Если стихла въ часъ полночи

Шумной жизни суета,

Если всѣ закрылись очи

И сомкнулись всѣ уста,

Если міръ усталый тонетъ

Въ непробудномъ крѣпкомъ снѣ

И никто, никто не стонетъ

И не плачетъ въ тишинѣ,

Словно отзвукъ безымянный

Заколдованной страны.

Вдругъ польется голосъ странный

Изъ неясной глубины.

Но никто ему не внемлетъ,

И, закутавшись во тьму,

Вся природа сладко дремлетъ,

Недоступная ему:

— «Въ тишинѣ ночныхъ томленій

Я возникъ изъ влаги слезъ

И взволнованныхъ стремленій

Въ край волшебныхъ, свѣтлыхъ грезъ.

Изъ страдальческаго зова,

И сердечной теплоты,

Изъ молитвеннаго слова,

И пророческой мечты.

Я живу въ струѣ эфирной

И въ вечерней кроткой мглѣ,

И со вздохомъ ночи мирной

Пролетаю по землѣ.

Въ хороводѣ свѣтлорунномъ

Быстролетныхъ облаковъ

На лучѣ прозрачномъ, лунномъ

Я плыву съ толпою сновъ.

Но во тьмѣ глухой, унылой,

Пролетая безъ слѣда,

Я владѣю чудной силой,

Торжествующей всегда.

Гдѣ дохну я, тамъ повѣетъ

Благодатное тепло,

И угрюмый мракъ рѣдѣетъ,

Гдѣ взмахнетъ мое крыло.

Я взгляну: и тучъ громады

Вдругъ растаютъ въ небесахъ,

И бѣгутъ ночные гады,

Ощутивъ невольный страхъ.

Гдѣ пройдетъ моя дорога,

Тамъ стихаетъ наконецъ

 Безпокойная тревога

Человѣческихъ сердецъ.

Тамъ стихаетъ униженья

И вражды нѣмая дрожь,

Скорбный ропотъ пораженья

И поддѣльной ласки ложь.

Тамъ нежданный лучъ привѣта

Согрѣваетъ грудь бойца

И внезапный проблескъ свѣта

Осѣняетъ мудреца.

И призывной пѣсни звуки

Льются слаще и вольнѣй,

Руки жмутъ родныя руки,

Льнутъ уста къ устамъ смѣлѣй.

Такъ надъ міромъ въ край изъ края

Пролегла моя стезя,

Я ношусь, ношусь мелькая,

Я плыву, плыву скользя.

Подавая всѣмъ забвенье,

Усыпляя пылъ страстей,

Утѣшая на мгновенье

Жизни страждущихъ дѣтей».