Петров

   Капланом

        за пуговицу пойман.

Штаны

   заплатаны,

        как балканская карта.

«Я вам,

    сэр,

     назначаю апойнтман^{183}.

Вы знаете,

     кажется,

         мой апартман^{184}?

Тудой пройдете четыре блока,

потом

   сюдой дадите крен.

А если

   стриткара набита,

           около

можете взять

      подземный трен.

Возьмите

    с меняньем пересядки тикет

и прите спокойно,

        будто в телеге.

Слезете на корнере

         у дрогс ликет^{185},

а мне уж

    и пинту

        принес бутлегер^{186}.

Приходите ровно

        в севен оклок^{187}, —

поговорим

     про новости в городе

и проведем

     по-московски вечерок, —

одни свои:

     жена да бордер.

А с джабом завозитесь в течение дня

или

  раздумаете вовсе —

тогда

   обязательно

        отзвоните меня.

Я буду

   в офисе».

«Гуд бай!» —

      разнеслось окрест

и кануло

    ветру в свист.

Мистер Петров

       пошел на Вест,

а мистер Каплан —

         на Ист.

Здесь, извольте видеть, «джаб»^{188},

             а дома

                «цуп» да «цус»^{189}.

С насыпи

     язык

       летит на полном пуске.

Скоро

   только очень образованный

               француз

будет

   кое-что

      соображать по-русски.

Горланит

    по этой Америке самой

стоязыкий

     народ-оголтец.

Уж если

    Одесса — Одесса-мама,

то Нью-Йорк —

       Одесса-отец.

1925