Автомобиль Мартина Фиска, годовалый «Бьюик» 1997 года со встроенной турбиной и реактивным ускорителем, резко свернул с автострады, обнаружил просвет между гигантским автозаправщиком и рейсовым автобусом, влетел в этот промежуток и оказался на первой из восьми правых полос как раз в нужный момент, чтобы свернуть на дорогу с указателем «НОВЫЙ ПЕНТАГОН – снизьте скорость до 75».

Фиск мельком взглянул на индикатор датчика скорости воздух – земля, заметил, что скорость упала до 80 миль в час, то есть почти до разрешенной, и принялся протискиваться на вторую полосу. Ему вполне хватило времени, чтобы присоединиться к потоку машин, который сворачивал на пандус пятого уровня.

В последний момент большой представительский лимузин с двумя генеральскими звездами на эмблеме, красовавшейся на передней кривизне машины, вылетел на полосу перед Фиском, и тот был вынужден резко сбросить скорость до пятидесяти миль в час. Он услышал, как сзади заскрежетал тяговый брус: полоса лихорадочно приспосабливалась к новой скорости. На полосе промелькнула тень вертолета дорожной полиции, и Фиск подумал: Чтоб этого генеральского шофера лишили лицензии!

К этому моменту он уже летел по крутой спирали, которая должна была вынести его на пятый уровень. Скорость здесь ограничивалась пятьюдесятью пятью милями в час. Дорога нырнула в здание, и Фиск перевел регулятор на установленную скорость, стараясь не пропустить номер своего слота: BR71D₂. Слот высился впереди, мигая мнемоническим индикатором ярко-зеленого цвета.

Фиск оказался позади внутреннего шаттла, сместился на правую полосу, включил сигнализацию отключения, замигавшую задними огнями, и активировал автоматику. Машина поймала сигнал дороги, перешла в автоматический режим и нырнула в слот на той же скорости – пятьдесят пять миль в час.

Фиск отпустил рукоятку управления.

Тормозные крюки под ««Бьюиком» зацепились за рейки слота и резко остановили машину. Фиска швырнуло вперед на ремни безопасности.

На стене выхода перед Фиском вспыхнула огромная красная надпись: «7 секунд! 7 секунд!»

Больше, чем достаточно, подумал Фиск.

Правой рукой он рывком извлек портфель из бардачка под приборной доской, левой расстегивая ремни безопасности, а коленом надавил на активатор двери. Он оказался на пешеходной ленте с тремя секундами в запасе. Предупреждение на стене исчезло; машина скользнула вперед, в лифт, который доставит ее на стоянку далеко внизу. Личный идентифицирующий сигнал Фиска будет отслежен компьютером, который позже вернет Фиску машину, проверенную, обслуженную и готовую к рискованной поездке по вечернему городу.

Фиск бросил взгляд на наручные часы – до встречи с Уильямом Мерилом, офицером президентской связи с Внутренним комитетом управления и боссом Фиска, оставалось еще целых четыре минуты. Придерживаясь негласного этикета обезличенной бесцеремонности, Фиск втиснулся в поток людей, спешивших по полотну пешеходной дороги.

Когда-нибудь, подумалось Фиску, я получу приятную, безопасную и осмысленную работу на какой-нибудь океанической гидропонной станции, где моей единственной обязанностью будет следить за приборами и где ничто не движется быстрее пешеходной дороги со скоростью сорок миль в час. Он достал из нагрудного кармана зеленую таблетку от давления и проглотил ее, надеясь, что вторая таблетка не понадобится.

К этому моменту он уже добрался до капсулы пневматического подъемника, которая доставит его по индивидуальной траектории к тому месту, откуда останется совсем немного до кабинета босса. Фиск крепко ухватился руками за поручни. Дверь закрылась с глухим ударом. Раздалось едва слышное шипение, появилось ощущение направленного вниз давления, которое очень скоро выровнялось. Фиск бездумно смотрел на коричневую безликую стену. Давление исчезло, и капсула остановилась. Дверь открылась.

Фиск вышел в широкий коридор, обогнул движущиеся полотна дорожек, выходящих на скоростной транспортер, и пробрался сквозь редеющий поток людей, спешивших на работу.

Через несколько секунд он был уже в кабинете Мерила, где его встретила сноровистая грудастая брюнетка-секретарша. Она подняла глаза на Фиска из-за своего стола.

– О, мистер Фиск, – сказала она. – Как это мило, что вы пришли на минуту раньше. Мистер Мерил уже здесь. У вас будет девять минут. Надеюсь, этого достаточно. Мистер Мерил сегодня сильно занят; состоится заседание подкомитета Совета безопасности с участием президента.

Секретарша встала, открыла внутреннюю дверь и придержала ее со словами:

– Было бы здорово, если бы удалось изобрести сорокавосьмичасовой день, не так ли?

Уже изобрели, подумал Фиск. Просто мы сжали его до привычных двадцати четырех.

– Прибыл мистер Фиск, – сказала секретарша, пропуская Фиска.

Фиск вошел в личный кабинет босса, гадая, почему его вдруг поразил тот совершенно обыденный факт, что он выехал из гаражного лифта своего дома в ста милях отсюда всего тридцать две минуты назад. Он услышал, как секретарша закрыла за ним дверь.

Мерил, худощавый рыжеволосый мужчина со светлой кожей и узким веснушчатым лицом, сидел за столом лицом к двери. Он поднял голову, задержал взгляд своих зеленых глаз на Фиске и произнес:

– Заходите и садитесь, Марти, но делайте это поскорее.

Фиск пересек кабинет. Это было помещение неправильной шестиугольной формы, около сорока футов в самой широкой части. Мерил сидел спиной к самой узкой стене; справа от него была самая широкая стена, представлявшая собой компьютерную карту Соединенных Штатов. На карте красными, синими и фиолетовыми линиями были обозначены транспортные артерии, пересекавшие страну из конца в конец. На потолке была похожая карта всего Западного полушария, на которой были обозначены только первостепенные дороги шириной двадцать полос и более.

Фиск упал в кресло напротив стола Мерила, отбросил со лба прядь темных волос и ощутил ладонью нездоровую испарину. Черт! подумалось ему. Придется принять еще одну таблетку!

– Ну? – произнес Мерил.

– Все здесь, – ответил Фиск, шлепнув портфель на стол Мерила. – Десять дней, сорок тысяч миль пути и восемнадцать личных интервью, плюс еще пятьдесят одно интервью и отчеты, выполненные моими помощниками.

– Вам известно, что этот вопрос очень беспокоит президента, – многозначительно произнес Мерил. – Надеюсь, вы привели все данные в порядок, чтобы я мог сегодня же, во второй половине дня, представить их президенту.

– Все данные в порядке, – сказал Фиск. – Но они едва ли вам понравятся.

– Ну, к этому я готов, – ответил Мерил. – Мне не нравится многое из того, что ложится на этот стол.

Он быстро поднял голову и посмотрел на желтую полоску на потолочной карте, указывающую на неполную блокаду трансконтинентальной дороги близ Каракаса. Правая рука Мерила зависла над кнопкой внутренней связи и оставалась там до тех пор, пока желтый цвет не сменился красным, синим, а затем фиолетовым.

– Четвертая проблема в этом районе за два дня, – сказал Мерил, сняв палец с кнопки. – Придется мне сегодня утром выкроить время и поговорить с Мендосой. – Он снова обернулся к Фиску. – Представьте мне краткое изложение вашей модели происходящего. Что это за чудаки, которые так странно перемещаются по дорогам?

– Я нашел около двадцати связанных между собой факторов в подтверждение моих подозрений, – ответил Фиск. – Психологический отдел подтвердил мою правоту. Вопрос заключается в том, выровняется ли ситуация. Вы можете предостеречь президента – в частной беседе, не для протокола, – что у этого дела могут быть политические последствия. Утечка информации крайне нежелательна.

Мерил нажал кнопку записи на столе и сказал:

– Хорошо, Марти, скажи все остальное под запись. Укороти и подведи итог. Я прослушаю запись, пока буду читать твой доклад.

Фиск кивнул.

– Хорошо.

Он извлек из портфеля документы и разложил их перед собой.

– Начать надо с первого доклада о том, что люди стали совершать смелые поездки из одного конца страны в другой в большем, чем обычно, количестве; они выезжают из самых маловероятных мест и движутся к еще менее вероятным пунктам назначения. Как правило, это мягкие и довольно робкие личности, не из тех, кто покидает насиженное место из любви к приключениям.

– В докладе есть заключение психологического отдела? – спросил Мерил. – Мне будет трудно убедить президента, если я не представлю ему все доказательства.

– Все здесь, – сказал Фиск, хлопнув ладонью по одной из папок. – У меня также есть копии счетов от мобильных автозаправок и передвижных закусочных, которые подтверждают, что это те самые люди, чье поведение мы анализируем.

– Какая-то чертовщина, – произнес Мерил и, подняв голову, посмотрел на мигнувший желтый сигнал на потолочной карте в районе Сиэтла. После этого он снова посмотрел на Фиска.

– Здесь рапорты налоговых служб – федеральных и региональных, – сказал Фиск, коснувшись одной из папок. – Да, и отмечаются нарушения прав собственности на машины. У меня также есть данные о передаче прав на вождение и записи банков и ссудных компаний, которые показывают, какие коммерческие операции задействованы в этих перемещениях. Вы знаете, что некоторые из этих чудаков продают прибыльные бизнесы с большими финансовыми потерями и покупают предприятия по приезде на новое место. Другие нанимаются на работу, теряя в зарплате. Владельцы некоторых предприятий сильно обеспокоены. Они теряют хороших специалистов, которые увольняются по совершенно бессмысленным мотивам. Департамент социального обеспечения считает, что…

– Да, но что это за нарушения прав собственности на машины? – спросил Мерил.

Ну конечно, сразу по больному месту, подумал Фиск, а вслух произнес:

– Среди этих людей резко падает доля автовладельцев.

– Какие подозрения у людей из Детройта? – спросил Мерил.

– Я все изложил, насколько смог, – ответил Фиск, – но есть некоторые разночтения с теми данными, которые получили полицейские следователи, опрашивавшие тех же людей, что и я.

– Лучше мы пригласим их самих, чтобы обсудить наши данные, – сказал Мерил. – В этой сфере задействованы мощные политические интересы. Какие именно населенные пункты и общины выбирают эти чудаки?

– Это очень показательно, – сказал Фиск. – Самый большой приток этих людей наблюдается в местностях, которые наши дорожные инженеры не слишком почтительно именуют «захолустными болотами» – имея в виду области, где шоссейные тяги расположены не так густо и где можно легко свернуть со скоростной магистрали.

– Например?

– Ну… штат Нью-Йорк, Сан Франциско, Сиэтл, Лос-Анджелес.

– Это все?

– Нет. Большой приток наблюдают в местах, где дорожные работы замедляют скорость движения. Особый наплыв отмечается в Бангоре, Мэне… Блейне, Вашингтоне… и, прости господи, в Калексико, Калифорния! За два последних выходных в эти районы прибыло сто семьдесят чудиков.

– Полагаю, что это относительно постоянная величина? – устало осведомился Мерил.

– Да, и переселенцы тоже похожи. Все они среднего возраста или старше, едут на старых, но хорошо сохранившихся машинах, боятся подниматься в воздух и очень неохотно объясняют, почему пустились в столь дальнее путешествие. Демографическая ситуация в этих регионах начинает меняться. Прибывающие люди одинаковы – консервативны, робки… ну, вам знаком этот типаж.

– Боюсь, что слишком хорошо. Будет громкое политическое эхо. Представителям этих регионов в Конгрессе придется изменить свои программы, чтобы вписаться в новые условия. Вы это имели в виду, да?

– Да. – Фиск видел, что в его распоряжении осталось всего несколько минут, и почувствовал, что начинает нервничать. Он засомневался, стоит ли принимать еще одну таблетку на глазах у Мерила, решил, что нет, и сказал:

– Я бы на вашем месте взглянул на это дело с точки зрения страховых компаний. Взносы пошли вверх, и люди начали жаловаться. Я вчера видел доклад, когда готовился к визиту сюда. Эти чудаки, все до единого, – очень осторожные водители. Когда они покидают рынок, это оборачивается большей финансовой нагрузкой для оставшихся.

– У меня будет возможность исследовать этот вопрос, – сказал Мерил. – Что-нибудь еще? Ваше время истекает.

Время истекает, подумал Фиску. Это стало печальной правдой нашей жизни. Он прикоснулся к следующей папке и сказал:

– Здесь сообщения о людях, пропавших без вести. Приведена кривая, подтверждающая мою гипотезу. У меня также есть несколько сообщений о разводах; заявления подавали жены, отказавшиеся последовать за мужьями в таких переездах.

– То есть мужья переезжают, а жены отказываются следовать за ними, я правильно вас понял?

– Это обычное дело. Есть, правда, пара случаев, когда уехавшие жены отказались возвращаться обратно. Последовали обвинения в оставлении… очень показательные.

– Да, этого я и боялся, – сказал Мерил. – Ладно, я займусь этим, когда…

– Есть еще кое-что, шеф, – перебил Фиск. – Телеграммы и сообщения от компаний, организующих переезды. – Он коснулся толстой папки, лежавшей справа. – Я сделал фотокопии, потому что иначе никто не поверит в их подлинность.

– Что это?

– Например, компания получает заказ на перевозку вещей в Бангор из… ну, скажем, Талсы, в Оклахоме. В заявлении содержится просьба накормить кошку, собаку, попугая или какую-то другую живность. Сотрудники компании отправляются по адресу – и действительно обнаруживают в доме голодную кошку или собаку. Иногда они даже находят мертвых животных. Один сотрудник обнаружил целый аквариум с дохлыми золотыми рыбками.

– И?

– Такие дома – отнюдь не редкость, это достаточно типичная картина, – ответил Фиск. – Сотрудники фирм обнаруживают обед на плите, тарелки на столах – по всем признакам, люди уезжали ненадолго, собираясь вернуться… но не вернулись. В фирмах, занимающихся переездами, такие дома получили интересное название. Их называют «Мариями Целестами», по истории одного парусника…

– Мне известна эта история, – кисло произнес Мерил.

Он устало провел ладонью по лицу и с силой стукнул кулаком по столу.

– Да, Марти, все совпадает, – сказал он. – Эти типы просто отправляются покататься вечером в субботу или воскресенье. Потом они по ошибке сворачивают на односторонний въездной пандус – и попадают в капкан скоростной трассы. До этого они никогда в жизни не ездили со скоростью больше ста пятидесяти, а тяги скоростных шоссе заставляют их разогнаться до двухсот восьмидесяти, а то и трехсот миль в час. Они паникуют, переключают управление в автоматический режим и боятся прикоснуться к панели, пока не въедут в регион, где скорость движения снижается и появляется возможность съехать с трассы. После этого можете считать себя счастливчиком, если вам удастся уговорить такого человека снова сесть в колесный экипаж.

– Они продают свои машины, – сказал Фиск, – и начинают ездить на метро и наземном общественном транспорте. Все автодилеры уже знают этих людей, называя их «паникерами». Такой чудила с правами другого штата и остекленевшим взглядом задает один-единственный вопрос: сколько вы дадите мне за мою машину? Естественно, дилер их не щадит.

– Естественно, – согласился Мерил. – Ну что ж, все это дело надо придержать на тормозах, во всяком случае до тех пор, пока Конгресс не примет закон относительно шоссе через озеро Гурон. После этого… – Он пожал плечами. – Ну, не знаю, что-нибудь придумаем.

Взмахом руки он отпустил Фиска и на прощание, уже склонившись над аппаратом для отчетов, который выдвинулся из стола, произнес:

– Будьте в пределах досягаемости, чтобы я мог быстро с вами связаться, Марти.

Через несколько секунд Фиск был уже в холле и смотрел на дорожки, ведущие к скоростной платформе, которая должна была перенести его в его собственный кабинет. В спину ему врезался какой-то человек, и Фиск вдруг понял, что совсем не хочет выходить в запруженный людьми коридор.

Нет, подумал он, это не то слово. Я просто боюсь туда выходить.

Однако он был достаточно честен с самим собой, чтобы понять, что боится отнюдь не скоростной платформы. Он боялся того, что олицетворяла собой скоростная платформа, боялся того места, куда она его вынесет.

Интересно, сколько я выручу за машину? спросил он себя, а затем подумал: Переедет ли жена вместе со мной? Он вытер потную ладонь о рукав, достал из кармана зеленую таблетку, проглотил ее и вышел в коридор.