Обыватель —

      многосортен.

На любые

    вкусы

          есть.

Даже

     можно выдать орден —

всех

 сумевшим

      перечесть.

Многолики эти люди.

Вот один:

    годах и в стах

этот дядя

        не забудет,

как

 тогда

       стоял в хвостах.

Если

     Союзу

        день затруднел —

близкий

      видится

       бой ему.

О боевом

       наступающем дне

этот мыслит по-своему:

«Что-то

   рыпаются в Польше…

надобно,

       покамест есть,

все достать,

       всего побольше

накупить

       и приобресть.

На товары

    голод тяжкий

мне

 готовят

        битв года.

Посудите,

    где ж подтяжки

мне

 себе

       купить тогда?

Чай вприкуску?

         Я не сваха.

С блюдца пить —

       привычка свах.

Что ж

   тогда мне

       чай и сахар

нарисует,

    что ли,

       АХРР?

Оглядев

   товаров россыпь,

в жадности

    и в алчи

укупил

   двенадцать гроссов^{234}

дирижерских палочек.

«Нынче

   все

    сбесились с жиру.

Глядь —

       война чрез пару лет.

Вдруг прикажут —

          дирижируй! —

хвать,

     а палочек и нет!

И ищи

   и там и здесь.

Ничего хорошего!

Я

   куплю,

      покамест есть,

много

     и дешево».

Что же вам

       в концертном гвалте?

Вы ж

     не Никиш^{235},

          а бухгалтер.

«Ничего,

      на всякий случай,

все же

   с палочками лучше».

Взлетала

        о двух революциях весть.

Бурлили бури.

      Плюхали пушки.

А ты,

     как был,

      такой и есть

ручною

   вшой

      копошащийся Плюшкин.

1928