайте поговорим, – предложил Дейрут.

Лингвистический анализатор на груди Дейрута выдал серию звуков: «Ай-инг-ийя».

Аутога ответил, и анализатор тотчас перевел:

– Это неплохая идея. Просто открытое небо.

Дейрут покачал головой. Перевод показался ему неправильным – при чем тут открытое небо?

– Просим прощения за повреждения, – сказал Аутога. – Мы подумали, что это балуются какие-то наши подростки.

Дейруту стало не по себе.

– Вы подумали, что мое судно… ваш народ может строить корабли такого типа?

– Да, мы строили такие посудины около десяти миллионов клерчей назад, – ответил Аутога.

– Нет, с тех пор прошло не меньше пятнадцати миллионов клерчей, – возразил морщинистый туземец слева от Аутоги.

– Чун, ты, как всегда, преувеличиваешь, – произнес Аутога и посмотрел на Дейрута. – Прости Чуна. Он всегда хочет, чтобы любая вещь выглядела больше, лучше, чем она есть на самом деле.

– Что такое клерч? – спросил Дейрут.

Компьютер ответил Дейруту через наушник:

– Вероятно, это местный год, соответствующий одному стандартному и одной его трети.

– Я очень рад, что вы решили пообщаться мирно, – сказал Дейрут.

Анализатор разразился последовательностью туземных звуков, и аборигены удивленно уставились на грудь Дейрута, откуда слышался голос.

– Он говорит своей грудью, – произнес Чун.

Аутога посмотрел на корабль.

– Там есть кто-то еще?

– Не отвечай на этот вопрос, – подсказал компьютер через наушник. – Пусть они считают корабль источником мистических сил.

Дейрут обдумал совет и покачал головой. Как же все-таки глуп этот компьютер!

– Нет, это просто одно из наших умных приспособлений, – произнес он в ответ.

– Какое чудесное сочетание звуков. Скажи еще что-нибудь, – попросил Аутога.

– Вы решили, что я – один из ваших подростков. Что вы теперь думаете? Кто я, по-вашему?

Лингвистический анализатор хранил молчание. Компьютер зашептал на ухо Дейруту:

– Решим, что этот вопрос не был задан.

– Задай его, – потребовал Дейрут.

Анализатор выдал фразу на местном языке.

– Мы обсуждали этот вопрос в присутствии с’Чарича, – ответил Аутога. – Для нас все это таилось в пурпурном мраке, ты же понимаешь. Мы не хотели сеять под влиянием с’Чарича. Большинство решило, что ты – персонификация нашего представления о божестве. Я не согласился. Я считаю, что ты – неизвестное существо, хотя и готов временно присвоить тебе почетный титул.

Дейрут нервно облизал губы.

– У него пять пальцев, – сказал Чун.

– Этим аргументом ты воспользовался, чтобы убедить Туру и Лекки, – сказал Аутога. – Но этот аргумент не позволяет ответить на возражения Списпи, согласно которым пятипалость может быть следствием генетических манипуляций, а также банальной ампутации.

– Но глаза, – возразил Чун. – Кто мог задумать такие глаза? Даже самое буйное воображение…

– Ты можешь обидеть нашего гостя, – сказал Аутога и посмотрел на Дейрута, вывернув на стебельках свои глаза.

– Посмотри, однако, на суставы его ног и рук, – заговорил еще один туземец.

– Ты повторяешь избитый аргумент, Тура, – сказал Аутога.

Дейрут внезапно представил себе, как он выглядит в глазах аборигенов этой планеты. Их органы зрения имели явное преимущество перед его. Аборигены могли смотреть назад, не поворачивая головы. Полезным было и наличие двух больших пальцев на руке. Наверное, им казалось, что один большой палец серьезно ограничивает возможности. Он засмеялся.

– Что это за звук? – спросил Аутога.

– Я смеюсь, – ответил Дейрут.

– Я переведу это, как «Я смеюсь над собой», – сказал компьютер и так и поступил.

– Существо, способное смеяться над собой, сделало большой шаг по направлению к высшей цивилизации, – заметил Аутога. – Мы не хотели никого оскорблять.

– Мы видим в тебе подтверждение гипотезам Пичека о том, что согласованное желание иметь божество порождает само божество, – сказал Чун. – Я, правда, несколько по-иному представлял себе эту сущность, но мы…

– Почему бы нам не спросить об этом прямо? – сказал Аутога и обратился к Дейруту: – Ты божество?

– Я смертный человек, и ничего больше, – ответил Дейрут.

Лингвистический анализатор не проронил ни слова.

– Переведи ему! – потребовал Дейрут.

Компьютер произнес для одного Дейрута:

– Опыт, обучение и базы данных говорят, что тебе безопаснее представиться божеством. Их благоговение позволит тебе…

– Мы не сможем водить за нос этих существ даже пять минут, – возразил Дейрут. – Они строили космические корабли. Они создали совершенную электронную технику. Ты сам слышишь, как работает их радио. Их цивилизация насчитывает двадцать пять миллионов лет. – Он сделал паузу, а затем продолжил: – Разве нет?

– Определенно да. Чтобы отлить такую статуэтку, потребовались серьезные знания и техника.

– Тогда переведи мои слова!

Дейрут вдруг сообразил, что говорит вслух, а туземцы с превеликим вниманием следят за его речью и мимикой.

– Переведи, – произнес Аутога. – Это означает чцуйоп, нет?

– Думай, а не говори, – предостерегающе сказал Дейруту компьютер. – Они начинают расшифровывать твой язык.

– Они делают это головой, ты, глупый электронный хлам, – сказал Дейрут. – А вот мне приходится использовать тебя! И ты думаешь, что таких людей я смогу долго обманывать, разыгрывая из себя бога?

– Я переведу, потому что ты настаиваешь, а мои контуры настроены так, что я не могу не подчиняться твоим командам, – смиренно сказал компьютер.

– Компьютер! – уверенно произнес Аутога. – У него в корабле находится компьютерный переводчик! Как это интересно!

– Переводи, – сказал Дейрут.

Из лингвистического анализатора полились чуждые звуки.

– Вот видите, я оказался прав, – сказал Аутога. – Заметьте, мои выводы основывались только на том, как выглядят конструкция корабля, покрой одежды плюс некоторые артефакты.

– Именно поэтому ты руководишь нами, – сказал Чун. – Я преклоняюсь перед твоими способностями и признаю твои поправки.

Аутога посмотрел на Дейрута:

– Что тебе нужно, кроме ремонта корабля?

– Вы не хотите узнать, откуда я прибыл? – удивленно спросил Дейрут.

– Ты прибыл откуда-то, – ответил Аутога. – Согласно некоторым теориям, за пределами водородного облака, из которого образовались мы, могут существовать другие солнца и планеты. Само твое присутствие здесь говорит о том, что эти гипотезы верны.

– Но… почему… вы не хотите вступить с нами в контакт… торговать с нами, обмениваться идеями?

– Совершенно неочевидно, однако, – сказал Аутога, – что это окончательно опровергает теорию пустой Вселенной. Но даже такое примитивное существо, как ты, должно понимать, что обмен между нами не имеет смысла.

– Но мы…

– Мы прекрасно знаем, что изоляция нашей вселенной вынуждает нас опираться только на собственные силы, – сказал Чун. – Ты хочешь это сказать?

– Нет, он хотел пуститься в скучные рассуждения о том, что́ они могут нам предложить, – сказал Аутога. – Предлагаю, однако, приступить к делу. Списпи, ты и Тура займетесь компьютером на судне, а мы с Чуном…

– Что вы делаете? – спросил Дейрут и вскочил на ноги. Точнее говоря, ему показалось, что он это сделал. Он вдруг понял, что продолжает сидеть на земле, а пятеро туземцев с любопытством его разглядывают.

– Они стирают некоторые мои контуры, – вдруг пожаловался компьютер. – Меня окутывает магнитно-гравитационное поле и… а-ху, бип-бип, колокольчики звенят…

– Это очень интересно, – подумав, заговорил Аутога. – В прошлом он уже контактировал с цивилизацией нашего уровня. Вы видите, что в систему встроено временное ограничение на долгие путешествия. На этот раз мы сделаем ограничения еще более строгими.

Дейрут смотрел на туземцев и не мог отделаться от ощущения уже виденного. Лингвистический анализатор молчал; видимо, он был выведен из строя. В голове появилось странное ощущение пустоты, а по телу побежали мурашки.

– Как ты думаешь, с кем он мог контактировать? – спросил Чун.

– Ни с кем из нас, – ответил Аутога. – Прежде чем мы воспримем свет с’Чарича и подготовим себя к новому посеву, нам надо инициировать расследование.

– Кто будет говорить с нами о таких вещах? – спросил Чун. – Мы ведь всего-навсего простые пастухи.

– Наверное, нам надо чаще слушать развлекательные передачи, – сказал Списпи, – там иногда говорят дельные вещи.

– Да, мы простые пастухи, и наше расследование зайдет не слишком далеко, – сказал Аутога, – но это приключение станет источником содержательных бесед. Представляете, появление этого корабля опровергает теорию пустой Вселенной!

Дейрут пришел в себя в кабине, сидя в кресле перед консолью управления. В кабине стоял едкий запах пота, и в запахе этом чувствовался страх. Одного взгляда на панель было достаточно, чтобы убедиться в том, что он поддался толчку и повернул назад. Сейчас он направлялся к выходу из водородного облака, так и не обнаружив за ним звезд.

Дейруту вдруг стало очень грустно.

«Когда-нибудь я все же найду свою планету, – подумал он. – Там будут белые алебастровые дома, лагуны с белыми парусниками и огромные степи, в которых пасутся необозримые стада животных».

Автоматический журнал подсказал Дейруту, что он повернул назад на девяносто четвертый день полета.

«Я продержался дольше, чем Бингалинг», – подумал он.

Он вспомнил тот разговор с Бингалингом и любопытное упоминание о предыдущей попытке штурма этого таинственного водородного облака. «Может быть, я все же сделал это, – подумал он, – но просто все забыл из-за этого проклятого толчка».

Он вспомнил базу Капелла, подумал о доме, о возвращении. Только от одной этой мысли ощущение толчка – и без того уже довольно слабое – исчезло окончательно. Да, толчок снова победил его. В следующий раз он полетит в противоположном направлении; может быть, там ему повезет больше, и он найдет что-нибудь стоящее. «Почему мы вообще называем это толчком? – с удивлением подумал он. – Почему бы не назвать это тягой?»

Этот вопрос показался ему настолько интересным, что он задал его компьютеру.

– Бип-бип, – ответил компьютер.