Где вы,

   бодрые задиры?

Крыть бы розгой!

       Взять в слезу бы!

До чего же

    наш сатирик

измельчал

    и обеззубел!

Для подхода

        для такого

мало,

    што ли,

        жизнь дрянна?

Для такого

    Салтыкова —

Салтыкова-Щедрина?

Заголовком

    жирно-алым

мозжечок

    прикрывши

         тощий,

ходят

    тихо

        по журналам

дореформенные тещи.

Саранчой

    улыбки выев,

ходят

     нэпманам на страх

анекдоты гробовые —

гроб

 о фининспекторах.

Или,

 злобой измусоля

сотню

   строк

        в бумажный крах,

пишут

   про свои мозоли

от зажатья в цензорах.

Дескать,

   в самом лучшем стиле,

будто

     розы на заре,

лепестки

      пораспустили б

мы

 без этих цензорей.

А поди

   сними рогатки —

этаких

   писцов стада

пару

 анекдотов гадких

ткнут —

      и снова пустота.

Цензоров

    обвыли воем.

Я ж

 другою

       мыслью ранен:

жалко бедных,

      каково им

от прочтенья

      столькой дряни?

Обличитель,

       меньше крему,

очень

     темы

    хороши.

О хорошенькую тему

зуб

  не жалко искрошить.

Дураков

   больших

       обдумав,

взяли б

   в лапы

      лупы вы.

Мало, што ли,

      помпадуров?

Мало —

   градов Глуповых?

Припаси

       на зубе

       яд,

в километр

    жало вызмей

против всех,

        кто зря

        сидят

на труде,

   на коммунизме!

Чтоб не скрылись,

       хвост упрятав,

крупных

   вылови налимов —

кулаков

   и бюрократов,

дураков

   и подхалимов.

Измельчал

    и обеззубел,

обэстетился сатирик.

Крыть бы в розги,

       взять в слезу бы!

Где вы,

   бодрые задиры?