Во время очередного обхода лечащего врача Мартин первым делом решил попросить, чтобы его перестали пичкать таблетками, от которых его всё время клонило в сон. И вообще, он уже хотел домой. Выйдя из какой-то зыбкой дрёмы, первым, кого увидел Мартин, был седой мужчина в очках, которого он уже видел однажды. Мартин вздохнул и разлепил сухие губы:

– Опять вы? Я свои органы никому не завещал. А может, следовало бы? – Вейкин попытался улыбнуться. – В этом случае вы отстанете от меня?

– Я напугал вас? – смутился Яков Валентинович.

– Меня трудно напугать, – ответил Мартин, садясь в кровати и придерживая рукой пульсирующий болью висок.

– Дело в том, что я знаком с Яной Цветковой… – начал патологоанатом.

– И до сих пор не лежите на соседней койке? – засмеялся Мартин. – Шучу. Я догадался, что вы с ней знакомы.

– Если вы знаете Яну, значит, сможете ее найти. Она ушла, – упавшим голосом сообщил патологоанатом.

– Э-э, парень, извини. Она мне самому нужна. Вы не смотрите, что я несколько в разобранном состоянии. Ради Яны я могу возродиться, как птица феникс.

– Вы меня неправильно поняли. Я не интересуюсь ею как женщиной… Вернее, она просто потрясающая как женщина… – Под потемневшим взглядом Мартина Яков Валентинович совсем запутался. – Опять я не то говорю! Конечно, я не знаю, какая она женщина, я имел в виду ее внешние данные. Она такая эмоциональная, открытая… И мне надо ее срочно найти! А найти Яну я могу только через вас. Вот поэтому и пришёл. Ей грозит смертельная опасность.

Улыбка медленно сползла с веснушчатого лица Мартина. Он откинул волосы со лба и убрал руку с пульсирующего виска.

– А вот теперь поподробнее. Эта женщина – моя жизнь. О какой опасности идёт речь?

– Яна рассказала мне жуткую историю, как опрометчиво села в машину к неизвестному мужчине, как пришла к нему в дом и угостилась чаем… Как ударила вас, думая, что это похититель… Она жутко переживала и уговорила меня сходить к вам и разузнать о вашем здоровье. Я понимаю, что это не мое дело, но Яна очень любит вас. И когда увидела с голой женщиной… кхе-кхе… в контакте, так сказать… – Яков Валентинович смутился.

Мартин склонил голову, и темно-каштановые кудри снова упали ему на лоб.

– Голая женщина была, контакта не было… Но Яна не дала мне ни малейшей возможности объясниться.

– Так все мужики говорят. Чего только не придумают, особенно когда их жены застают на другой женщине, – осторожно заметил патологоанатом.

– Я понимаю, о чем вы, но это не тот случай. Ничего не было и быть не могло.

– Ну, хорошо… Я, собственно, совсем не об этом. Яна рассказала, что после выпитого чая на какое-то время полностью потеряла память. Меня это заинтересовало, и я взял у нее кровь на анализ. Потом, правда, было не до исследований, Яна – женщина очень интересная… нет-нет, опять я не о том говорю… Короче, она меня сразу же озадачила одной странной просьбой…

И Яков Валентинович принялся в красках рассказывать Мартину о том, как они с Яной пытались спасти репутацию провинциального Театра Юного зрителя. Но Мартин перебил его:

– И вы уехали, оставив ее в таком состоянии?

– Ей были нужны сон и покой. От капельницы Яна отказалась. А как еще избавиться от интоксикации? Я не увидел в ее состоянии угрозы для жизни. А вот меня в этом театре ждали такие неожиданности…

Мартин постарался больше не перебивать патологоанатома.

– Да, пришлось вам пережить неприятные моменты, – согласился он, когда Яков Валентинович замолчал. – Смерть за смертью в этом театре… Яна тоже переживала по этому поводу. Так что вы хотели сказать мне о Яне? – спросил он.

– Я уже подхожу к этому. Актриса, которая должна была играть спящую красавицу, реально уколола руку острым предметом, веретеном то есть, и оставила его в гробу. И мне, когда я там лежал, этот предмет всё время давил в бок. Я его чисто машинально сунул себе в карман, а потом забыл выложить.

– Я думаю, вас простят и поймут. Вы в таком состоянии были, что про все на свете забудешь, – ответил ему Мартин.

– Сейчас не об этом. Я получил анализ крови Яны и обнаружил, что она была отравлена весьма интересным составом. Там и снотворное барбитурат, и нейролептик, и миорелаксант, который обездвиживает тело. В фармакологии готового такого лекарства нет. Кто-то закупил лекарственные средства и смешал их, причём со знанием дела. Кустарное производство.

– Меня радует, что этот препарат не убил Яну, – заметил Мартин.

– В состав надо было добавить только один компонент – что-то, что тормозило бы сердце, и тогда смертельный исход. И что вы думаете? Именно этим составом, но с добавлением сердечного гликозида и была убита актриса ТЮЗа. У нее просто остановилось сердце.

– Откуда вы знаете? – удивился Мартин.

– Так я же говорю, веретено! Или как его там?.. Я принёс его с собой и чисто интуитивно тоже решил проверить. Результат меня поразил. То же кустарное производство. Маловероятно, чтобы два разных человека одновременно изготовили одинаковый препарат.

– Ошибки быть не может? – уточнил Мартин.

– Исключено!

– Но какая связь? Яну отравил мужчина, который следил за моей клиенткой, а они даже не знакомы. И трое артистов умерли в театре, к которому Яна по сути не имеет отношения.

– Я не знаю, – развёл руками Яков Валентинович. – А вдруг Яна и есть связующее звено? Тогда ей грозит опасность. Помогите ей… Заключения по обоим образцам я вам дам.

– Я сделаю всё возможное, чтобы помочь Яне, – успокоил его Мартин. – У меня есть хорошие знакомые в полиции. Но для начала мне надо выбраться отсюда. Надоело уже.

– Голова у вас крепкая, – засмеялся Яков Валентинович. – А Яна отчаянная и смелая. Но это я виноват – напугал, что в морг могут вломиться, и оставил одну. Вот она и решила, что лезут бандиты…

– Я знаю, – улыбнулся Мартин.

Проснувшись утром, Яна все же решила навестить Стефанию Сергеевну. А то как-то неудобно выходило – живёт как королева, а хозяев игнорирует. Она спустилась по лестнице и постучала в дверь. Дверь тихонько приоткрылась. Цветкова вошла и отправилась на шум льющейся воды, доносившийся с кухни.

– Так что такие вот дела, Вероника, – раздался голос Стефании Сергеевны. – Картина выглядела великолепно. Хорошо, что мой сын порядочный человек и не стал с тобой спать, но выглядело это так, что у вас всё могло быть… По крайней мере, они поссорились. Но эта ведьма успела моего сына и в больнице покалечить.

– Доброе утро, – произнесла Яна. – Заглянула вот поздороваться…

Стефания Сергеевна повернулась и обомлела.

– Я перезвоню, – сказала она в трубку и отключила связь, вглядываясь в лицо Яны, словно пыталась понять, что та слышала.

По взгляду Цветковой Стефания Сергеевна поняла, что та слышала всё.

– Нехорошо подслушивать.

– Дверь была не заперта, а я стучалась.

– А зачем мне запираться? Входная дверь закрыта, и этого достаточно. Не хочешь позавтракать?

– Аппетит пропал, – ответила Яна.

– Но я думаю, что от чашечки кофе ты не откажешься? Тем более, что нам надо объясниться, – пригласила ее жестом к столу Стефания Сергеевна.

– Вы должны объясниться, – поправила ее Цветкова.

– Хорошо, я должна объясниться. Ты, конечно, можешь на меня обижаться… но ваши отношения с Мартином просто разрывают ему сердце. Если ты так и будешь периодически появляться в его жизни, он никогда тебя не забудет. Вот я и решила поссорить вас так, чтобы ты сама отказалась от него, и подговорила Веронику подставить Мартина. Надо было только заманить тебя в Санкт-Петербург.

Стефания Сергеевна поставила перед ней чашку с кофе.

– Как ты любишь. Без сахара.

– Я в последнее время пересмотрела свои пристрастия, – ответила Яна, глядя Стефании Сергеевне прямо в глаза. Серебряными щипчиками она достала из фарфоровой сахарницы два кусочка сахара, бросила их в чашку и принялась медленно размешивать серебряной ложечкой.

– Я думала, что люди в твоём возрасте уже не меняются.

Стефания Сергеевна намекнула Яне на ее возраст, но Цветкова – кремень. Дама она была не из робкого десятка и вполне могла постоять за себя, но решила, что ни при каких условиях не будет дерзить, хамить и открыто ссориться с матерью своего любимого. Поведение Стефании Сергеевны выходило за все разумные границы, и это Яна тоже понимала.

– Что вы, Стефания Сергеевна, в моем возрасте жизнь только начинается, да и в вашем жить на полную катушку еще не поздно. И я всегда готова прийти вам на помощь.

Стефания Сергеевна ошпарилась горячим кофе и отставила чашку.

– Не получилось у Вероники не то чтобы соблазнить, а даже привлечь внимание Мартина. Вокруг моего сына всегда стаями крутились такие женщины-акулы, как она. Все на одно лицо, на одну фигуру, – сокрушенно сказала Стефания Сергеевна, словно делилась со своей подругой о наболевшем. – А ведь мы все, казалось, продумали… Решили действовать через ее брата-режиссёра. Наум как бы случайно узнал, что артисты театра тебя знают, и должен был им сказать, что все переговоры будет вести только с тобой.

– Поговорить с Наумом меня попросили коллеги матери, тем более они знали, что мы учились в одном классе…

– И что он был в тебя влюблён? – перебила ее Стефания Сергеевна. – Ну, конечно, кто в тебя не был влюблён?! В тебя всё были влюблены! Хищница! Вот и мой бедный мальчик тоже попался.

– Позвольте с вами не согласиться. Мартин не бедный и давно не мальчик. И влюблены в меня были далеко не все, но ваш сын меня любит, я это точно знаю. – Яна из последних сил держала себя в руках.

– Я останусь при своём мнении. Ты что-то сделала с Мартином. Он был такой лёгкий, весёлый, обращал внимание на женщин. В общем, жил в своё удовольствие. А теперь… только о тебе и думает. Это ненормально! Наваждение какое-то. Я думаю, ты с радостью приехала в Питер не только из-за того, что тебя попросили артисты, а еще из-за того, чтобы встретиться с Мартином и снова дурить ему голову!

– Мысли такие были, – слегка улыбнулась Яна, не прикасаясь к кофе.

– Я и говорю! Я вижу тебя насквозь! Он у меня самый умный, самый красивый, самый смелый и добрый! – Стефания Сергеевна почему-то очень нервничала.

– Вы так говорите, словно кто-то хочет его отнять у вас, – отметила Цветкова.

– Так ты и хочешь! Вскружила мужику голову. В молодости я знала одну такую женщину. Красивая, яркая, все мужчины голову сворачивали, на нее глядя. Только кончила она плохо…

– Не без вашей ли помощи? Ведь речь идет о Маше? О Марии Алексеевне Долговой? – спросила Яна и даже испугалась.

Стефания Сергеевна побледнела и вцепилась в стол так, что побледнели костяшки пальцев.

– Вам плохо? Воды? – спросила Яна, не ожидавшая такой реакции.

– Откуда ты знаешь? Кто сказал? Об этом никто не знает, – понизила голос Стефания Сергеевна.

– Сама Мария Алексеевна и сказала. А уж как я на нее вышла… Удивительно, как тесен мир.

– И что, ты меня шантажировать будешь?

– Даже и не собиралась.

– Не смей ничего говорить Мартину! Маша – недостойная женщина. Я ему единственная мать!

– Успокойтесь, Стефания Сергеевна, без вашего согласия я ничего говорить не буду. Но мне кажется, вы сами должны рассказать Мартину. Это ведь его жизнь. Он должен знать свои корни. Меньше любить вас он не станет, у него большое сердце, в нем всем места хватит. К тому же Мартин сильный мужчина, он переживёт эту новость.

Стефания Сергеевна схватила кухонное полотенце и кинула его в Яну.

– Молчи! Да что ты можешь знать, пустельга? Ты меня еще учить будешь, что правильно, а что нет? Это – наша жизнь, и я никого в нее не пущу. Мартин мне родней родного. Я его вырастила, ты это понимаешь? Я его мать! А он – мой сын! Хочешь ему жизнь поломать?! И мне заодно? Что ты лезешь не в своё дело и пытаешься еще жизни учить!

– Ей нужна помощь, – заметила Цветкова.

– Мне всё равно.

– Мартину может быть не всё равно! Он должен знать… – Яна подняла руки вверх, словно сдаваясь. – Не бойтесь, я ничего ему не скажу, как и обещала. Но вы-то опомнитесь! Вы сейчас делаете только хуже себе, – попыталась она вразумить Стефанию Сергеевну.

– Я давно для себя приняла это решение, и никто – слышишь, никто! не убедит меня в обратном. Я сделала всё, что могла, чтобы вас разлучить… Мы с Вероникой придумали, что ей грозит опасность, что ей нужен телохранитель, и она убедила брата, что знает лучшего из них. Так Наум и вышел на моего сына… Мы с Вероникой боялись, что опять ничего не получится, и знаешь, что заставило Мартина согласиться? Бедственное положение артистов театра. Свой гонорар он решил отдать людям, которые тебе дороги. Опять ты! Опять всё ради тебя…

– Вы пылаете ненавистью ко мне. Что я вам сделала?

– Я долго думала и решила, что моему сыну будет лучше, если он останется с Настей, со своей женой. Она поправится. А от тебя только один ужас и травмы. На кой ляд ты ему сдалась?

– Вы так симпатизируете Насте, потому что она безмолвна и не может вам перечить?

– А ты, значит, собираешься мне перечить? Да ты не женщина, а исчадие ада. Мартин любит и уважает Настю, и я верю, что всё у них будет хорошо. У Насти большой прогресс в лечении, ты просто ее не видела. Как у тебя только совести хватает уводить мужа у больной жены?!

– Я поняла вас, Стефания Сергеевна, я уйду… Но на прощание вот что скажу. Вы умная, опытная женщина, и не мне вам давать советы, но вы ведёте себя неправильно из-за какого-то надуманного страха. Вы просто не отдаёте себе отчет в этом. Нельзя думать и решать за других людей, тем более за тех, кого вы любите. Каждый человек счастлив по-своему. Но мало того что вы не понимаете этого, так еще занимаетесь всяческими интригами. Это уже выходит за все рамки. Почему вы решили, что можете играть судьбами людей? Это вы угрожали Веронике?

– Ей никто не угрожал! Мы вместе это придумали, чтобы уговорить Наума нанять Мартина в качестве телохранителя. А когда они уединились на нашей даче, я должна была вместе с вами приехать и застать их в пикантной обстановке. Это уж потом выяснилось, что в окно кто-то бросил муляж гранаты. Мартин принял ее за настоящую и закрыл Веронику своим телом. И что тут обижаться? Ты бы продолжала любить его, если бы он бросил девушку в беде? Мой сын не мог поступить по-другому. Но ни я, ни Вероника не знаем, кто так пошутил.

– Пошутил? – переспросила Яна. – Для вас это всё игра! А меня реально чуть не убил какой-то маньяк, которого я встретила рядом с вашим домом. По всей видимости, это он разбил стекло и он же пытался отравить меня. Но как он узнал про ваш с Вероникой план?

Стефания Сергеевна покачала головой.

– Понятия не имею.

– Может, кто-то из вас проговорился? – предположила Цветкова.

– Вероника клянётся, что никому не говорила, и я ей верю. Она бесхитростная. И я держала язык за зубами. Скорее всего, это маньяк по твою душу. За тобой всё время тянется шлейф неприятностей.

– Я видела этого мужчину в первый раз, – ответила Яна.

– Значит, совпадение, – дёрнула плечом Стефания Сергеевна.

– Странное совпадение. Особенно если учесть, что в театре, который приехал к вам на гастроли, случилось уже три смерти. Причём в организме третьей жертвы обнаружилась отрава, очень похожая на ту, которой опоили меня. И не надо так на меня смотреть. Жалеете, что умерла ни в чем не повинная актриса, а не я?

– В чем ты хочешь меня обвинить? Я честно призналась, что хотела оградить своего сына от тебя, но я никого не нанимала и тем более не убивала сама. Эти дела не связаны, я уверена. Это в театре маньяк завёлся! Может, ему спектакль не понравился.

В этот момент дверь открылась, и на пороге возник Мартин с двумя огромными букетами.

– Дорогие мои девочки, я рад, что застал здесь вас обеих. Это вам! – Он поочередно поцеловал мать и Яну и преподнёс каждой по букету. – О чем спорите?

– Мы не спорим. Я объясняла твоей маме, что нанесла тебе увечья не умышленно, а потому, что перепутала тебя с преступником.

– Давай забудем об этом! В доме есть что-нибудь съестное? Больничная еда – особая статья, – потёр руки Мартин. – Яна, хорошо, что я смог до тебя дозвониться и рассказать о том, что узнал от патологоанатома. Мама, представляешь, похоже, что один и тот же человек отравил Яну и убил артистку. Что-то мне подсказывает, что и две предыдущие смерти в театре произошли по той же схеме. Но доказать это сможет только эксгумация.

Мартин вымыл руки, сел за стол и накинулся на оладьи со сметаной.

– Мама, налей кофе, пожалуйста, – попросил он.

Стефания Сергеевна не произнесла ни слова и больше напоминала робота, чем живую женщину, настолько она была зажата. Она налила сыну кофе и поставила чашку перед Мартином.

Мартин, улыбаясь, смотрел то на Яну, то на мать.

– Да что происходит? Вы сами на себя не похожи. Яна, твой кофе совсем остыл. Почему ты ничего не ешь?

Яна почувствовала ком в горле и поняла, что если откроет рот и скажет хоть слово, то разрыдается.

– Я не голодна. Извини, Мартин, мне надо в театр… к своим. Я должна узнать, как них дела. А потом съездить еще в одно место.

– Я подвезу тебя, – тут же вызвался Мартин.

– Нет-нет! Ты только что из больницы, отдыхай. Я справлюсь, – Цветкова встала из-за стола.

– Я не хочу отпускать тебя. Позволь, я все-таки буду рядом. Да еще этот режиссер! Не нравится он мне, – настаивал Мартин.

– Послушай, я тоже по тебе соскучилась, но накопились кое-какие домашние дела, – наконец подала голос Стефания Сергеевна.

– Мартин, я обязательно вернусь, обещаю тебе, – сказала Цветкова и со значением посмотрела на Стефанию Сергеевну.

Спускаясь по лестнице, Яна думала о том, что теперь предпримет Стефания Сергеевна. Их с Вероникой хитроумный план провалился. «Что бы они еще ни придумали, второй раз я уже не поверю. Почему-то у Стефании Сергеевны я ассоциируюсь с Марией, с бывшей подругой, которая может отнять у нее сына». Яна не понимала, почему Стефания Сергеевна так ее ненавидит. И почему Мартин должен кого-то бросать? Почему нельзя существовать всем вместе в мире и любви? На фоне всех этих кошмаров надо, наоборот, ценить настоящие чувства и отношения.

Яна вышла на оживлённую улицу и поймала такси. Когда она назвала адрес театра, таксист посмотрел на нее с любопытством.

– А вы актриса?

– Нет, – засмеялась Цветкова. – Не поверите, но людей моей профессии люди обычно недолюбливают. Я врач-стоматолог.

– Да, внешность обманчива. Я был уверен, что актриса. А в городе только и разговоров, что в театре кого-то убили…

– Ого! Ничего себе с какой скоростью у вас слухи распространяются, – удивилась Яна.

– А как же! Мы, таксисты, всё знаем!

– Это правда. Только бы слухи об убийстве не распугали публику, тем более, что ничего еще не доказано. А артисты, приехавшие на гастроли, очень хорошие и заслуживают лучшего приёма, – вздохнула Яна.

– Значит, вы их все-таки знаете?

– Моя мама служила в театре.

– Ага, значит, я не потерял нюх. Не зря почувствовал, что вы имеете какое-то отношение к театру, – стрельнул глазами в ее сторону водитель.

– Вы профессионал, – решила подбодрить его Цветкова, и в это время у нее зазвонил телефон. – Извините, я должна ответить. Клавдия Ильинична, что случилось?

– Яночка, у нас тут опять цейтнот. Нет-нет, спектакль не снимают. Но играть-то некому, поэтому мы вызвали очень талантливую девочку, студентку театрального училища. Ее зовут Наташа Половинкина. Яночка, можешь ее встретить с поезда и привезти в театр? – попросила Клавдия Ильинична.

– Конечно, я встречу.

Яна ясными невинными глазами посмотрела на водителя.

– Планы поменялись. Мы не едем в театр, мы едем на железнодорожный вокзал.

– Да куда скажете! – легко согласился таксист. – За ваши-то деньги…

До вокзала они доехали с ветерком.

– Вас подождать? – спросил водитель.

– Если можно. Сейчас я девочку встречу, и поедем в театр.

Яна выскочила из машины и поспешила к табло прибытия. Поезд из Москвы прибывал на вторую платформу через несколько минут. Яна замешалась в толпу встречающих и набрала телефон студентки, который ей продиктовала Клавдия Ильинична.

– Наташа? Здравствуйте, меня зовут Яна. Я вас встречаю. Стою за турникетами. Я – высокая блондинка, в ярко-розовом пуховике. Думаю, вы меня заметите.

– Хорошо, спасибо большое. Я тоже высокая блондинка и тоже в ярком пуховике, – засмеялась Наташа.

Поезд остановился, из него повалила толпа пассажиров с чемоданами и сумками. Яна вытянулась в струнку и начала всматриваться в красивых молодых женщин. Неожиданно ее взгляд остановился на мужчине в клетчатой кепке и в очках в толстой оправе. Что-то зацепило ее в незнакомце, и она принялась за ним наблюдать. Внезапно Яну просто жаром обдало. Ей показалось, что именно этот человек угостил чаем с отравой и закрыл в подвале. Она не была уверена на сто процентов, но он был очень похож. Ноги сами понесли Яну за ним. Она даже не сразу заметила, что рядом с мужчиной в кепке вышагивает длинноногая блондинка в жёлтом пуховике.

«Неужели Наташа Половинкина? – подумала Яна, бросаясь следом. – И с ней этот тип?! Вот и связь! Он травит артистов в театре, теперь взялся и за Половинкину! А заодно и за мной следил. Может, потому, что я тоже имею отношение к театру?»

Яна, пытаясь оставаться незаметной, последовала за ними. А уж когда увидела машину, на которой этот мужчина приехал, все сомнения Яны рассеялись. Она, конечно, не помнила номер машины, но цвет и марка совпадали.

– Надо же что-то делать. Он ее сейчас увезёт – и всё, – запричитала Цветкова.

Мужчина уже открыл перед девушкой дверцу, когда на него налетела высокая женщина и принялась избивать его лопатой, которую минутой раньше отобрала у дворника.

– Ну вот и всё! Я достала тебя! – кричала она.