– У них нет союзников, – напомнила верховная жрица Чарри Ханцрин своей матери Шакти, правительнице Дома Ханцрин. – Они смотрят на всех жителей города сверху вниз из своих ниш в Западной Стене, расположенных высоко над поверхностью. Они прячутся за спинами своих драуков и презрительно ухмыляются всем, кто не принадлежит к роду Меларн.

– Я прекрасно осведомлена о фанатизме Жиндии Меларн, – ответила Шакти. – Верно, трудно будет назвать кого-то союзником этого молодого и наглого Дома. Но Верховная Мать Мез’Баррис Армго не является врагом Меларн, особенно в настоящее время.

Упоминание имени Верховной Матери Второго Дома заставило Чарри замолчать. Баррисон Дел’Армго оставались самыми важными союзниками Дома Ханцрин в течение многих десятков лет. Дом Ханцрин процветал за счет торговли и еще потому, что практически контролировал сельское хозяйство Мензоберранзана. Под руководством суровой Шакти, требовавшей безукоризненной дисциплины, семья Ханцрин приобрела огромные богатства, несмотря на невысокий статус в обществе. Их место в городской иерархии осталось прежним, они по-прежнему были Одиннадцатым Домом, и надежды на возвышение рухнули после ухода Верховной Матери Зирит из Правящего Совета и появления Дома До’Урден. Разумеется, другие Дома, которые также остались на своих местах в результате этого необычайного, беспрецедентного поступка Верховной Матери Квентл, с тех пор исходили злобой. Особенно это касалось Даскрин, Девятого Дома; все знали, что его амбициозная верховная мать стремилась получить место в Правящем Совете, и вот в очередной раз ее постигло разочарование.

Но подобные формальности никогда особенно не интересовали Шакти Ханцрин. Она пренебрегала церемониями и званиями, но стремилась к реальной власти, которую давало богатство. Над ее семьей часто смеялись, называли их «каменными головами», потому что они занимались крестьянским трудом. Но ни ее, ни остальных аристократов Дома ничуть не уязвлял тот факт, что противники недооценивали их, – напротив, они видели в этом свое преимущество.

Женщины миновали поворот, обогнули высокий сталагмит и увидели перед собой особняк Дома Меларн; его ни с чем нельзя было спутать, потому что он отличался совершено необычной для Города Пауков архитектурой. Меларн был самым молодым среди крупнейших Домов Мензоберранзана. Он образовался в результате слияния Дома Кенафин и Дома Хорлбар; этот союз, продиктованный как практическими, так и идейными соображениями, был заключен сто лет назад после кровопролитной войны между двумя союзными Домами и кланом Туин’Тарл, тогда – Восьмым Домом. Туин’Тарл был уничтожен, а победители, объединившись под именем Меларн, заменили свергнутую Верховную Мать Дома Туин’Тарл в Правящем Совете. Среди членов клана Меларн было много дроу, оставшихся без крова после падения города Чед Насад, известного своей планировкой, напоминавшей паутину.

Эти беженцы принесли уникальную архитектуру Чед Насада в Мензоберранзан, и сейчас черты чужого стиля можно было наблюдать здесь, в изящных покачивающихся мостиках из паутины, которые поднимались по западной стене пещеры до парадных дверей особняка Меларн. Вход располагался на высоте более сотни футов над полом пещеры.

Верховная Мать Шакти подняла руку, дав дочери знак остановиться, и негромко произнесла короткое заклинание. Магический молоток появился в воздухе на противоположной стороне улицы, справа от самой нижней «дорожки» из паутины, украшавшей фасад Дома Меларн. По приказу Шакти молот постучал по стене, один раз, затем другой.

Затем он растворился в воздухе, и Шакти жестом велела Чарри следовать за собой. Когда они приблизились к стене пещеры, в ней появились трещины, которые очерчивали контур потайной двери; каменная дверь упала и скрылась в щели в полу, открыв черное отверстие туннеля. На пороге стояла верховная жрица Кирнилль Меларн; почтительно поклонившись Верховной Матери Ханцрин, она жестом пригласила женщин следовать за собой. Шакти прекрасно знала, что перед ней не простая верховная жрица. Обычно этот титул носила старшая дочь в благородной семье, но Кирнилль не была родственницей Жиндии. Жиндия приходилась старшей дочерью Верховной Матери Джерлис из Дома Хорлбар, а Кирнилль некогда была Верховной Матерью Дома Кенафин. После объединения двух кланов Кирнилль Кенафин позволила Жиндии стать правительницей нового Дома Меларн. Это был стратегический ход, и остальные матери прекрасно знали об этом; хитроумная Кирнилль предполагала, что первая верховная мать нового Дома наверняка будет убита во время смуты и хаоса, последовавших за объединением. Но Жиндия осталась в живых, и Кирнилль смирилась со званием верховной жрицы, хотя наверняка ее роль в семье этим не ограничивалась.

Три женщины долго спускались вниз по длинному туннелю, вырубленному в западной стене, и наконец очутились в подземелье, глубоко под дворцом Дома Меларн. По пути они миновали множество сторожевых постов, охраняемых чудовищными драуками. Ни один из Домов так не любил и не держал в своем дворце такое количество этих кошмарных богомерзких существ, наполовину дроу, наполовину пауков, как фанатики из Дома Меларн. Они праздновали мучительное превращение дроу в драука подобно тому, как другие семьи праздновали рождение долгожданной дочери.

В потайной комнате, расположенной глубоко в недрах горы, окруженной толщей камня и магической защитой – чарами этого мира и божественными чарами, – две женщины семьи Ханцрин встретили Верховную Мать Жиндию Меларн – самую молодую верховную мать Мензоберранзана и самую молодую женщину, заседавшую в Правящем Совете за все время его существования. Конечно, если забыть об иблит, Верховной Матери Дартиир До’Урден, – а никто не желал забыть об этой мерзкой твари сильнее, нежели Жиндия Меларн. Сферическая в плане комната была окружена возвышением с галереей, на которой дежурили стражи-драуки; они казались еще крупнее обычного, потому что стояли на высоте нескольких футов над полом. Все они сжимали в руках длинные адамантановые копья, и всем им, казалось, не терпелось пустить смертоносное оружие в ход.

– Очень рада тому, что вы приняли мое приглашение, – обратилась Верховная Мать Жиндия к своим гостьям, затем взмахом руки указала женщинам из семьи Ханцрин на небольшой прямоугольный стол. Все уселись, и Кирнилль заняла место справа от верховной матери.

– Ты дала понять, будто у тебя имеются сведения, важные для моей семьи, – начала Шакти Ханцрин. – Я молилась Паучьей Королеве, и она заверила меня, что сейчас мы в безопасности.

– На самом деле информация, которая у меня есть, важна как для тебя, так и для богини, – уточнила Жиндия. – Тебе известно о том, что произошло в К’Ксорларрине?

– О том, что дворфы захватили свой город и выгнали оттуда Верховную Мать Зирит?

– Да; а насчет нынешнего положения дел у Верховной Матери Зирит и ее семьи?

– Ее могущественной семьи, – заметила Шакти.

– Семьи еретиков, – со злобной ухмылкой поправила ее Кирнилль.

Это замечание удивило гостей. По всем оценкам, Дом Меларн не обладал силами, достаточными для борьбы с могущественным Домом Ксорларрин, даже если принять во внимание то, что вторжение дворфов нанесло семье Зирит существенный урон.

– Без сомнения, ты довольна подобным поворотом событий, – откровенно заявила Верховная Мать Жиндия.

Верховная Мать Шакти уставилась на свою собеседницу с удивлением и немалой тревогой. Она вовсе не собиралась признаваться в подобных чувствах, особенно потому, что Дом Ксорларрин поддерживал тесную связь с Домом Бэнр.

– Ни для кого не секрет, что Дом Ханцрин не желал основания города К’Ксорларрин, – продолжала Жиндия со своей обычной жесткостью и прямотой. – Города, – повторила она и сплюнула на пол. – Разумеется, предполагалось, что это будет сателлит Дома Бэнр, и создан он был для того, чтобы отнять у тебя самый выгодный торговый путь.

– Ни к чему сейчас говорить об этом. К’Ксорларрина больше нет, – произнесла Верховная Мать Шакти и незаметно толкнула под столом свою дочь, чтобы вспыльчивая Чарри не сказала чего-либо такого, о чем они обе могли потом пожалеть.

– Но разве Верховная Мать Бэнр проиграла? – коварно поинтересовалась Жиндия Меларн.

– Она отправила туда демонов, а демоны были побеждены дворфами, насколько мне известно.

– Итак, дворфы снова завладели Гаунтлгримом и снова разожгли огонь в Главной Кузне, – согласилась Жиндия. – Однако именно эти дворфы, как известно, являются сообщниками Джарлакса и Бреган Д’эрт.

Несмотря на огромное самообладание, выработанное годами, Шакти Ханцрин невольно вздрогнула при упоминании имени Джарлакса. Бреган Д’эрт долгое время была занозой в заднице у Дома Ханцрин и угрозой планам Шакти по захвату монополии на торговлю за пределами Мензоберранзана. Преданность Бреган Д’эрт Дому Бэнр не подлежала сомнению.

– Твоего самого удобного пути в Верхний Мир больше не существует, – отрезала Жиндия. – Твои караваны не пройдут мимо армии дворфов. Но если Джарлакс сумеет организовать сделку между Квентл Бэнр и новым королем Гаунтлгрима…

Она смолкла и дала Шакти время поразмыслить над этой неприятной возможностью.

– Паучья Королева отвергнет ее, – пробормотала Шакти, потому что не смогла найти иного возражения.

– Ты собираешься сказать ей об этом? – рассмеялась Жиндия.

Шакти устремила на нее пристальный взгляд.

– Разве не ты единственная среди всех верховных матерей Мензоберранзана, которая утверждает, что непосредственно общается с Паучьей Королевой? – очень серьезно спросила она. – Неужели Ллос смирится с подобным шагом со стороны Верховной Матери Бэнр?

– Той самой Матери Бэнр, которая сделала дартиир, проклятую эльфийку, Верховной Матерью, дала ей место в Правящем Совете? – возразила Жиндия. – Которая поставила Верховную Мать До’Урден выше тебя в иерархической лестнице Мензоберранзана?

– Мы явились сюда не для того, чтобы выслушивать оскорбления, – вспылила Чарри Ханцрин.

– Я вовсе не желала никого оскорбить, – проговорила Жиндия. – Это всего лишь правда, неприятная для нас всех. Тем не менее возможно, что присутствие этой отвратительной Верховной Матери До’Урден является лишь испытанием – не для Квентл Бэнр, а для нас. Позволим ли мы дартиир продолжать заседать в Правящем Совете и оставим ли ей право голоса?

– Или разорвем ее на кусочки? – подхватила Шакти. – Итак, мы снова вернулись к этому вопросу. Разве совсем недавно мы не наблюдали это представление с атакой демонов на Дом До’Урден? Неудача нападавших лишь укрепила репутацию Верховной Матери До’Урден и положение Верховной Матери Бэнр.

– Значит, ты готова смириться с соглашением между Верховной Матерью Бэнр и Бреган Д’эрт насчет транзита товаров через город дворфов?

– Я не верю в существование подобного соглашения.

– О, оно существует, – уверенно заявила Верховная Мать Жиндия. – Всякому очевидно, что Джарлакс пользуется в этом городе значительным влиянием. А кто выиграет больше от подобного договора, чем этот ловкий, пронырливый наемник и его грязная шайка мужчин-отступников?

Глава Дома Меларн обернулась и сделала знак одному из стражей-драуков; тот протянул руку и нажал на скрытую в стене кнопку. Раздалось шуршание, часть стены скользнула в сторону, и открылась потайная дверь. К изумлению и ужасу Шакти и Чарри, из темноты вышла женщина-дроу величественного вида. Она была облачена в одежды верховной жрицы благородного Дома, и всем присутствующим была прекрасно знакома ее эмблема.

«Кирий Ксорларрин», – при помощи языка жестов сообщила Верховная Мать Шакти своей дочери.

Женщина приблизилась к столу, создала голубой магический диск, который повис над полом примерно на высоте ее талии, и уселась на него.

– Мы здесь говорили о мужчинах-отступниках, – сообщила Верховная Мать Жиндия.

– Слово «мужчины» можно было не упоминать, – с презрением заметила Кирий.

Верховная мать Дома Ханцрин и ее дочь в некотором недоумении переглянулись, ведь Дом Ксорларрин отличался редкостной снисходительностью и даже уважительным отношением к своим мужчинам. Дом Баррисон Дел’Армго и Дом Ксорларрин издавна были двумя кланами Мензоберранзана, которые продвигали своих мужчин в семейной иерархии. Однако никто не сомневался, что в Доме Баррисон Дел’Армго мужчина-аристократ, занимающий самое высокое положение, обычно мастер оружия, все равно подчинялся самой младшей из жриц. Но в Доме Ксорларрин так было не всегда.

– Вы знакомы с верховной жрицей Кирий Ксорларрин, – произнесла Верховная Мать Жиндия, и гостьи кивнули.

– Вскоре я вступлю в Дом До’Урден, – сообщила им Кирий. – Моя сестра, мой брат и несколько кузенов уже перешли туда, тем самым укрепив связи между Домом До’Урден и Академией Магик.

– И связи с Домом Бэнр, – рискнула заметить Шакти.

Кирий презрительно фыркнула.

– Сарибель, твоя сестра, сейчас является верховной жрицей Дома До’Урден, не так ли? – настаивала Шакти. – Неужели ты сместишь ее?

– Ненадолго.

– Ты собираешься стать Верховной Матерью До’Урден, – догадалась Шакти.

– И опять же, этот титул я, скорее всего, буду носить недолго, – ответила Кирий. – Я намерена уничтожить Дом До’Урден и заменить его обновленным Домом Ксорларрин.

– Строишь козни против собственной матери, – с упреком произнесла Шакти. При этом она в упор смотрела на Верховную Мать Жиндию, словно Жиндия должна была устыдиться подобной мысли. Убийство матери не приветствовалось в Мензоберранзане, и тем более некстати было упоминать об этом на небольшом собрании, где Шакти сидела рядом со своей старшей дочерью, самой могущественной из жриц.

Разумеется, у Верховной Матери Жиндии не было подобных проблем.

– Зирит слишком далеко зашла в своей ереси, – отрезала Верховная Мать Жиндия. – Она позволила простым мужчинам приобрести большое влияние. Это противоречит обычаям народа Ллос.

– Из-за ее кощунства беды обрушились на К’Ксорларрин, – добавила Кирий. – Среди армии демонов, пришедших нам на помощь, не было порядка, никто не поддерживал дисциплину в отряде, отправленном Матерью Бэнр, чтобы уничтожить дворфов. Мне с самого начала вторжения дворфов – и даже до этого, когда многие воины нашего Дома были убиты на далеких Серебристых Болотах, – было ясно, что Дом Ксорларрин теряет расположение Паучьей Королевы.

– И поэтому ты собираешься предать Верховную Мать Зирит, – съязвила Шакти.

– Она все равно никогда не вернется в Мензоберранзан! – закричала Кирий. – Я спасу Дом Ксорларрин! Мы не станем придатком Бреган Д’эрт, не станем выполнять прихоти Верховной Матери Бэнр. Я этого не допущу. Наше место здесь, и в правящем совете должна заседать независимая Верховная Мать Ксорларрин.

– Я предупреждала, что вас ждут неожиданные новости, – извиняющимся тоном обратилась Верховная Мать Жиндия к своим гостьям.

– Ты намекала мне на какой-то рискованный план, – отозвалась Шакти. – План, который позволит нам взять верх над Верховной Матерью Бэнр и ее могущественными союзниками.

– Не так уж она и сильна, – возразила Жиндия. – Сейчас она поглощена вопросами, которые не касаются судьбы Дома До’Урден. Лорды демонов разгуливают по Подземью, и этому в немалой степени поспособствовали безрассудство и глупость ее родного брата! До появления Демогоргона Верховная Мать Бэнр приложила немало усилий, чтобы укрепить положение своего фальшивого Дома, и теперь она ждет, что они сумеют выжить самостоятельно. Действительно, им следует собрать силы. Многие другие – Дом Баррисон Дел’Армго и некоторые из ближайших соратников Верховной Матери Бэнр – внимательно наблюдают за ними. Вовсе не армия Дома Бэнр, а Ллос определит судьбу Дома До’Урден.

– А Ллос, естественно, на нашей стороне, – добавила Кирий.

– Ты ведешь неслыханные речи, – обратилась Шакти к Жиндии после недолгой паузы. – Скоро я докажу тебе свою правоту.

Шакти кивнула.

– Я рассчитываю на твое молчание до того момента, когда смогу полностью открыть тебе свои замыслы, – предупредила Жиндия. – И еще пойми: если я права в своих подозрениях – а я уверяю тебя в том, что права, – а ты надумаешь выдать меня Верховной Матери Бэнр, она получит предлог для уничтожения твоей семьи. В конце концов, ты одна, по собственной воле, явилась к известной сопернице Дома До’Урден. И Верховная Мать Бэнр, естественно, понимает, что демоны Ханцринов присутствовали в армии чудищ, напавшей на Дом До’Урден. Кроме того, начало открытой войны с Домом Меларн лишь обрадует Верховную Мать Квентл Бэнр, – продолжала она. – Но еще сильнее она обрадуется, получив повод стереть с лица земли обе наши семьи и лишить Верховную Мать Мез’Баррис Армго могучих союзников в борьбе против Дома Бэнр и его стремления к захвату абсолютной власти.

Шакти Ханцрин несколько долгих минут пристально смотрела в лицо хозяйке дома.

Верховная Мать Жиндия сделала знак дочери, та подошла к одной из стен комнаты и подняла покрывало, под которым обнаружился небольшой сундук. Затем подняла сундук и поставила его на стол перед Верховной Матерью Шакти.

– Открой крышку, – предложила Верховная Мать Жиндия. – Но будь осторожна и не касайся содержимого.

Бросив настороженный взгляд на дочь, Шакти медленно откинула крышку сундука и увидела груду прекрасных сверкающих драгоценных камней, оправленных в ювелирные изделия чудесной работы. Несмотря на предупреждение, рука ее потянулась к тиаре, украшенной крупными рубинами.

– Не делай этого, – предупредила Верховная Мать Жиндия.

– Что это такое? – спросила Шакти и закрыла крышку сундука.

– Это дар тебе. В знак доверия и добрых отношений между нашими Домами в этот непростой период, в самой важной битве, которую мы ведем.

– Украшения?

– Эти товары предназначены для жителей Верхнего Мира, – пояснила Жиндия. – Я думаю, ты сможешь найти какой-нибудь способ доставить их соответствующим… купцам.

– Обычно мы не занимаемся подобной торговлей, – возразила Шакти. – Мы торгуем продуктами и экзотическими товарами, которые можно найти только в Подземье. На поверхности нет недостатка в драгоценных камнях и ювелирных изделиях. – Она снова открыла сундучок и заглянула внутрь. – Без сомнения, эти украшения стоят очень дорого – они прекрасны. Но мне будет нелегко продать их, и доставка этого сундука на поверхность обойдется в немалую сумму.

Жиндия, Кирий и Кирнилль обменялись многозначительными, самодовольными взглядами, и Шакти с Чарри сообразили, что над ними смеются.

– Значит, тебе не нужны эти сокровища? – спросила Жиндия.

– Я возьму их, и я очень благодарна тебе, Верховная Мать Жиндия, – ответила Шакти. – Я доставлю их в Верхний Мир и найду для них покупателя. Я лишь предупредила тебя о том, что выгода от их продажи будет минимальной.

– Они обладают гораздо большей ценностью, чем может показаться на первый взгляд, – вмешалась Кирнилль Меларн.

– Разве ценность всех предметов должна измеряться в деньгах? – подхватила Верховная Мать Жиндия.

Шакти в недоумении посмотрела на нее.

– В данном случае существуют иные причины осуществить эту операцию, помимо денежной выгоды, – сказала Жиндия.

Теперь Шакти совершенно растерялась. Она посмотрела на дочь, но та лишь пожала плечами.

– Продажа этих вещей нашим врагам послужит на благо дела Паучьей Королевы, – объяснила Жиндия. – Это не просто драгоценные камни в оправе, Верховная Мать Ханцрин. Это филактерии, и в каждой из них заключен дух убитого демона.

Шакти приподняла брови; она снова открыла сундук, заглянула внутрь, всего лишь на мгновение, затем плотно закрыла крышку и положила на нее ладонь, словно боялась, что та откроется сама.

– Если высокородный мужчина или женщина начнет носить подобную брошь, или тиару, или ожерелье, вскоре мысли обладателя станут темными, в мозгу воцарится хаос, а душой завладеют дьявольские побуждения, – с явным удовольствием произнесла Верховная Мать Жиндия.

– Ты по-прежнему считаешь этот дар незначительным? – ехидно осведомилась Кирнилль.

– Я прослежу, чтобы эти вещи попали в Верхний Мир, – отозвалась наконец Шакти, злобно уставившись на бывшую Верховную Мать Дома Кенафин. – Чтобы оказать услугу Ллос. А что касается остального, я уже говорила: твои заявления совершенно неслыханны. Ты считаешь, что союз Бэнров с другими Домами дал трещину, и веришь в то, что наша цель – уничтожение Дома До’Урден.

– И в то, что Ллос на нашей стороне, – напомнила ей Кирнилль.

Шакти Ханцрин кивком выразила согласие.

– Часто трудно распознать истинные намерения Паучьей Королевы. – Заметив, что Жиндия напряглась, Шакти указала на фанатичную верховную жрицу и добавила: – Даже для ее самых преданных последователей. И все же я не сомневаюсь, что Госпожа Ллос одобрит наши планы и что нам удастся привести их в исполнение.

Верховная Мать Жиндия успокоилась и кивнула.

– Но что касается остального, – твердо повторила Шакти, – сначала предоставь мне доказательства. – Она махнула рукой дочери, и обе поспешили покинуть подземелье фанатиков Меларн. Всю дорогу обратно во дворец Шакти не покидала мысль о том, что у нее нет выбора. К’Ксорларрин представлял собой прямую угрозу построенной ею торговой империи, и она ничуть не жалела о падении нового города Верховной Матери Зирит.

Но появление Дома До’Урден ее мало волновало. Она не придавала большого значения формальному месту своего клана в городской иерархии. Напротив, она даже считала свое относительно низкое положение выгодным, потому что оно позволяло ей мало-помалу приумножать свои богатства и тем самым ставить другие Дома в зависимость от своей торговой империи.

Однако возможность вести дела за пределами города, доставлять верховным матерям экзотические товары с поверхности и отправлять их продукты на богатые рынки являлась преимуществом, которое Шакти Ханцрин не собиралась отдавать без боя. Если Бэнры действительно намеревались захватить торговлю с Верхним Миром, это несло угрозу деятельности Дома Ханцрин и его будущим доходам.

Вопрос заключался в том, действительно ли Мать Бэнр жаждет заполучить все это – и власть, и торговые связи.

* * *

– Никто не узнает о том, что ты здесь, – обратилась Верховная Мать Бэнр к своей гостье. – Это вызвало бы большое недовольство в городе, который еще не оправился после появления Князя Демонов.

Говоря это, она сверлила взглядом Зирит, но Верховная Мать Дома Ксорларрин вовсе не смотрела на собеседницу; несмотря на то что она кивала, Квентл показалось, что Зирит не слышала ни слова из ее речей.

Верховная Мать Зирит постоянно отвлекалась, чтобы взглянуть на прекрасную молодую женщину, сидевшую в стороне, у небольшого столика.

«Не просто отвлекалась», – мысленно поправила себя Квентл. Она была зачарована.

Белые волосы девушки, густые и блестящие, являли резкий контраст с угольно-черной кожей. Длинные кудри спускались на соблазнительную грудь совершенной формы, в ложбинку, едва прикрытую вызывающим платьем из тонкой пурпурной ткани. Простое шелковое одеяние подчеркивало все изгибы тела.

Квентл не сразу поняла, что сама рассматривает прекрасную девушку с таким же безнадежным выражением на лице.

– Кто это? – спросила Верховная Мать Зирит напряженно.

– Дочь Громфа, – ответила Квентл в надежде, что упоминание имени бывшего архимага в связи с Ивоннель заставит Зирит очнуться.

Однако еще несколько долгих минут прошло прежде, чем Зирит овладела собой и обернулась к Квентл. Кроме того, Верховной Матери показалось, что именно Ивоннель заставила Зирит выйти из транса – и сама девушка захихикала, подтверждая догадку старшей женщины.

– Я не знала, что у Громфа есть…

– И Минолин Фей, из Дома Фей-Бранш, – перебила ее Ивоннель, что являлось неслыханно грубым нарушением этикета.

Лицо Зирит перекосилось от изумления, когда она резко обернулась к молодой женщине; той явно было не меньше двадцати лет от роду, а может быть, и больше. Зирит знала о беременности Минолин. Визит аватара Ллос в Дом Фей-Бранш во время праздника Основания города долго служил предметом обсуждения в Мензоберранзане, и слухи о нем дошли до Дома Ксорларрин через все Подземье. Зирит знала, что Минолин Фей перешла в Дом Бэнр, – она видела верховную жрицу сегодня, когда ее провожали через покои Бэнров в этот самый зал.

– Дочь Громфа и Минолин Фей? – обратилась Зирит к Квентл.

– Да, – ответила Ивоннель и в очередной раз нарушила этикет, не дав верховной матери ответить.

– Она весьма импульсивна, – холодно произнесла Мать Бэнр и покосилась на племянницу. – Кроме того, ее присутствие сильно отвлекает, – добавила Квентл, когда увидела, что взгляд Зирит снова прикован к молодой женщине.

– Да, – рассеянно отвечала Зирит.

– Могу я идти, Верховная Мать? – спросила Ивоннель.

– Конечно, как пожелаешь, – ответила Квентл, пытаясь изобразить ласковый тон.

Ивоннель встала с дивана, и Зирит подняла голову. В разрезе простого, но элегантного платья, доходившем чуть ли не до пояса, показалась ее нога, и Зирит даже приоткрыла рот, когда девушка развернулась и направилась к выходу.

В этот момент Квентл и Зирит заметили, что на ней нет обуви, и почему-то это показалось им вполне уместным, словно обещание чего-то неведомого, необузданных, но сладких наслаждений.

Дверь закрылась, но Зирит потребовалось еще несколько минут, чтобы успокоиться и вспомнить о присутствии хозяйки.

– Она довольно… симпатичная, – произнесла Верховная Мать Зирит, и Квентл прекрасно поняла, зачем ее гостья сделала небольшую паузу – она подыскивала достаточно сильное выражение, потому что слово «симпатичная», очевидно, не было вполне удачным.

– Ты собираешься сказать им, что я погибла в сражении? – спросила Зирит, затем тряхнула головой и, казалось, освободилась от чар Ивоннель и забыла обо всем, что касалось удивительного происхождения девушки.

«Неужели внешность Ивоннель настолько околдовала ее, – подумала Квентл, – или же молодая ведьма при помощи заклинания просто изгнала мысль о странности своего взросления из головы Зирит?»

– Я не считаю, что это наилучшая линия поведения, если ты не против выслушать мой совет, Верховная Мать, – сбивчиво продолжала Зирит.

«Неужели Ивоннель настолько сильна в колдовстве, что смогла без видимых усилий воздействовать на сознание верховной матери могущественного Дома? Да, она сильна», – призналась самой себе Квентл и тяжело вздохнула.

– Но если у тебя есть другие соображения… – довольно робко пролепетала Зирит.

– Нет-нет, я просто задумалась о другом. Столько всего в последнее время произошло, и столько всего произойдет. Ты, разумеется, права, дорогая моя. Верховную Мать Зирит не забудут в Мензоберранзане – что угодно, только не это! Ты устроишь себе жилище где-нибудь за пределами города, и вместе мы найдем для тебя новые возможности обрести власть.

– Пока мои дети строят карьеру, – добавила Зирит, и глаза ее сверкнули.

– Ты говоришь о верховной жрице Кирий?

Зирит кивнула, затем предложила:

– Как насчет места верховной жрицы До’Урден?

– Верховная жрица этого Дома – Сарибель, – сурово поправила ее Квентл. – Кирий должна осознать этот факт и смириться с ним.

– Да, Верховная Мать, – сказала Зирит и почтительно опустила взгляд. Она нисколько не удивилась. Несмотря на то что Кирий являлась гораздо более могущественной жрицей, была намного старше Сарибель, была старшей дочерью Дома, у Сарибель имелось нечто такое, чего не было у Кирий: муж из рода Бэнров.

– Но кто займет это место, когда придет время для перестановок? – поинтересовалась Зирит.

– Об этом мы поговорим в следующий раз, – ответила Квентл. – Я знаю, что ты благоволишь к Кирий.

– Должна признаться, что Сарибель – женщина весьма недалекого ума, – вздохнула Зирит. – Мне очень неприятно это говорить, но я бы хотела, чтобы Ллос приняла ее в качестве жертвы вместо Парабрака, моего третьего сына.

– Молись Ллос, чтобы она простила тебе эти слова, – шутливым тоном произнесла Квентл, однако эта фраза была шуткой лишь наполовину.

– Как бы мне хотелось присоединиться к тебе в Правящем Совете, – продолжала Зирит. – Хотя бы ради того, чтобы увидеть лицо этой ведьмы Мез’Баррис, когда ей сообщат, что Тсабрак Ксорларрин теперь официально займет пост архимага Мензоберранзана.

– Ты будешь наблюдать за церемонией, – пообещала Квентл, и Верховная Мать Зирит надулась от гордости.

* * *

– Это такие мелкие, ничтожные существа, – заметила Ивоннель, обращаясь к Минолин Фей, когда они вышли в соседнюю комнату. Девушка стояла над магическим сосудом с водой, предназначенным для ясновидения; с его помощью она могла подслушивать разговор в приемном зале Бэнров и подсматривать за женщинами. – Они пыхтят и суетятся по поводу совершенно незначительных и неинтересных вещей.

Ивоннель вздохнула и обернулась к матери, которая уставилась на нее круглыми глазами.

– Как ты это сделала? – спросила Минолин Фей. – Как у тебя получилось?

– Сделала что?

– Все это время, – бормотала женщина. – Там, с Верховной Матерью Зирит. И со всеми, кого ты видишь, – со всеми, кто видит тебя. И с мужчинами, и с женщинами. Любой теряется, забывает об осторожности от одного твоего взгляда.

– Что же, матушка, разве ты не считаешь меня красивой? – игриво произнесла Ивоннель.

Минолин Фей смогла лишь покачать головой и ответить едва слышным шепотом:

– Многие дроу красивы. – И продолжала качать головой. Она понимала, что здесь кроется нечто большее.

– Твоя мать, Биртин, – начала Ивоннель, – она же художница, верно? Я слышала, что в этом самом доме висят несколько портретов ее работы.

– Да, она довольно талантлива.

– Значит, приведи ее сюда. Я хочу, чтобы она написала мой портрет.

– Я не знаю, найдется ли у нее время…

– Найдется, – перебила ее Ивоннель. – Скажи ей, что верховная мать на этом настаивает и что Биртин получит хорошее вознаграждение.

Минолин Фей несколько растерялась. Верховная Мать Биртин еще даже не видела эту девушку, свою внучку, которой сейчас должно было едва исполниться два года.

– Верховная Мать Биртин узнала обо мне от аватара Ллос в гостиной своего собственного Дома, – напомнила Ивоннель матери. – Скажи ей, чтобы она явилась во дворец Бэнров послезавтра, после того, как Тсабрак будет назначен архимагом Мензоберранзана, и приступила к работе. И пусть приходит каждый день, до тех пор, пока картина не будет закончена.

Минолин Фей тупо смотрела на дочь.

– Это не просьба, – угрожающим тоном произнесла Ивоннель. Она снова взглянула в сосуд для ясновидения, затем скорчила гримасу отвращения, взмахнула рукой, и изображение исчезло. – Такая скучная и вздорная, – фыркнула она, прошла мимо Минолин Фей и направилась к двери, расположенной в дальней части комнаты.

– Ты говоришь о Верховной Матери Мензоберранзана, – напомнила ей Минолин Фей.

– Да, – усмехнулась Ивоннель. – И что дальше?

Она небрежно пожала плечами, подмигнула и ушла, оставив Минолин Фей в полной растерянности размышлять над ответом на этот простой, но в то же время страшный вопрос. Она посмотрела на прозрачную воду в чаше. Минолин Фей не под силу было сотворить заклинание ясновидения, достаточно мощное, чтобы преодолеть защитный барьер Квентл Бэнр, как это только что с такой легкостью проделала Ивоннель. Она поразмыслила о разговоре в соседней комнате. Нескончаемые заговоры и интриги, отчаянная погоня за целью, которая в большинстве случаев оказывается не более чем ступенью на пути к следующей цели.

– И что дальше? – прошептала она, нахмурившись.

* * *

Стоя на балконе дворца До’Урден, сестры Ксорларрин наблюдали за церемонией, происходившей на противоположной стороне улицы. Рейвел и Джемас находились там, на территории Академии Магик, а с ними Тиаго, который присутствовал по приказу верховной матери.

– Да, это всегда было мечтой Верховной Матери Зирит, – заметила Сарибель, когда десятки фейерверков взмыли к потолку пещеры из ниши в Брешской Крепости, возвышенности, на которой располагались три академии дроу. – Увидеть одного из Ксорларринов на месте архимага Мензоберранзана…

– Лучше сейчас, чем вообще никогда, я думаю, – без особого воодушевления произнесла Кирий.

– Лучше в любом случае, – поправила ее Сарибель. – Но почему женщина из рода Ксорларринов хмурится в такой день?

– Дорогая сестра, заткнись, пожалуйста.

Сарибель некоторое время брызгала слюной и наконец все же выговорила:

– Я верховная жрица Дома До’Урден.

Кирий медленно повернулась и оглядела сестру с головы до ног. Если увиденное и произвело на нее хоть какое-то впечатление, она ничем не показала этого.

– Дом До’Урден… – презрительно прошептала она.

– Битва была жестокой? – спросила Сарибель, пытаясь найти причину дурного настроения сестры.

Кирий озадаченно посмотрела на нее.

– В К’Ксорларрине, – пояснила Сарибель.

– Вряд ли это можно назвать битвой, – ответила старшая сестра и снова взглянула на здание Академии Магик. – Это было больше похоже на жалкое беспомощное бегство.

– Неужели ты считаешь, что Верховная Мать Зирит совершила ошибку, сдав…

– Я считаю, что если бы все аристократы Дома Ксорларрин присутствовали в городе, как им следовало бы, и если бы Мензоберранзан предоставил достойные подкрепления вместо армии неуправляемых демонов, слишком занятых пожиранием плоти друг друга, чтобы обращать внимание на наших врагов, тогда мы бы сейчас не разговаривали с тобой об этом.

Эти откровенные слова и решительный тон ошеломили Сарибель.

– И вот мы здесь, – продолжала Кирий, – так называемые «аристократы» дурацкого недоразумения под названием «Дом До’Урден».

– Верховная мать которого занимает кресло в Правящем Совете, – напомнила ей Сарибель, и Кирий презрительно фыркнула. – Правление Верховной Матери Дартиир будет коротким, – добавила Сарибель.

– О, в самом деле. – Кирий отступила на шаг и снова оглядела Сарибель, улыбаясь с таким видом, словно знала нечто, неведомое младшей сестре. – А ты верховная жрица Сарибель и будешь занимать этот пост долго, если станешь умно вести себя.

Сарибель внезапно ощутила себя жалкой, беспомощной и очень уязвимой. Мысли ее устремились к детским годам, когда Кирий воспитывала ее, властно и безжалостно, и часто – так часто! – наказывала. Маленькую Сарибель за самое ничтожное нарушение этикета избивали до потери сознания, кусали ядовитые змеи с плетки суровой Кирий.

В этот момент один лишь взгляд на Кирий заставил кровь в жилах Сарибель снова вскипеть от этого кошмарного яда, и в горле у нее пересохло, затем она почувствовала страшную изжогу, как будто сейчас ее должно было вырвать от змеиной отравы.

«Пост» – так сказала Кирий, а не «правление».

В голове Сарибель одновременно роились сотни противоречивых мыслей. Ей захотелось поговорить с Верховной Матерью Зирит, но она знала, что Зирит должна тайно покинуть город сегодня же – на долгие годы, а может, и на десятилетия.

Она подумала, что стоило бы пойти к верховной матери, но поняла, что Квентл Бэнр скорее убьет ее, чем поможет.

«Возможно, мое спасение – Тиаго», – подумала она, и эта мысль встревожила ее сильнее остальных. Ее единственная тропа к трону Дома До’Урден лежала рядом с Тиаго, и он, а не она, должен был проложить эту тропу. Сарибель ненавидела саму мысль об этом, ненавидела мысль о том, что Тиаго сохранит власть над ней даже в том случае, если она осуществит свою заветную мечту и станет Верховной Матерью До’Урден.

Сколько еще лет ей придется терпеть его рядом с собой?

В этот миг от оглушительного грохота задрожал балкон, да и весь город – это был последний залп в честь назначения Тсабрака Ксорларрина архимагом.

Сарибель снова взглянула на Кирий, которая блестящим взором наблюдала за церемонией. Сарибель никогда не была близка с Тсабраком. Он был значительно старше, он был самым старшим из детей Ксорларринов, но Кирий родилась всего на несколько лет позже него. Эти двое играли по отношению к Сарибель и Рейвелу скорее роль родителей, нежели брата и сестры, а Береллип стояла между ними и всегда натравливала старших Ксорларринов на двоих младших, особенно на Сарибель.

Только в этот момент Сарибель пришло в голову, что. ввиду предстоящего долгого изгнания Верховной Матери Зирит, Кирий приобрела могущественного сообщника в лице архимага Тсабрака.

Возможно, подумалось Сарибель, с ее стороны недальновидно желать безвременной кончины Верховной Матери Дартиир До’Урден.