Превращусь

     не в Толстого, так в толстого, —

ем,

     пишу,

    от жары балда.

Кто над морем не философствовал?

Вода.

Вчера

   океан был злой,

          как черт,

сегодня

    смиренней

         голубицы на яйцах.

Какая разница!

       Все течет…

Все меняется.

Есть

  у воды

     своя пора:

часы прилива,

       часы отлива.

А у Стеклова^{129}

      вода

        не сходила с пера.

Несправедливо.

Дохлая рыбка

      плывет одна.

Висят

   плавнички,

        как подбитые крылышки.

Плывет недели,

       и нет ей —

            ни дна,

ни покрышки.

Навстречу

     медленней, чем тело тюленье,

пароход из Мексики,

         а мы —

             туда.

Иначе и нельзя.

       Разделение

труда.

Это кит — говорят.

         Возможно и так.

Вроде рыбьего Бедного —

            обхвата в три.

Только у Демьяна усы наружу,

             а у кита

внутри.

Годы — чайки.

       Вылетят в ряд —

и в воду —

     брюшко рыбешкой пичкать.

Скрылись чайки.

          В сущности говоря,

где птички?

Я родился,

     рос,

       кормили соскою, —

жил,

  работал,

      стал староват…

Вот и жизнь пройдет,

          как прошли Азорские

острова.