Они были из клана Боевого Молота. Он понял это, когда бесшумно скользил мимо растерзанного тела дворфа. Стокли Серебряная Стрела предупреждал об этом. Они обнаружили нескольких дворфов из Долины Ледяного Ветра, израненных, но живых, в туннелях неподалеку от Кузни и залов, которые дроу использовали под жилье.

Но что касается дальних туннелей…

Охотник посмотрел на кандалы, которыми дворф был прикован к стене. Бедняга едва не оторвал себе ступню, пытаясь высвободиться.

Потому что он знал, что ему угрожает, как теперь это знал Охотник.

Эти туннели кишели демонами.

За поворотом, в тусклом свете лишайников, Охотник различил тело другой жертвы, точнее, куски тела несчастной женщины. Он закинул Тулмарил на плечо и вытащил изогнутые мечи. Ему хотелось увидеть этих хищных тварей вблизи.

Ему хотелось почувствовать тепло пролитой крови врага.

Он находился во тьме Подземья, где существа из Бездны, естественно, чувствовали себя как дома. Но Подземье также было родиной дроу, а Охотник являлся совершенным представителем этой расы.

Он уловил какое-то сопение, донесшееся издалека, из-за поворота, который вел влево, и сообразил, что демон учуял его запах. Там был тупик, но напротив уходил вправо второй коридор, и Охотник понял, что если быстро завернет за угол, то окажется на виду у сообщников демона – если у него имелись сообщники.

Он быстро оглянулся на истерзанные тела и помедлил, размышляя об опасности.

Затем взглянул на развилку, представил себе возможную ловушку, поджидавшую его, и забыл об опасности и осторожности.

Охотник в мгновение ока завернул за угол, яростно вращая мечами, хотя еще даже не видел врага, и нанес первый удар прежде, чем узнал, кто перед ним. Это оказался балгура, коренастое, широкоплечее существо, напоминавшее дворфа, но ростом превосходившее Охотника; туловище его было вдвое шире, чем у дроу, – никакого жира, сплошные мышцы и тяжелые кости.

Ледяная Смерть вонзилась в плечо демона, и тварь взвыла, когда волшебный меч начал пить его жизненную силу. Демон резко развернулся, взмахнул огромным молотом, и Охотник отпрянул, рванул на себя меч и бросился на пол. От тяжелого удара молота содрогнулись стены и пол коридора, с потолка посыпались камни и пыль.

Вскочив на ноги, Охотник понял, что угодил в ловушку: к нему приближались три фигуры, напоминавшие оживших мертвецов. Он сначала бросился к балгура, но быстро отскочил; мечи его вращались и рубили, он устремился на манов, кромсая их плоть. Куски тел демонов полетели во все стороны.

Он прорвался сквозь группу низших демонов, как крот сквозь мягкую землю; он прорубал себе дорогу, расталкивал в стороны смертельно раненых тварей. Услышав за спиной тяжелые шаги балгура, Охотник решил было броситься вперед, на пол, и схватиться за лук.

Но нет, он должен отомстить лично.

Охотник хотел почувствовать жар пролитой крови этой адской твари.

Он остановился, резко развернулся, присел так низко, что коснулся каменного пола, и тяжелый молот просвистел у него над головой и снова врезался в стену туннеля.

Охотник вскочил, перехватил мечи, замахнулся и движением сверху вниз одновременно вонзил клинки в тело широкоплечего демона; он действовал так, будто с помощью мечей хотел вскарабкаться по ледяной стене.

Повинуясь инстинкту, практически не думая о том, что делает, он оттолкнулся ногами от пола и подпрыгнул; его тело повисло в воздухе горизонтально, и выпад демона, в очередной раз замахнувшегося молотом, не причинил ему вреда.

Он коснулся ногами пола, стремительно шагнул вперед, но одновременно подался всем корпусом назад, вырвал клинки из тела балгура и метнулся прочь, чтобы избежать нового удара молотом, от которого задрожал коридор.

Противники застыли на мгновение, приняли боевую стойку, приготовились к драке, и Охотник заметил выражение боли в черных глазах балгура; он увидел кровь, струившуюся из ран, особенно из глубоких порезов на плечах. И Охотник почувствовал горячую кровь врага на своих руках, и его охватила радость.

Он атаковал в тот миг, когда балгура занес свой огромный молот над головой. Клинки Охотника мелькали так быстро, что образовывали туманные полосы; он колол и рубил, а затем подпрыгнул и, скрестив мечи, устремился вперед. Он пролетел над могучим приземистым демоном и быстро сгруппировался, выставив скрещенные мечи навстречу поднимавшемуся молоту.

Он взлетел над молотом, изогнулся всем телом, надавил на мечи и лишь в последний момент развел их в стороны, развернулся в воздухе и изящно приземлился. Балгура действовал не так проворно: его застиг врасплох этот смелый и стремительный маневр противника. Демон потерял равновесие и очутился в неустойчивом положении. Он начал беспорядочно подскакивать на месте, последним усилием занес над головой молот, но в этот момент пошатнулся и врезался плечом в стену туннеля.

С недовольным ревом демон оттолкнулся от каменной стены и развернулся лицом к врагу.

– Я не прикован к стене! – воскликнул Охотник, который в этот миг был совсем близко. Он вонзил в демона клинки, и на этот раз, когда Ледяная Смерть проткнула горло твари из Бездны, Охотник не стал отступать. Он сильнее надавил на клинок, в то же время взмахнул Сверкающим и несколько раз ударил врага снизу, по той лапе, в которой был зажат молот.

Словно хорошо обученный боевой пес, Охотник не собирался отпускать добычу. Ледяная Смерть упивалась энергией жертвы, и балгура взвыл.

И умер.

Резко дернув запястьем, Охотник перерезал демону глотку еще прежде, чем труп коснулся пола.

За спиной у дроу, в том туннеле, откуда он пришел, раздался оглушительный рев; Охотник одним плавным движением схватился за лук и быстро вложил в него стрелу – стороннему наблюдателю могло показаться, что стрела с самого начала находилась в его руке.

Другой балгура набросился на Охотника из туннеля напротив.

Но Охотник не стал стрелять. В туннеле показалась вторая фигура, стройная и изящная, напоминавшая его собственную.

Второй дроу взмахнул тонким клинком и пронзил бок балгура. Демон взвыл и бросился к дальней стене, намереваясь напасть на врага; но тот не отставал, ловко действовал мечом, наносил один за другим безукоризненные колющие удары и при каждом выпаде пронзал мышцы и хрящи демона. Охотнику оставалось лишь восхищенно наблюдать за поединком.

Дроу, без сомнения, искусно владевший оружием, снова и снова атаковал демона своим смертоносным клинком и всякий раз опережал растерявшегося, истекавшего кровью противника.

Когда тот наконец рухнул на пол в предсмертных судорогах, второй дроу снова очутился между Охотником и жертвой, и Дзирт узнал его ио смехотворной шляпе еще прежде, чем дроу повернулся к нему и вежливо поклонился.

– Рад встрече, мой дорогой друг, – заговорил Джарлакс и отсалютовал мечом, хорошо знакомым Дзирту: это был Хазид-Хи, клинок, больше известный под именем Потрошитель.

Однако, как ни странно, на поясе, в ножнах, где Джарлакс обычно держал Потрошитель, висел другой меч.

– Я долго искал тебя, – продолжал наемник. – Хотя и не так долго, как опасался сначала, – добавил он со смешком, пиная тело балгура, убитого Дзиртом. – Ты действительно оставляешь за собой заметный след.

– Это приманка для других демонов, – объяснил Дзирт. – Пусть сами найдут меня и упростят мне охоту.

– Здесь бродит несколько поистине могущественных тварей, – предупредил Джарлакс.

– Я еще не вызывал Гвенвивар. Возможно, приберегу ее до того момента, когда наткнусь на очередную марилит.

«Найдется кое-кто и покрупнее», – подумал Джарлакс, но оставил эти слова при себе. Он был полностью осведомлен о происходящем и знал, что в Подземье появились несколько лордов демонов в сопровождении крупного отряда самых могучих подданных.

– Значит, ты пришел присоединиться ко мне на охоте, – отметил тем временем Дзирт. – Рад твоему обществу.

– Ты обнаружил нескольких выживших из Долины Ледяного Ветра.

Дзирт не сомневался, что живых дворфов больше не осталось, а потому мрачно покачал головой.

– Значит, ты остался здесь, чтобы отомстить.

– Чтобы расчистить эти места от врагов перед приходом воинов Бренора, – поправил его Дзирт, хотя эти две цели не исключали одна другую; то и другое было правдой.

– В таком случае, если не возражаешь, составлю тебе компанию. Но я пришел не только за этим, друг мой.

Дзирт в недоумении взглянул на Джарлакса, не зная, чего ожидать.

– У меня есть много новостей с нижних уровней, как мрачных, так и обнадеживающих, – объяснил наемник. – Давай уйдем подальше от этого зловонного места. Я приготовлю для нас отличный обед.

– Обед? Здесь, в туннелях?

– Бурчание, которое ты сейчас слышишь, издает не демон, а мой живот, и я наверняка помру от голода прежде, чем доберусь до залов Бренора, даже если на обратном пути мне не попадется ни один враг. Идем.

Дзирт покачал головой, напомнив себе, что никогда нельзя удивляться словам Джарлакса, – и все же обнаружил, что сильно озадачен. Когда Джарлакс отвернулся, Дзирт смог лучше разглядеть меч, висевший у него на поясе. Этот клинок Дзирт также не раз видел: Коготь Шарона, тот самый, который Артемис Энтрери на глазах у самого Дзирта швырнул в яму Предвечного.

– Откуда?! – невольно воскликнул он.

Джарлакс повернул голову и проследил за взглядом Дзирта, устремленным на единственный в своем роде эфес в виде скелета и алое лезвие хищного меча.

– А я думал, ты хорошо меня знаешь. Разве я могу оставить такое сокровище, как Коготь Шарона, валяться на раскаленных камнях в какой-то яме, – с самым невинным выражением лица проговорил Джарлакс.

– И ты спустился туда, вниз, чтобы найти…

– Нет, – небрежно ответил Джарлакс, пошел прочь и бросил на ходу: – Это сделала твоя жена.

Дзирт на несколько мгновений застыл на месте, совершенно ошеломленный услышанным. Затем, спотыкаясь, побежал за наемником и догнал его за поворотом коридора, в укромной пещере, где тот уже начал готовить «банкет». Из магического кошеля появился хитроумно сложенный стол; когда Джарлакс расставил его, оказалось, что в длину он не меньше роста Дзирта. За столом последовали стулья, тонкая льняная скатерть, тарелки и роскошное серебро, вместительные кубки – и все это из кошеля размером с тот, в котором Дзирт хранил ониксовую фигурку для вызова Гвенвивар.

Из потайного кармана плаща Джарлакс извлек волшебную палочку и с ее помощью сотворил обед, достойный стола Бренора во время самого веселого праздника в году.

– Садись, – пригласил он Дзирта. – И ешь. Нам нужно многое обсудить.

Какой-то стон, донесшийся из коридора, дал понять дроу, что они не одни. Дзирт потянулся к своим клинкам, но Джарлакс жестом остановил его и взялся за пышное перо, украшавшее его широкополую шляпу. Он бросил перо на пол и вызвал гигантскую нелетающую птицу, диатриму, с огромным клювом, который легко мог проломить самый толстый череп, и массивными лапами, из которых получились бы превосходные барабанные палочки для богов великанов.

Птица выскочила в коридор с карканьем, которое разнеслось по соседним туннелям. Едва она успела покинуть пещеру, как первые демоны-маны издали громкие вздохи – это воздух с шипением выходил из разорванных легких.

Джарлакс взмахом руки пригласил Дзирта сесть, а сам занял место напротив и осторожно положил Хазид-Хи на стол.

Дзирт также положил рядом свой лук и убедился в том, что фигурка Гвенвивар находится под рукой.

Джарлакс оторвал ножку от превосходно подрумяненной индейки, красовавшейся на серебряном блюде, и поднял большую кружку с отличным элем.

– За друзей! – произнес он.

Дзирт взял свою кружку и кивнул в знак согласия.

– Ты ведь понимаешь, почему дворфы так легко одержали победу, не правда ли? – спросил Джарлакс. Но затем поднял руку, дав Дзирту знак молчать, и покачал головой, прислушиваясь к шуму, доносившемуся из-за угла. Лицо его выразило отвращение. Он снова потянулся было к магическому кошелю, но затем передумал и сунул руку в другой кошель.

Он извлек крошечный струнный инструмент с маленьким смычком и подбросил его вверх.

Инструмент остался висеть в воздухе и начал играть.

– Вот так намного лучше! – отметил Джарлакс, когда музыка заглушила доносившийся из коридора треск разрываемой плоти и ломающихся костей. Дзирт лишь растерянно покачал головой и рассмеялся.

– А теперь к делу, – продолжал Джарлакс. – Итак, ты понимаешь, почему дворфы победили так легко?

– Думаю, несколько сотен погибших не согласились бы с подобной оценкой.

– Это верно, – усмехнулся Джарлакс. – Конечно, я вовсе не собираюсь умалять и твой вклад в победу, особенно поединок с гигантскими демонами, которых ты одолел в главной пещере нижнего уровня. Да, об этой битве действительно будут долго помнить. Не знаю, видел ли я когда-нибудь, чтобы ты сражался лучше, а за годы нашего знакомства я множество раз наблюдал тебя в бою.

– У меня были сильные союзники, – возразил Дзирт. – Именно благодаря им дворфы и победили.

– Ты прав; они одержали бы победу в любом случае.

– Но не так быстро?

– Нужно ли мне напоминать тебе о могуществе аристократического Дома дроу? Ведь наверняка ты все помнишь. А это был Дом Ксорларрин, друг мой, в котором найдется немало смертельно опасных магов. Магов, каждый из которых в состоянии в одно мгновение отправить на тот свет тысячу сородичей Бренора.

– Но они не сделали этого, – догадался Дзирт, – потому что…

Джарлакс улыбнулся.

– Я знаком с Верховной Матерью Зирит еще с тех пор, как она была юной девицей, – пояснил наемник. – Это существо исключительно практичное и разумное. Я понимаю, что тебе трудно в это поверить, но прошу тебя довериться моим суждениям в этом вопросе.

– Ты убедил ее оставить город, – произнес Дзирт. Он уже о многом догадался в тот момент, когда Верховная Мать Зирит сдалась им в пещере Предвечного и вернула пленников – Гарпеллов и Стокли Серебряную Стрелу – в обмен на возможность отступить в Подземье.

– Ты видел поблизости кого-нибудь из них? – спросил Джарлакс. – Какого-нибудь дроу?

Дзирт покачал головой.

– А почему, как ты думаешь? В туннелях полным-полно демонов – уж наверняка верховная мать Дома и ее жрицы могли бы уговорить целый отряд этих тварей навести шорох среди дворфов, которые устраиваются в своем новом жилище.

– А откуда мне знать, что это не так? – парировал Дзирт. – Ты сам видел, что демоны продолжают бродить вокруг. Возможно, их послала Верховная Мать Зирит.

– Вовсе нет, – заверил его Джарлакс. – Дом Ксорларрин сейчас находится далеко отсюда и будет соблюдать условия капитуляции. Да, друг мой, и все это благодаря мне.

– В таком случае – тост за Джарлакса! – провозгласил Дзирт и выпил.

– Мне пришлось приложить немало усилий, – добавил наемник.

– Не сомневаюсь.

– А теперь я хотел бы попросить тебя кое о чем.

– Ты устроил перемирие только ради того, чтобы попросить меня об услуге? – удивился Дзирт. – Тогда я действительно обижен.

– А иначе ради чего я сделал это, по-твоему?

– Ради нашей дружбы и из уважения ко мне – я осмелился на это надеяться. Значит, я ошибался?

Джарлакс рассмеялся и, в свою очередь, поднял кружку, чтобы выпить за Дзирта.

– В таком случае я прошу тебя как друг, и еще потому, что это будет благое дело, – заговорил Джарлакс, сделав большой глоток эля и откусив кусок нежной индейки. – Мне нужно, чтобы ты отправился со мной.

– Куда?

– Домой.

– Я уже дома, – сказал Дзирт, не желая понимать намека.

– Верховная Мать Бэнр возродила Дом До’Урден.

– Они мне не родня по крови, они не моя семья.

– Разумеется, нет. В основном этот Дом состоит из Ксорларринов и моих воинов.

– Думаю, она сделала это, чтобы запятнать мое имя; я помню, как все повторяли его во время войны за Серебристые Болота. Не могу представить себе ничего более жалкого, к тому же мне это совершенно безразлично.

– Конечно, тебе не следует об этом задумываться! Ты давно покинул этот Дом и этот город, вас ничто не связывает. Однако, – Джарлакс наклонился вперед и взмахнул перед носом Дзирта недоеденной ножкой индейки, чтобы подчеркнуть свои слова, – тебе неплохо бы задуматься о новой Верховной Матери Дома До’Урден. Ты хорошо знаком с этой женщиной, и она отчаянно нуждается в твоей помощи.

Дзирт в недоумении уставился на своего собеседника, мысленно перебирая воспоминания о далеком прошлом и пытаясь припомнить хотя бы имена тех жриц, которых когда-то знал в Мензоберранзане. Единственной, кто пришел ему в голову и кто хотя бы отдаленно отвечал описанию Джарлакса, была его сестра Вирна. Но Вирна ведь мертва, давно мертва, Дзирт слишком хорошо знал это. Он сам убил ее.

– Далия, – произнес Джарлакс, и Дзирту показалось, что у него остановилось сердце. – Да, это истинная правда, – заверил Джарлакс следопыта, на лице которого было написано недоверие.

– Но ведь Далия не дроу!

– Она дартиир, эльфийка с поверхности, и действительно, именно такое имя дала ей Верховная Мать Бэнр. Верховная Мать Дартиир До’Урден.

Дзирт покачал головой, не веря своим ушам; он просто не мог найти слов.

– Разумеется, она не более чем марионетка, – продолжал Джарлакс. – Бэнр использует ее, чтобы унизить остальных верховных матерей. Далия даже заседает в Правящем Совете, но ее разум помрачен, она не понимает, что происходит, и может лишь повторять слова Верховной Матери Бэнр. Так она долго не протянет: несколько верховных матерей уже пытались ее убить. Рано или поздно они добьются своего, или она надоест Матери Бэнр, и та от нее избавится.

– Этого не может быть.

– Мне незачем лгать тебе. Далия превратилась в жалкое, сломленное, больное создание. Однако душа ее все еще обитает в смертном теле, блуждает в потемках среди паутины, в которую превратил ее сознание иллитид, слуга Верховной Матери Бэнр. Киммуриэль заглядывал в ее мысли; да, я уверен в этом – душа ее еще жива. Она понимает, что попала в беду, и она очень напугана. Ужас терзает ее каждую минуту, каждую секунду.

– И ты хочешь, чтобы я вернулся в Мензоберранзан вместе с тобой и спас ее? – Тон Дзирта явно свидетельствовал: он не верит ни единому слову наемника.

– У меня есть план.

– Значит, придумай новый план, получше.

– Тиаго Бэнр является мастером оружия Дома До’Урден, – сообщил Джарлакс.

Упоминание этого имени вызвало на губах Дзирта зловещую ухмылку, а также заставило его вспомнить еще кое о чем.

– А что с Дум’вилль?

– Громф изгнал ее из города. Я считаю, что она еще жива. Я отправил своих агентов искать ее. Но, мне кажется, спасти эту женщину будет гораздо труднее, чем освободить Далию. Не в физическом смысле, конечно. Если Далия утратила рассудок и душевный покой, то Дум’вилль утратила саму душу и пала слишком низко. В океане, омывающем Побережье Мечей, не найдется достаточно воды, чтобы смыть кровь с рук этой молодой особы.

Дзирт уронил на тарелку обгрызенное крыло индейки, поставил локоть на стол и оперся о ладонь подбородком, не сводя пристального взгляда с Джарлакса.

– Без сомнения, Тиаго придет за тобой опять, – продолжал тот. – Он совершенно помешался, зациклился на тебе, и никто не может его остановить. И еще он приведет с собой много друзей, могущественных друзей.

– Значит, ты хочешь, чтобы я его опередил и пришел к нему сам?

– Мне кажется, тебе стоит предпринять это путешествие хотя бы ради того, чтобы увидеть выражение его лица при встрече.

– Прости, но я не могу согласиться с такой причиной.

– Далии недолго осталось жить, – ровным голосом произнес Джарлакс. – Она уже стала практически бесполезной для Верховной Матери Бэнр. Ее смерть будет ужасной, если ей вообще позволят умереть и обрести покой.

– При твоих-то возможностях, зачем тебе нужен я?

– На это существует много причин, но они касаются только меня, – ответил Джарлакс. – Все, что тебе нужно знать, это то, что я действительно нуждаюсь в тебе и что мы вдвоем сумеем это провернуть. Мы освободим Далию и устраним Тиаго. А затем мой друг-псионик вернет ей рассудок. И поэтому я прошу тебя как своего друга отправиться со мной. В обмен я предлагаю свою помощь королю Бренору в полном захвате этого комплекса и обещаю приложить максимум усилий, чтобы уберечь Гаунтлгрим от дроу и Предвечного. А это немало.

Дзирт не в состоянии был по-настоящему постичь услышанное. На него нахлынули воспоминания о Далии, его бывшей возлюбленной и спутнице в приключениях. Они были близки, очень близки. Пусть он не сумел полюбить эльфийку так, как любил Кэтти-бри, но, будучи честен с собой, признавал, что Далия до сих пор ему небезразлична. Он не мог бросить ее в беде.

Разумеется, он также прекрасно помнил, как она напала на него на склоне Пирамиды Кельвина, нанесла ему рану, которая наверняка оказалась бы смертельной, если бы Кэтти-бри и остальные не нашли его, умирающего, на снегу под звездным небом.

– Ты окажешь огромную услугу еще одному своему знакомому, которого ты некогда даже считал своим другом, – добавил Джарлакс.

Если бы Дзирт хорошенько обдумал слова Джарлакса, особенно если бы он взглянул на меч, висевший на поясе наемника, то легко догадался бы, что речь идет об Артемисе Энтрери.

Но Дзирт не в состоянии был в этот момент сосредоточиться на словах Джарлакса; мысли его метались от прошлого к настоящему, и казалось, что все годы его странствий сжались и уместились в несколько мгновений.

Он мог бы отправиться с Джарлаксом, но что, если они потерпят неудачу? Тогда он окажется в ловушке в своем родном городе. Что, если его убьют, когда он попытается спасти бывшую возлюбленную? Значит, ради Далии он готов покинуть любимую жену?

– Кэтти-бри сейчас поглощена собственными проблемами и собственной сложной задачей. – Джарлакс словно прочитал мысли собеседника. Дзирт понял, что это было нетрудно – ведь мысли наверняка сейчас отражались на его лице. – Архимаг Громф помогает ей исключительно по моей просьбе и, конечно же, из-за положения, занимаемого мной в Лускане. Успешное выполнение этой задачи – единственная надежда для него и для короля Бренора.

– Ты опять намекаешь на то, что я обязан тебе…

– Нет-нет, – перебил его Джарлакс, поднял руки и выразительно покачал головой. – Я лишь надеюсь, что ты считаешь меня тем же, кем я считаю тебя. Другом, которому можно доверять.

Прежде чем Дзирт успел обдумать эти слова, из коридора донесся оглушительный рев, затем пронзительный крик чудовищной птицы Джарлакса, который дал собеседникам понять, что доесть свой обед им не удастся.

– Идем! – воскликнул Джарлакс, вскакивая с места. Он взял со стола Хазид-Хи и заодно вытащил из ножен Коготь Шарона. – Повеселимся!

Дзирт и Джарлакс выбежали из пещеры вдвоем, плечом к плечу, а Гвенвивар следовала за ними. Они обнаружили в коридоре дюжину ожидавших их демонов: балгура, манов и даже парочку гигантских четвероруких глабрезу.

Демоны очутились в безнадежном меньшинстве.

* * *

– Не может быть, неужели ты это серьезно?! – воскликнула Кэтти-бри, и сильный дворфский акцент в ее речи дал Дзирту понять, что следует действовать осторожно. Да, в ее глазах появился тот самый блеск, а когда он появлялся, ее язык мог ранить больнее, чем мечи у него на поясе.

– Ты ума, что ли, лишился, дурак проклятый? – резко произнесла она.

Дзирт хотел что-то ответить, объяснить, что Джарлакс оказывает дворфам большие услуги и что он заслуживает их доверия, даже когда речь идет о явно самоубийственной миссии. Но следопыт бросил попытки возражать, ограничившись несколькими словами, произнесенными шепотом, потому что понял, что все это лишено смысла.

Он только что обрушил на жену известие о том, что намерен отправиться в Город Пауков. Она имела право выразить свое недовольство.

– О, мы, значит, два хитрых и ловких темных эльфа, я и мой друг Джарлакс? – продолжала Кэтти-бри, имитируя походку Дзирта и представляя его в самом нелестном виде. – Просто так войдем в Мензоберранзан, легко и без проблем, так что они подумают, будто мы местные, и не срубят нам головы сразу. Ба! Если я когда-нибудь и слышала более тупой план, то я даже не думала его запоминать!

– Я помню, как ты пришла в Мензоберранзан одна, – возразил Дзирт, и не успели эти слова слететь с его языка, как он пожалел о них. В тот раз ей пришлось совершить безрассудный поступок только из-за его глупости.

Кэтти-бри с силой ударила его по плечу.

– Ты просто безмозглый тупица! – рявкнула она, и в ее голосе ему вместо гнева почудились страх и печаль. – Ты туда не пойдешь! – объявила женщина и скрестила руки на груди.

– Разве ты сама только что не спускалась в яму, где сидит огненное чудовище?

– Это не одно и то же.

– Верно, хуже!

– Нет, не хуже!

– Конечно, это в сто раз опаснее! – настаивал Дзирт. – Несмотря на все свои трюки и магию и на это кольцо, которое я тебе подарил, ты не можешь знать, что на самом деле на уме у Предвечного! Тебе не помогут все эти заклинания, все твое могущество, мы оба знаем, что чудовище могло запросто испепелить тебя… – Он запнулся и попытался придать голосу мягкость, но в негодовании щелкнул пальцами в воздухе. – Вот так! – воскликнул он. – И ты превратилась бы в кучку обугленных костей, и тебя поглотила бы магма. И я не узнал бы ни о чем, и Бренор, и никто другой, если бы Джарлакс не соизволил рассказать нам, – но разве он осмелился бы признаться нам в том, что отправил тебя на смерть в огненную яму?

– Ты же только что твердил, будто доверяешь ему.

Дзирт не мог продолжать хмуриться, услышав это бесцеремонное замечание жены. Забыв на миг о неприятном предмете их разговора, он хихикнул. Кэтти-бри тоже рассмеялась, обняла его и крепко прижала к себе.

– Мне просто страшно, – прошептала она ему на ухо.

– Я понимаю, – угрюмо ответил он, затем повторил эти слова примирительным тоном. – А как ты думаешь, как я чувствую себя, зная, что ты собираешься вместе с могущественным и безжалостным архимагом Мензоберранзана попытаться пробудить какую-то древнюю магию, которая… – Он вздохнул и зарылся лицом в ее волосы.

– Но тебе я доверяю, – сказала Кэтти-бри.

Дзирт немного отстранился, и ее темно-синие глаза встретились с его лиловыми глазами; он несколько раз кивнул в знак того, что соглашается с ней и принимает ее решение.

– Я не хочу прожить эту жизнь без тебя, – прошептала женщина.

– Я уже жил без тебя много лет. И я не хочу, чтобы это повторилось.

Кэтти-бри обняла его крепче.

– Ты думаешь, что сумеешь ее вызволить? Далию?

– Не знаю, – признался Дзирт. – Верховная Мать Бэнр крепко держит ее в своих паучьих лапах.

– Ты тоже когда-то побывал в ее лапах, – напомнила Кэтти-бри, и Дзирт сжал ее плечи.

– Я должен попытаться, – сказал он. – Я… мы обязаны Джарлаксу, а я сам обязан Энтрери.

– А я вот не думаю, что последнему ты чем-то обязан. Ты не раз пощадил его, когда мог бы убить, к тому же он этого не заслужил.

У Дзирта не нашлось достойного ответа, хотя он был не согласен с женой. Его отношения с бывшим наемным убийцей были слишком запутанными! Несмотря на все происшедшее, он все-таки чувствовал, что обязан рискнуть ради Энтрери, каким бы безумным ни выглядел этот план.

– Может, ты еще думаешь, что у тебя долг перед Далией? – сердито спросила Кэтти-бри.

Дзирт сделал шаг назад и пожал плечами:

– Она не заслуживает подобной участи.

– Ах, муж мой, ты, как всегда, хочешь в одиночку исправить все зло этого мира.

Дзирт снова пожал плечами, безуспешно пытаясь найти ответ.

– Вот за это я и люблю тебя, – медленно и отчетливо произнесла Кэтти-бри, затем снова прижалась к Дзирту и наградила его долгим поцелуем. – Иди же, освободи ее и верни ее домой, и если я могу что-нибудь сделать, чтобы помочь несчастной безумной женщине, тебе не нужно будет просить меня об этом.

Дзирту в этот миг показалось, что сердце у него сейчас разорвется от переполнявших его чувств. Он прижал Кэтти-бри к себе, крепко-крепко. Он захотел стать с ней одним целым, захотел, чтобы их души могли слиться в одну, в новое, более совершенное существо, и держал ее так долго, долго.

Через несколько минут он отпустил ее, вспомнив еще об одном, весьма важном предмете.

– Вот, – произнес он, снял с шеи цепочку с волшебной подвеской в виде головы единорога и протянул ее женщине. – Андхар не понадобится мне в Подземье, и уж наверняка нельзя брать его в Мензоберранзан, где белый единорог сразу оповестит всех о моем появлении.

Кэтти-бри приняла дар и кивнула. Она надела цепочку на шею и сжала в ладони прекрасную статуэтку.

– И вот это, – добавил Дзирт, сунул руку в карман и вытащил фигурку пантеры Гвенвивар.

Кэтти-бри в изумлении подняла брови.

– Нет, мне кажется, что она тебе точно понадобится! – возразила она и подняла руку, отказываясь от щедрого дара.

– Я долго думал об этом, – уверял ее Дзирт. – Я не собираюсь приводить Гвенвивар обратно в Мензоберранзан. Она была создана в Миф Дранноре, так говорит легенда, но долгие годы провела в городе дроу. О ней многие знают, и многие желали бы заполучить ее, включая членов моего собственного рода. Я не могу так рисковать.

Кэтти-бри хотела возразить, ио Дзирт, приложив палец к ее губам, не дал ей произнести ни слова.

– Если мне суждено там погибнуть, что ж, пусть будет так, – сказал он. – Я сам выбрал эту жизнь и кодекс чести, которому должен следовать. Я приму неизбежность смерти, но не смогу смириться с тем, что Гвенвивар окажется во власти темного эльфа. Я не могу обречь свою дорогую спутницу на существование в качестве орудия убийства и хаоса. Она достойна лучшего. Если я умру, тогда она заслуживает только такой хозяйки, как ты.

– А я думаю, что ты скорее погибнешь, если ее не будет рядом с тобой!

Дзирт не мог не согласиться с этим, но он все равно продолжал протягивать фигурку Кэтти-бри.

– У меня превосходные союзники. Оба могучие воины, и у Джарлакса в запасе есть миллион фокусов, которых я еще не видел. Если нас схватят, возможно, он сможет откупиться, но нам никогда не позволят забрать с собой драгоценную Гвенвивар.

Он снова подал ей статуэтку.

– Я не могу ее принять.

– Но ты должна. Я ухожу с тяжелым сердцем, но я сознаю необходимость этого шага. Я обязан туда пойти. Я знаю, что, если мне суждено погибнуть в Городе Пауков, значит, я должен с этим смириться, потому что я верю и надеюсь, что друзья мои будут благополучно жить без меня, что Бренор будет твердо сидеть на своем троне, а ты обеспечишь безопасность его королевства. Что Вульфгар и Реджис нашли захватывающие приключения и новую интересную жизнь в далеком Дельфантле и что Гвенвивар… Ах, вот в этом-то и загвоздка. Я не могу смириться с тем, что, идя на такой риск сам, я могу обречь на ужасное существование и ее. – Он вложил фигурку в руку Кэтти-бри и несколько раз печально кивнул; наконец она сжала пальцы и забрала волшебный предмет.

– Береги ее, – попросил Дзирт.

– Если мне придется идти тебя спасать, то знай, что Гвенвивар придет вместе со мной, – пообещала Кэтти-бри, прозрачно намекая на последний визит Дзирта в Мензоберранзан.

– И надеюсь, с тобой явятся еще десять тысяч дворфов.

– Точно, – ухмыльнулась она.

Он в последний раз стиснул ей руку и хотел уйти, но Кэтти-бри удержала его, с силой потянув на себя.

– Еще одна вещь, – сказала она, когда Дзирт в удивлении обернулся.

Она молчала, и он, по-прежнему не понимая, в чем дело, приподнял брови.

– Тулмарил, – произнесла она.

Дзирт удивился еще сильнее.

Она протянула ему свободную руку.

– Лук. Он мешает тебе бегать по туннелям. Когда-то он был моим. Я нашла его в Мифрил Халле, а потом Бренор и вы все разрешили мне носить его. Я хотела бы забрать его сейчас.

Дзирт молча смотрел на женщину, не веря своим ушам, но она лишь уверенно улыбнулась и снова жестом предложила ему отдать лук.

Дзирт выпустил ее и отступил на шаг.

– Этот лук… он очень пригодился мне… в туннелях, – пробормотал он.

– И все же я хочу забрать его себе, – настойчиво повторила Кэтти-бри и протянула к оружию руку. – Ты сказал, что нашел могущественных союзников.

– Но все равно лучше держать врагов на расстоянии, – возразил Дзирт.

– Именно так я и поступлю, если дойдет до этого, – спокойно заявила женщина. – А Джарлакс сделает то же самое для тебя, не сомневаюсь.

– Ты хочешь забрать его у меня… – Дзирт запнулся и, не найдя, что еще сказать, лишь растерянно покачал головой. Затем закинул лук на плечо. – Я пользовался им во время стычек с демонами в нижних туннелях в окрестностях Мифрил Халла, – напомнил он жене.

– Ага, и Гвенвивар тебе тогда тоже помогала.

– Это не одно и то же… – в растерянности произнес дроу-следопыт. – Значит, ты хочешь отговорить меня…

– Нет! – решительно воскликнула Кэтти-бри, затем более мягко повторила: – Нет. – И снова протянула руку за Тулмарилом. – Доверься мне.

В очередной раз на лице Дзирта появилось недоуменное выражение – он начал догадываться, что Кэтти-бри задумала нечто необычное. Он отдал ей Тулмарил, затем снял со спины волшебный колчан, который производил бесконечное количество огненных стрел-молний.

Кэтти-бри удовлетворенно кивнула и закинула за плечо лук и колчан.

После этого они ничего не сказали друг другу. Говорить было больше нечего. Она верила в него так же, как он верил в нее. Таково было их безмолвное соглашение. Они не подгоняли друг друга, не торопили в путь, но доверяли друг другу и уважали выбор друг друга.

Однако Дзирт понимал, что, несмотря на их безграничное взаимное доверие, они все равно несут каждый свою ношу. Он знал, что обязан сделать правильный выбор. На первый взгляд это последнее решение – отправиться вместе с Джарлаксом в Мензоберранзан, навстречу смертельной опасности, – казалось совершенно неразумным. Даже ради спасения Далии.

И все же, несмотря ни на что, Дзирт знал, что идет верной дорогой. Было здесь что-то еще, какой-то тайный голос нашептывал ему, что эта дорога станет важной частью его личного пути, что она позволит ему завершить некогда начатое, отдать долг. После этого он сможет с чистой совестью продолжать жить своей жизнью, двигаться дальше.

Он чувствовал, что этот поступок предопределен свыше, хотя Дзирт никогда прежде не верил ни в судьбу, ни в рок, ни во вмешательство богов, ни в прочие подобные вещи. Он верил прежде всего в свободную волю и разум – и всю жизнь жил согласно этому кредо. Даже в вопросах веры Дзирт ставил свой внутренний моральный «компас» выше любых принципов, навязанных извне; и действительно, Миликки была просто именем для устремлений его сердца, хотя в последнее время он начал сомневаться в своей преданности этой богине.

Предложение Джарлакса, как ему показалось, открывало некую дорогу к обретению душевного мира. Дзирт почему-то верил в то, что в случае успеха их миссии он наконец навсегда покончит счеты с Мензоберранзаном и перевернет эту страницу своей жизни. Или, по крайней мере, с правильной точки зрения взглянет на кошмарные воспоминания о собственном существовании в темной пещере.

Да, действительно, это был огромный риск.

Возможно, его убьют, думал он, возможно, превратят в драука, а может, даже отправят в Бездну, где он до конца времен останется рабом Ллос.

Но, несмотря на эти мрачные перспективы, он не мог отказаться от задуманного.

Они с Кэтти-бри много часов провели наедине, выражая свою любовь и нежность друг к другу – так, словно были вместе в последний раз.

Затем отправились в зал короля Бренора; по дороге они встретили Джарлакса и вместе решили сообщить дворфу о своих планах. Ответ, естественно, был вполне предсказуемым.

– Созываем наших ребят! – объявил король. – О, мы пойдем туда с тобой, эльф, мы все, и разорвем на кусочки всех этих дроу, и воткнем им мечи в их мерзкие тощие задницы! – Он на мгновение прервал свои негодующие речи и покосился на Джарлакса. – Ну, кроме тех, которых ты прикажешь нам оставить в живых, и пощадим их только в том случае, если они уберут свои костлявые зады подальше от нас!

– Нет, Бренор! – наконец громко и решительно заговорил Дзирт, так что дворф все-таки замолчал.

Король Бренор поднялся с трона дворфских богов, изумленно посмотрел на Дзирта.

– Чего? – пробормотал он.

– У тебя полно дел здесь, – пояснил Дзирт. – Важных дел. В туннелях бродят демоны, дроу в любую минуту могут вернуться в Гаунтлгрим, а Главную башню тайного знания обязательно нужно восстановить, иначе все будет напрасно.

– Ба! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе просто так одному уйти в Мензо-турни-под-зад-дроу?

Игра слов на несколько мгновений озадачила Дзирта, и Джарлакс сумел вклиниться в разговор:

– Да, именно так мы и думаем, именно этого мы и требуем.

Все присутствующие дворфы разинули рты от ужаса, услышав непочтительные слова чужака, затем уставились на короля Бренора, который забрался с ногами на трон.

– Если бы ты повел в этот поход всех своих подданных, даже если бы собрал всех дворфов Серебристых Болот, ты все равно не сумел бы одержать победы над Мензоберранзаном, добрый король, – объяснил Джарлакс. – Тем более здесь, в Подземье, где все Дома объединятся против тебя. Ты не поможешь нам приблизиться к цели.

– Поверь им, это истинная правда, отец, – вмешалась Кэтти-бри, взглянула на Дзирта и тряхнула головой. – У них все получится.

Бренор явно не мог подобрать подходящего ответа, который удовлетворил бы его или прогнал бы его опасения и страхи. Он медленно уселся на трон и тяжело вздохнул.

– Мы почти достигли цели, эльф, – тихо произнес дворф. – Разве ты этого не чувствуешь?

– Чувствую, – признал Дзирт. – Это действительно так. Мы говорили об этом городе еще в те дни, когда ты жил под Пирамидой Кельвина. Мы почти у цели. Извилистая дорога наконец приближается к концу, остался последний бросок.

– Двери дома уже видны, – добавил Бренор.

Обнявшись с друзьями в последний раз, Дзирт вместе с Джарлаксом отправился в туннели Подземья. Не раз Джарлаксу приходилось хлопать Дзирта по плечу, чтобы утешить его, и не раз наемник шептал про себя последние слова Бренора: «Двери дома уже видны».