Смотрю:

    вот это —

         тропики.

Всю жизнь

     вдыхаю наново я.

А поезд

    прет торопкий

сквозь пальмы,

       сквозь банановые.

Их силуэты-веники

встают рисунком тошненьким:

не то они — священники,

не то они — художники.

Аж сам

    не веришь факту:

из всей бузы и вара

встает

   растенье — кактус

трубой от самовара.

А птички в этой печке

красивей всякой меры.

По смыслу —

         воробейчики,

а видом —

     шантеклеры^{141}.

Но прежде чем

       осмыслил лес

и бред,

   и жар,

      и день я —

и день

   и лес исчез

без вечера

     и без

       предупрежденья.

Где горизонта борозда?!

Все линии

     потеряны.

Скажи,

    которая звезда

и где

   глаза пантерины?

Не счел бы

     лучший казначей

звезды

   тропических ночей,

настолько

     ночи августа

звездой набиты

       нагусто.

Смотрю:

    ни зги, ни тропки.

Всю жизнь

     вдыхаю наново я.

А поезд прет

      сквозь тропики,

сквозь запахи

      банановые.